Болгария, лето 1877 года. Где-то под Плевной.
Полуденный зной висел над лагерем тяжелым, дрожащим маревом. Воздух был сух и набит пылью, которая скрипела на зубах и оседала на всем: на белых полотнщах палаток, на сапогах, на усталых лицах солдат. Артиллерийская канонада, грохотавшая с рассвета, наконец смолкла, уступив место тягучей, звенящей тишине.
Рядовой 124-го Воронежского пехотного полка Федор стоял в карауле. Его темно-зеленый мундир, пропитанный потом и пороховой гарью, казался слишком плотным для этого южного солнца. Он стоял спиной к центру лагеря, опершись на винтовку Бердана, и смотрел вдаль, где горизонт сливался с выжженной степью. Но все его внимание было приковано не к горизонту, а к тем, кто сидел у него за спиной.
Их было двое. Пленные.
Это были не регулярные солдаты турецкой армии — низамы, а башибузуки — иррегулярная конница, о жестокости которой ходили легенды. Еще вчера эти люди в пестрых одеждах налетали вихрем, сея смерть и ужас в болгарских селах. А сегодня они сидели на сухой, колючей траве, смирные и безразличные, словно странники, устроившие привал.
Контраст был разительным. На фоне однообразных белых палаток и выгоревшей земли их одежда казалась вызывающе яркой. Один, в алом суконном жакете с богатой вышивкой и красном тюрбане, сидел, скрестив ноги. Его взгляд был устремлен в пустоту, руки безвольно лежали на коленях. Второй, в желтоватом халате и таком же красном кушаке, устало привалился спиной к товарищу, склонив голову в большом тюрбане набок.
Они лишились своих коней, своих ятаганов и своей свободы. Весь их грозный вид, вся их воинственная спесь испарились, оставив лишь двух утомленных людей под уже чужим небом.
Федор переступил с ноги на ногу, поправляя ремень винтовки. Ему было странно видеть врага так близко. В бою, сквозь дым и крики, они казались демонами. Здесь же, в тишине лагеря, они выглядели просто как экзотические птицы, пойманные в силки.
— Воды бы им дать, — подумал Федор, но с места не сдвинулся. Устав не велел. Да и помнил он рассказы о том, что творили такие вот "красные куртки" на перевале Шипка.
Пленный в красном шевельнулся, меняя положение затекших ног. Звякнула какая-то деталь его наряда. Федор чуть повернул голову, но турок даже не посмотрел в сторону конвоира. Для них война уже закончилась. Теперь их судьба была в руках русского командования, где-то там, в одной из белых палаток, раскинувшихся бесконечными рядами до самого горизонта.
Солнце продолжало печь. Лагерь жил своей жизнью: где-то ржали лошади, стучали котелки, слышалась приглушенная речь. А на краю, на клочке желтой земли, застыла странная композиция: русский солдат, смотрящий в даль, и два побежденных врага, опирающихся друг на друга в безмолвном ожидании своей участи.
Война взяла паузу, чтобы перевести дух, прежде чем снова обрушить свой гнев на эту древнюю землю.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, и даже может быть подпиской! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!