В древние времена языческая Русь имела глубокую веру в загробную жизнь и переселение в потусторонний мир бессмертной человеческой души. Доказательством тому служат письменно засвидетельствованные погребальные обряды наших предков. Вятичи, радимичи, кривичи и северяне справляли над покойником тризну «и по сем творяху «краду [1] велику», на которую клали покойника и сжигали, потом собирали кости в небольшой сосуд и ставили его «на столпе» при дорогах. Это делают вятичи «и ныне», – прибавляет далее летописец, из чего можно заключить, что этот обычай сохранялся на Руси еще в XI–XII вв. н.э.[2].
Этимология слова страва и тризна
«Страва – пища, еда, кушанье, яство, блюдо, особ. жидкое, похлебка, варево»[3].
«Этимология русского слова страва восходит к праслав. *sъtrava – пища, кушанье, *(pro)sterti – ложе, подстилка, постель»[4]. Тризна – совокупность языческих погребальных обрядов у восточных славян либо их часть, состоявшая из песен, плясок, пиршества и военных состязаний в честь покойного. Тризна совершалась рядом с местом погребения после сожжения покойника[5]. О.Н. Трубачев (1930–2002) возводил слав. *trizna к слову *trizь «трёхгодовалый (о животном)», связанному с числительным *tri. Словом «тризна», таким образом, изначально обозначалось жертвоприношение трёхгодовалого животного[6]. В.Н. Топоров (1928–2005) привел широкий спектр сопоставлений слова с индоевропейской традицией в рамках идеи тройственности. В частности, он выдвинул идею, что тризна обозначала три вида состязания, наподобие троеборья, или жертвоприношение трех видов животных, символизирующих три мира — подземный, земной и небесный [7]. И.И. Срезневский (1812–1880) сравнивает тризну с русской радуницей [8]. А.И. Соболевский (1857–1929) отмечает, что в «Начальной летописи» слово тризна употребляется в значении – погребальное состязание, погребальные игры[9]. После или во время тризны устраивался поминальный пир[10], называемый – страва[11], которая рядом исследователей считается синонимом тризны[12].
Упоминание стравы и тризны в «Повести временных лет»
«И аще кто умряше, творяху тризну надъ нимъ, и по семь творяху кладу велику, и възложахуть и на кладу, мертвеца сожьжаху, и посемь собравше кости вложаху в судину малу, и поставляху на столпѣ на путех, еже творять вятичи и нынѣ»[13]. В разных летописных списках упоминаются как «кладу», так и «краду». В Летописце Переславля Суздальского это слово заменено на «грамаду дров»[14]. Б.А. Рыбаков под этим названием крада подразумевал не костер, горящий жертвенник, а столп – деревянную домовину для урны[15]. Другое упоминание стравы и тризны приводится в летописи при описании погребения княгини Ольги над умершим мужем князем Игорем и одновременно осуществление мести древлянам за его убийство (945 г.): «И посла къ деревляномъ, рькущи сице: „Се уже иду к вамъ, да пристройте меды многи в градѣ, иде же убисте мужа моего, да поплачюся надъ гробомъ его, и створю трызну мужю своему“. Они же, то слышавше, съвезоша меды многи зѣло, и възвариша. Ольга же, поимши мало дружины, леъко идущи приде къ гробу его, и плакася по мужи своеъ. И повелѣ людемъ своимъ съсути могилу велику, и яко соспоша, и повелѣ трызну творити»[16].
По мнению А.А. Котляревского (1837–1881), месть княгини Ольги древлянам имела значение погребальных почестей и умиротворяющей жертвы умершему насильственной смертью князю Игорю. Здесь видны следы двух способов: погребения и сожжения [17].В последний раз тризна упоминается в ПВЛ, когда говорится о смерти княгини Ольги (969 г.), которая велела похоронить себя без тризны, по христианским законам: «И бѣ заповѣдала Ольга не творити трызны над собою, бѣ бо имущи презвутеръ, сей похорони блаженую Ольгу»[18].
Страва
Готский историк Иордан (VI в.) описал обряд славянского обряда погребения Аттилы: «Труп Аттилы был выставлен посреди степи в шатре, и всадники, объезжая его кругом, устраивали нечто вроде ристаний, оплакивая его в погребальных песнопениях[19], где превозносились подвиги покойного. После того как он был оплакан такими рыданиями[20], они устраивают наверху его кургана великое пиршество[21], которое они сами называют страва[22], и, сочетая в себе поочередно противоположное, выражают похоронную скорбь, смешанную с радостью[23], и ночью труп, тайно скрытый[24] в земле, окружают покровами[25] – первый из золота, второй из серебра, третий из прочного железа[26]. И, чтобы такие богатства были сохранены от человеческого любопытства[27], они, вознаградив гнусностью, уничтожили предназначенных для [этого] дела[28], и мгновенная смерть с погребенным[29] последовала для погребавших»[30].
Языческие погребения на Руси
Арабский путешественник Ахмад ибн ал-Аббас Ибн Фадлан (X в.) в своей книге «Рисала» (رِسالة) сообщает о каком-то сооружении на могиле сожженного руса. В соответствии с обрядом языческого погребения покойника клали на «краду[31] великую» и сжигали, потом собирали кости в небольшой сосуд и ставили его «на столпе» при дорогах. В некоторых местах Руси такая постройка называется голубец и делается срубом с крышей, будкой иди домиком. А.А. Котляревский говорит, что такой обычай, как не согласный с христианскими законами, в настоящее время прекращен. Но во многих местах он еще существует. На старых крестьянских кладбищах эта постройка имеет вид большого и высокого гроба; памятники в виде часовен, вероятно, представляют из себя видоизменение идеи бдына[32]. «Буда – погребальное место для покойника. Язычники не хоронили на восток лицом своего покойника; вместе с покойником полагались «ременные плетения древолазные», т.е. веревочная лестница, а может быть длинный ремень, вероятно, вследствие верования, что душе придется взбираться на высокую гору, на могиле убивали коня; над остатками погребенного насыпали холм; совершалась тризна, состоящая из воинских игр и упражнений, кулачного боя и проч., при чем была и попойка; печаль выражалась плачем и лицедранием, о чем свидетельствует арабский писатель Ибн Руста Абу-Али Ахмед Ибн-Омар (ум. 913). На могиле ставили постройку – бдын»[33].
Арабские сведения об обряде погребения на Руси
На основании свидетельств арабо-персидских писателей, историков и путешественников можно установить, что среди славян существовал обычай сжигать мертвецов на костре, причем жена умершего добровольно обрекала себя на смерть, чтобы быть сожженною вместе с мужем; по покойникам совершались поминки с обильным употреблением вина[34]. Более подробные описания сохранили арабские писатели и путешественники, упоминавшие о русах, саклабах, сакалабах. Под саклабами, сакалабами арабы разумели юго-западных и западных славян; иногда этим именем обозначалось у них русский народ, может быть северное, новгородское, называемое «Начальной летописью» словенами Русь, Ros, Rus – по всем признакам есть Русь славянская, славянские обитатели Черноморья, волжского и днепровского бассейнов. арабский путешественник Ахмад ибн ал-Аббас Ибн-Фадлан, бывший посланником к двору болгарского царя около 920 г., оставил яркое описание похорон богатого руса[35]. Бедных по свидетельству Ибн-Фадлана сжигали в небольшом судне или лодке. Похороны знатных обставлялись различными обрядами и церемониями. С умершим добровольно себя обрекал на смерть кто-нибудь из его девушек или мальчиков. Когда умер богатый рус, то одна из девушек изъявила желание умереть со своим господином. Когда все было готово, с реки вытащили судно, принадлежавшее умершему, поставили его на подпоры; потом на судне поставили ложе (скамью), покрыли его ватными стегаными одеялами, греческой золотой паволокой и подушкой из той же материи. Умершего вынули из могилы, где он находился до этого времени, одели в богатые одежды, посадили на приготовленное ложе, подперли подушками: вокруг умершего поставили крепкий напиток, положили плоды, благовонные травы, хлеб, мясо, лук; убили собаку, двух лошадей, двух быков, курицу и петуха и все это бросили в судно; оружие покойника положили близ него. Обрекшая себя на смерть девушка была после разных обрядов и церемоний убита подле покойника. Потом подожгли дрова: огонь охватил судно, и не прошло и часу, как корабль, костер и девушка со своим господином – обратилась в пепел. На месте судна насыпали возвышение, подобное круглому холму, вставили в середину большое дерево, написали на нем имя умершего и имя русского царя и удалились[36]. Ибн-Фадлан не говорит о жене руса, из чего можно заключить, что он был холост; в таком случае Ибн-Фадлан, может быть, видел соединение двух обрядов: брачного и погребального, чем и можно объяснить некоторые не вяжущиеся с похоронами подробности[37]. Что русы женили после смерти холостых покойников, об этом свидетельствует другой арабский писатель Абуль-Хасан Али ибн аль-Хусейн аль-Масуди (ок. 896–956). Славяне, пишет он, – разделяются на многие народы, некоторые из них суть христиане, между ними находятся также язычники, точно также солнцепоклонники. Большая часть их племен суть язычники, которые сжигают своих мертвецов и поклоняются им[38]. Славяне и русы, далее пишет аль-Масуди, сжигают своих мертвецов с их вьючным скотом, оружием и украшениями. Когда умирает мужчина, то сжигается с ним жена его живою; если же умирает женщина, то муж не сжигается; а если у них умирает холостой, то его женят по смерти. Обычай «посмертного венчания» сохранился до нашего времени на Руси [39]. Персидский энциклопедист Ибн Руста Абу-Али Ахмед Ибн-Омар писал: «Когда умирает кто-либо из них русов (славян), они сжигают труп его; женщины их, когда случится у них покойник, царапают себе ножом руки и лица. На следующий день по сожжении покойника, отправляются на место, где оно происходило, собирают пепел и кладут его в урну, которую ставят затем на холме». Чрез год на могиле устраивают поминки. Жены, особенно любившие своих мужей, собственноручно устраивали виселицу над трупом мужа и удавливались. Труп удавившейся бросали в огонь, где он и сгорал[40]. «Когда умрет у них кто-либо из знатных, то выкапывают ему могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу как одежду его, так и браслеты золотые, которые он носил; далее опускают туда множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец кладут в могилу живою и любимую жену покойника. Затем отверстие могилы закладывается, и жена умирает в заключении»[41].
Русский былинный эпос с обрядом погребения
Свидетельство Ибн Руста о совместном погребении живой жены с мертвым мужем находит себе подтверждение в народной былине о богатыре Михайло Ивановиче Потыке (Потоке). В этой былине сохранилось описание древнерусского языческого обряда погребения, который описал персидский ученый. «Михайло Иванович Потык и Авдотьюшка Лиховидьевна (Лебедь белая) заключили между собою условие пред свадьбой: «Кто перво умрет, второму за ним живому во гроб идти. <…> А когда Поток живучи состарился и преставился, его похоронили и с ним зарыли в могилу живою жену его Авдотью Лиховидьевну. Былина заканчивается хотя традиционным, но характерным и уместным стихом: «То старина, то и деянье»[42].
Свидетельство Гомера о древнем погребальном обряде
На рубеже XIII–XII вв. до н.э. на территории Троады произошла многолетняя Троянская война между греками и троянцами. Сведениями об этой войне служат поэмы «Илиада» и «Одиссея» Гомера. Великий писатель античности не только описал все подробности этой большой войны, но сохранил для потомков сведения о различных обрядах, традициях и таинствах того времени, которые по своей форме восходят ко временам ариев! В том числе достаточно подробно Гомер описал обряд погребения погибших воинов-героев. Порядок и атрибутика чина погребения полностью соответствует обряду погребения наших предков – праславян и древних русов! В поэме Гомера «Илиада» изображаются похороны Патрокла и Гектора в песнях XXIII и XXIV. Мирмидонцы[43] на колесницах трижды объехали вокруг тела Патрокла, рыдая и скорбя о безвременной гибели вождя. Ахилл положил руки на грудь убитого друга, восклицая: «Радуйся, мужественный Патрокл! Я сделал то, что обещал тебе! Рано утром Агамемнон послал греков за дровами для погребального костра. В торжественном шествии мирмидоняне вынесли труп Патрокла, покрыв его своими срезанными волосами, и положили на костер. Ахилл поджёг костёр, но он не загорался. Помолился богам ветра Борею и Зефиру, моля их раздуть пламя. К утру громадный костёр догорел и стал потухать. По просьбе Ахилла вожди погасили тлеющие угли костра вином, собрали кости Патрокла и положили их в золотую урну. Затем соорудили сруб, в него поставили урну, а над срубом насыпали высокий могильный курган. После похорон Ахилл устроил в честь умершего погребальные игры.
Описание похорон Гектора
Тело Гектора положили на ложе и внесли внутрь дома. У смертного ложа поместили певцов, певших плачевные, погребальные песни. На десятый день на заре вынесли тело Гектора, положили на костер и раздули пламя. Утром одиннадцатого дня весь город собрался к костру: потушили пламя, багряным вином залили всё пространство, по которому разливался огонь. Братья и друзья Гектора, горько рыдая, собрали из пепла белые кости героя и, собрав, положили их в драгоценную урну. Обвили урну тонким пурпурным покровом и опустили ее в глубокую могилу. Наполнив могилу землей и плотно устлав сверху камнями, троянцы насыпали над Гектором высокий курган. Насыпав могильный курган, народ разошелся, но, спустя немного, снова собрался – на похоронный пир, в дом любезного Зевсу Приама. Так хоронили троянцы доблестного Гектора[44].
Ахиллес
Древнегреческие историки отмечают, что Ахиллес был царем Скифии. Алкей (кон. VII–нач. VI вв. до н.э.), один из значительнейших поэтов-лириков своего времени, пишет: «О Ахиллес, владыка земли Скифской»[45]. Другой греческий поэт Арктин (VIII в. до н.э.): «И после этого Фетида, (мать Ахиллеса), похитив из костра труп сына, переносит его на Белый остров»[46] (совр. остров Змеиный в Чёрном море, недалеко от устья Дуная). Как известно, Ахиллес погиб под Троей. В поэме «Разрушение Трои» Арктин воспевает смерть героя и горе матери, оплакивающей безвременную кончину своего сына, воздающей великому герою древности, погибшему на войне, последнюю погребальную почесть. Почитание памяти Ахиллеса со временем приобрело у славян форму религиозного культа, который «засвидетельствован многими литературными и эпиграфическими источниками» [47]. Имя поэта Арктин очень необычное для Греции, находящейся в южных широтах: ἄρκτος – переводится с греческого языка как медведь. Это имя наводит на очень интересную мысль о происхождении знаменитого поэта. «Ахиллес был чистокровным скифом, родившимся на берегах нынешнего Азовского моря; он был изгнан со своей родины за необузданность нрава и гордость, поселившись в Греции, скоро прославился замечательной храбростью. Изгнанный за свой жестокий нрав, он поселился в Фессалии. Явными доказательствами скифского происхождения Ахилла служат покрой его накидки, скрепленной застежкой, привычка сражаться пешим»[48]. Византийский историк Лев Диакон (950–992), ссылаясь труд Флавия Арриана (86–160 гг. н.э.) «Перипл Понта Евксинского» («Объезд Чёрного моря») отметил, что «Ахиллес был скифом и происходил из города Мирмидон, лежащего у Меотийского озера (Азовское море)»[49]. Многие средневековые авторы в том числе Евстафий Фессалоникийский (1115–1195) и Михаил Атталиат (ок. 1030 – ок. 1085) считали Ахилла тавроскифом»[50]. Известный русский византолог академик В.Г. Васильевский (1838–1899) в книге «Русско-византийские отрывки» утверждает: «Ахиллес был собственно Скиф, родом из Мирмидона, и даже по всем признакам – Тавроскиф, то есть, Русский: светлые волосы, голубые глаза, пеший бой и некоторые другие черты служили тому доказательством. Наоборот, погребальные обычаи Руси, показавшиеся Льву Диакону сходными с языческими эллинскими, вели свое начало, по его мнению, от спутников Ахиллеса, то есть, от Мирмидонян. <…> В глазах Льва Диакона Мирмидония находилась в тех же областях, как и у Малалы, и что теперь древние Мирмидоняне уже считались предками Русских, а владения Русских около Азовского моря – Мирмидонией. Во всяком случае, не подлежит ни малейшему сомнению, что в XI веке имя Мирмидонян, на ряду с другими унаследованными от классической древности названиями, служило для обозначения Русских»[51].
Олимпийские боги защитники Трои
Во время Троянской войны на стороне троянцев выступали несколько богов. Среди них – Афродита, Арес, Аполлон и Артемида. Афродита – богиня любви, красоты и плодородия. Во время Троянской войны защищала троянцев. Согласно «Илиаде», Афродита спасла от гибели Париса во время его поединка с Менелаем. В некоторых эпизодах Афродита защищает своего сына, троянского героя Энея, от Диомеда. Поскольку Афродита проводила много времени с Аресом, некоторые древние греки считали ее также и богиней войны. Арес Фракийский – бог войны[52]. В Троянской войне сражался на стороне троянцев. Арес лично спускался с Олимпа и кидался в схватку, беспощадно раня греков. Он встал рядом с Гектором, величайшим троянским героем, и вместе они убили множество греческих воинов.Аполлон Гиперборейский[53] – бог света, покровитель искусств, предводитель и покровитель муз. На протяжении всей Троянской войны помогал осаждённому городу. В самом начале войны Аполлон девять дней посылал губительные стрелы на войско греков, вызвав в их стане эпидемию. Он спасает Энея от смертельной опасности во время битвы с Диомедом, отводит выпущенную в Гектора стрелу. Сопровождает троянцев и помогает им во время вылазки к греческим кораблям. Артемида Гиперборейская[54] – богиня охоты, дочь Зевса и Лето, сестра-близнец Аполлона. В Троянской войне вместе с Аполлоном воевала на стороне троянцев. Артемида остановила ветры, дующие на греческие корабли, посадив греческий флот на мель в Авлиде после того, как царь Агамемнон, руководитель экспедиции, застрелил ее священного оленя. Артемида поддержала троянцев против греков и бросила вызов Гере в битве.
Гиперборея родина праславян
Античная литература сохранила множество сведений о Гиперборее и гиперборейцах. Тема Гипербореи была живой и актуальной на протяжении практически всей эпохи античности – как минимум с VII в. до н.э. по V в. н.э., т.е. на протяжении двенадцати столетий, что может говорить о том, что эту страну и ее жителей древние греки воспринимали как совершенно реальную! Эти данные мы находим и у таких древних авторов, как Гесиод и Гомер, и у классиков античности – Платона, Аристотеля, Пиндара, Геродота, и у мыслителей позднего эллинизма – Порфирия, Ямвлиха, Прокла. У Гекатея Абдерского, жившего в IV в. до н.э., есть целый трактат «О гиперборейцах», который стал источником для более поздних авторов, писавших на эту тему, – Диадора, Мела, Элиана и Плиния Старшего. Важно заметить, что гиперборейцы были для древних греков не мифологическим народом, а вполне конкретными людьми, с которыми у них были живые связи и контакты. Но мало знает, что гиперборейцы не являлись греками, в Греции они имели прозвища «гиперборейские», по месту происхождения, из Гипербореи, – земли, лежащей далеко на русском севере: Аполлон Гиперборейский, Артемида Гиперборейская, Лето Гиперборейская, Илифия Гиперборейская, Орфей Гиперборейский, Геракл Гиперборейский, скифский царь Прометей, Геспериды Гиперборейские др.[55]. Имена греческих богов и героев негреческие, или догреческие; с греческого языка не переводятся! И это относится не только к перечисленным выше именам, но вообще ко всем именам греческих богов и героев. Из описания природы Гипербореи следует, что в Рипейских горах, ограждающих Гиперборею, есть область с очень сильным холодным северным ветром – Бореем[56].В 1867 г. трудами академика В.И. Ламанского (1833–1914), заведующего кафедрой славянской филологии Санкт-Петербургского университета, было доказано, что «все герои древнегреческих эпосов имеют догреческое происхождение, и были принесены в Грецию пеласгами (т.е. протославянами), жившими там до греков, а потом после вытеснения пеласгов, были унаследованы и освоены греками как собственные божества и герои»[57]. Гесиод в «Теогонии» сообщает нам, что от брака Зевса и Лето родились близнецы Артемида и Аполлон. Академики А.Ф. Лосев (1893–1988) и Б.А. Рыбаков (1908–2001) обратили внимание на то, что Аполлон своим происхождением связан с Гипербореей, нашей прародиной, что Лето и Артемида имеют немало прямых параллелей со славянскими богинями Ладой и Лелей. Главными богами пантеона Древней Греции и вообще всего Древнего мира были не греческие боги, а гиперборейские! «Сверхчеловеческие качества гиперборейцев подчеркиваются античными писателями и поэтами в рассказах об их появлении в самые ответственные и напряженные моменты истории. Таким образом, можно заметить, что по представлениям греков, сформировавшимся в архаическую эпоху, Гиперборею населяют боги и герои, время от времени вмешивающиеся в жизнь эллинов, открывающие им тайны мироздания и оказывающие помощь в трудную минуту. Следуя эвгемеристической традиции, легко представить на месте этих богов и героев представителей более развитой цивилизации, обожествленные греками за их заслуги и благодетельство[58].
Заключение
На основании исторических, текстологических и археологических свидетельств можно установить, что наши древнейшие предки – русы и славяне, совершали над умершими обряды сожжения и погребения. Эта обрядность, существовавшая с древнейших времен до эпохи античности, подтверждена троянскими погребениями XII в. до н.э., продолжалась на территории Восточной и Южной Европы, и Руси вплоть до XII в. н.э. Археология и все сопутствующие ей науки благодаря материальным находкам подтверждает все известные обрядовые традиции погребений древнейших цивилизованных народов индоевропейской цивилизации, восходящей к эпохе ариев.
[1] Крада в русском языческом погребальном обряде – это погребальный костер.
[2] Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. Т. 1. Вып. 2: Суздальская летопись. Л.: АН СССР, 1926–1928. С. 13.
[3] Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. М.: Изд. общ-ва любителей Российской словесности, 1863. Т. 3. С. 211.
[4] Фасмер М.Р. Этимологический словарь русского языка. М.: Прогресс, 1971. Т. 3. С. 122.
[5] У И.И. Срезневского под тризной подразумевается «борьба, состязание; старательство, подвиг; награда; поминки». См.: Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. СПб.: Тип. Императорской академии наук, 1912. Т. 3. Стб. 995–996.
[6] Трубачев О.Н. Следы язычества в славянской лексике (1. Trizna. 2. Pěti. 3. Kobь) // Вопросы славянского языкознания. М.: Изд-во АН СССР, 1959. Вып. 4. С. 134.
[7] Топоров В. Н. К семантике троичности (слав. *trizna и др.) // Этимология: 1977. М.: Наука, 1979. С. 3.
[8] Срезневский И.И. Исследования о языческом богослужении древних славян. СПб.: тип. К. Жернакова, 1848. С. 71.
[9] Сборник Отделения русского языка и словесности Императорской академии наук. СПб: тип. Имп. АН, 1910. Т. 88. № 3. С. 273.
[10] Бубенок О.Б. Термин strava в «Гетике» Иордана (к вопросу о семантике и происхождении слова) // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. 2010. №. 16. С. 376.
[11] Мартынов В.В. Тризна и страва // Балто-славянские этнокультурные и археологические древности. Погребальный обряд: Тезисы докладов конференции. М.: Институт славяноведения и балканистики АН СССР, 1985. С. 56.
[12] Тризна // Славянская мифология / сост. Л. Вагурина; вступ. ст. В. Микушевич. Линор & Совершенство. М., 1998. С. 212.
[13] Повесть временных лет: Часть первая. Текст и перевод / Под ред. В. П. Адриановой-Перетц. М.-Л.: Изд. АН СССР, 1950. С. 15.
[14] Летописец Переславля Суздальского (Летописец русских царей) / ред. В.И. Буганов /. М.: Археографический центр, 1995. ПСРЛ. Т. 41. С. 6.
[15] Погребальная обрядность // Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси / АН СССР, Отд-ние истории, Ин-т археологии. М.: Наука, 1987. С. 433. Также: Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М.: Наука, 1994. С. 274.
[16] Повесть временных лет: Часть первая. Текст и перевод / под ред. В. П. Адриановой-Перетц. М.–Л.: Изд. АН СССР, 1950. С. 41.
[17] Котляревский А.А. О погребальных обычаях языческих славян. М.: изд. К.А. Попов, 1868. С. 115–118.
[18] Повесть временных лет: Часть первая. Текст и перевод / под ред. В. П. Адриановой-Перетц. М.–Л.: Изд. АН СССР, 1950. С. 48.
[19] Термин strava рассматривается как славянский языковой и культурный реликт, заимствованный гуннами. Судя по ссылке Иордана на Приска Панийского (410–471), весь эпизод о смерти и обряде похорон Аттилы излагается готским историком на основе несохранившегося отрывка из труда этого греко-язычного автора, который вообще является одним из самых цитируемых Иорданом писателей. Все описание похорон имеет массу этнографических параллелей в погребальных обрядах скифов древности. Обычай скифов провозить тело усопшего царя в повозке по всем подвластным ему землям (Hdt. ІV. 71. 1–2). Сходный обычай был и у фракийцев – покойник выставлялся здесь на три дня (Hdt. V.8.1). Иордан пишет (Get. 256): nam de tota gente Hunnorum lectis-simi equites in eo loco, quo erat positus, in modum circensium cursibus ambientes, facta eius cantu funereo tali ordine referebant. «Ведь всадники, избранные из всего народа гуннов, состязаясь в верховой езде на манер цирковых представлений в том месте, где он (т.е. труп Аттилы) был положен, таким порядком перечисляли в погребальном песнопении его деяния». Ристание и семантически и по сути является именно тризной В качестве параллелей к обычаю ристаний как части погребального обряда достаточно вспомнить описание похорон Патрокла. Ср. ристания вокруг кургана после погребения покойного у фракийцев.
[20] lamenta в данном контексте, конечно, term, techn., соответствующий универсальной традиции погребального плача. Для иллюстрации традиции плача с перечислением заслуг покойного ср., например, II. XXIII. 6–23 (здесь не объезжают покойного на конях, но трижды проводят коней вокруг него). Ср. также этот обычай у фракийцев. Можно вспомнить и аналогичные всему описанию Иордана обряды у славян.
[21] Страва есть лишь погребальный пир – и не более того, а тризна соответствует ристаниям. Фактически все толкование термина strava у Иордана является глоссой. При этом Иордан выбрал очень удачный эквивалент: по семантике com(m)essatio, -onis в поздней латыни обозначало «пиршество, разгул, веселая шумная пирушка, соединенная с прогулкой». О возможном ритуальном значении производящего глагола commissor «гулять, пировать и пр.»
[22] О славянском присутствии на этой территории в середине V в. н.э. надо учитывать общепризнанное мнение многих ученых о так называемых дакийских славянах V в. в южном Прикарпатье (Popović. Geschichte, 41 и сл.). Необходимо отметить то, что страва в значении «погребальное пиршество, поминки» имеет точные формальные и семантические параллели только на славянском материале – оно засвидетельствовано в западнославянских языках. Варшавский словарь (Karłowicz et al. Słownik, VI, 447 и сл.) вторым значением дает «погребальный пир, поминки» с замечанием «погребальный пир был у славян повсеместно». У чеш. strava наряду с «пища вообще и пр.» засвидетельствовано значение «погребальный пир» (Jungmann. Slovnik, 332), а также – «языческий погребальный пир» (Kott. Slovnik, 789). Важные сведения содержатся в словаре Голуба и Копечного (Holub, Кореčпу́. Etymologický slovnik, 392 и сл.): «с этим (sc. tryzna), очевидно, находится в связи и смежное др.-слав. strava (с питьем – ст.-чеш. kvas) – погребальный пир» в древнем народном обычае траурного угощения, соединенного с танцевальными увеселениями (при смерти холостого парня или девушки).
[23] Возможен и другой вариант перевода, поскольку ехрlісо имело также и значение «успокаивать», т.е. «начинают успокаивать погребальную скорбь, смешав ее с радостью».
[24] Скрытый в земле – terra reconditum.
[25] Сopercula (nom. plur.). В тексте Иордана букв, copercula communiunt «покровы окружают».
[26] Прочного железа – ferri rigore, букв, «из жесткости железа», один из любимейших приемов античных писателей – abstr. pro concr. Далее следует объяснение, что железо символизирует покорителя многих племен, а серебро и золото – держателя орната обеих империй; перечисляются погребальные дары. Захоронение вместе со знатным покойным оружия, конской сбруи (иногда вместе с конями), многочисленной драгоценной утвари и украшений чрезвычайно характерно для всех кочевников – достаточно вспомнить инвентарь богатых скифских курганов
[27] «Чтобы человеческое любопытство было сохранено от стольких богатств».
[28] предназначенных для [этого] дела – operi deputatos. Имеются в виду те, кто создавал погребальное сооружение и впоследствии наполнял его драгоценными погребальными дарами. Может быть, их участь была предопределена заранее и известна им самим (ср. Hdt. IV.71.4; LXXII l–5) – об убийстве любимых слуг царя после его смерти, что, однако, не мешало скифам считать эту службу особо почетной и стремиться к ней представителям наиболее знатных родов. Возможно, Иордан именно поэтому употребил здесь глагол с двояким в данном контексте значением «предназначать», а не «поручать».
[29] Sepulto; part. perf. от глагола sepelio «хоронить, погребать, закапывать». Наряду с выражением cadaver terra reconditum, употребленным выше, – веское свидетельство того, что в отношении Аттилы был употреблен обряд трупоположения. Смысл этого выражения может быть двояким: либо смерть настигла погребавших так же внезапно, как самого Аттилу, либо она настигла их тотчас после того, как покойник был погребен. Не исключено также, что Иордан хотел выразить в одном обороте и то и другое.
[30] Иордан. О происхождении и деяниях гетов» (Getica) / вступ. статья, пер., коммент. Е.Ч. Скржинской. СПб.: Алетейя, 2000. С. 345.
[31] Крада – это погребальный костер.
[32] Бдын – погребальная хорома над могилой умершего, которая устраивалась в языческие времена на Руси. В бдын ставили несколько глиняных сосудов с жертвенной пищей – стравой для души покойника. Слово «Бдын» встречается, например, в ПВЛ и в «Житии княгини Ольги» (XII в.)
[33] Котляревский А.А. О погребальных обычаях языческих славян. М.: изд. К.А. Попов, 1868. С. 127–129.
[34] Там же. С. 37.
[35] Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870. С. 110.
[36] Там же. С. 96–101.
[37] Котляревский А.А. О погребальных обычаях языческих славян. М.: изд. К.А. Попов, 1868. С. 73.
[38] Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870. С. 125.
[39] Соболев А.Н. свящ. Загробный мир по древнерусским представлениям: литературно-исторический опыт исследования древнерусского народного миросозерцания. Сергиев посад, 1913. С. 153.
[40] Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870. С. 264–265.
[41] Котляревский А.А. О погребальных обычаях языческих славян. М.: изд. К.А. Попов, 1868. С. 56.
[42] Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. СПб.: изд. Суворина. 1892. С. 173.
[43] Мирмидонцы – это праславянское население древней земли Крома (Таврии) и Меотиды. Мирмидон (др.-греч. Μυρμιδόν, от μύρμηξ – муравей) – один из предков праславян, который основал в честь своего имени город. Жителей этого города и окружающих земель Меотиды стали называть мирмидонцы. Родной дед Ахиллеса по имени Эак стал царем в этом городе. В свое время Ахиллес также был возведен на царство и стал царствовать над мирмидонцами. Научная информация о древнейшем названии соврем. п-ва Крым подробно представлена в труде академика О.Н. Трубачева «Indoarica в Северном Причерноморье». О происхождения названия полуострова можно сказать, что: 1. слово Крым имеет индоевропейское происхождение. 2. восходит к скифо-арийскому слову: क्रम /krama/ крама – 1. m. шаг, 2. движение, 3. течение, 4. способ, 5. порядок, 6. Последовательность. От слова krama происходит др.-рус. слово кром – засыпной ларь, закром, а также такие слова, как Кром и Кремль. Кром – это внешняя городская крепость, внутри которой расположен – Кремль (Детинец). Древнегреческое название полуострова Таврида происходит от др.-греч. Ταυρίδα от Ταύρος – бык. Из греческого языка это слово было заимствовано в латинский язык – Taurus. На языках тюркских народов полуостров называется – Джалда.
[44] Гомер. Илиада / пер. и предисл. Н.М. Минского. М.: изд. К.Т. Солдатенков, 1896. С. 345.
[45] Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия. М.: РАН, ИВИ, МОиН, 2009. Т. 1. С. 22.
[46] Там же. С. 21
[47] Там же. С. 21, прим.
[48] Нечволодов А.Н. Сказания о Русской земле. Репр. с изд. 1913 г. М., 1991. Т. 1. С. 14.
[49] Лев Диакон. История / пер., ком.: М.М. Копыленко, М.Я. Сюзюмова, С.А. Иванова. М.: Наука, 1988. С. 121.
[50] M. van der Valk, Researches on the Text and Scholia of the Iliad. 2 тт. Leiden, 1963.
[51] Васильевский В.Г. Русско-византийские отрывки: Хождение Апостола Андрея в стране Мирмидонян. СПб.: тип. Импер. АН, 1909. Т. 2. Вып. 1. С. 290.
[52] Климент Александрийский (150–215) в своей книге «Увещевание к язычникам», ссылаясь на Софокла (ок. 496–406 гг. до н.э.), определено говорит о происхождении Ареса. Родиной Ареса была Фракия: «Арес, пользовался у поэтов величайшей славой. Скифы же да не прекращают приносить в жертву ослов, как говорит Аполлодор (180–120 гг. до н.э.). Каллимах (310–240 гг. до н. э.) свидетельствует: Гиперборейский Феб освящает ослов приношенья. Он же в другом месте: Тучных закланья ослов радуют сердце его». См.: Климент Александрийский. Увещевание к язычникам / [пер. с древнегреч., вступ. ст., коммент. и указатель А. Ю. Братухина]. СПб.: «Изд. Олега Абышко, 2006. С. 78.
[53] Аполлон (др.-греч. Ἀπόλλων), сын Лето и брат-близнец Артемиды, родившийся на острове Делос, был одним из самых значимых богов в Элладе, хотя он имел гиперборейское происхождение. Его образ соединял миры небесный, земной и подземный. Его называют «дубовым», «прорицающим из лавра», связывают с кипарисом и плющом. В разные периоды его сопровождают ворон, лебеди, волк. В древних гимнах, где воспевался Аполлон, его называли «стреловержцем», «убийцей змия Пифона и великана Тития», «защитником Троян». Его называли также «пастухом» и «охранителем стад», «родоначальником», «основателем городов» и «подателем богатств», а позже – «светлым», «блестящим», музыкантом-кифаристом, «предводителем Муз», пророком и оракулом. Сразу после рождения юный бог был одарен Зевсом золотой лирой и запряженной лебедями колесницей и направлен в Дельфы к среброводному Кастальскому источнику, чтобы вещать оттуда «правду и правосудие всем эллинам». Вопреки воле отца тот немедленно отправился в Гиперборею и прорицал там целый год, прежде чем решил, что пора бы уже и «зазвучать дельфийским треножникам». Аполлону приписывалось основание святилищ в Греции, Малой Азии и Италии. Главные культовые храмы Аполлона были расположены на Делосе и в Дельфах. В Дельфах же проводились знаменитые Пифийские игры в честь пифий, жриц-пророчиц Аполлона. В рассказах о гиперборейском жреце и оракуле Абарисе упоминается, что он «все время носил в руке стрелу в качестве символа Аполлона и обошел со своими прорицаниями всю Грецию».
[54] Артемида (др.-греч. Ἄρτεμις) – богиня охоты, женского целомудрия, покровительница всего живого на Земле, позднее – богиня Луны (ее брат Аполлон был олицетворением Солнца). Артемида – дочь Зевса и богини Лето. Изображалась как молодая охотница с луком и колчаном стрел, в сопровождении лани. Родилась на острове Делос в Эгейском море. Артемида является покровительницей охоты и дикой природы. Под ее защитой находились все лесные обитатели, охотники приносили ей жертвы перед началом охоты. Артемида оберегала молодых девушек до замужества, помогала роженицам во время родов и защищала младенцев в первые годы жизни. Артемида властвовала над ночным небом, регулировала приливы и отливы, влияла на плодородие земли. Под её надзором проходили различные состязания и ритуалы инициации юношей и девушек. Древнейший образ Артемиды был не только охотницы, но и медведицы! Культовыми животными Артемиды являлись лань и медведица. О северном происхождении Артемиды свидетельствует ее храм в Аттике, где жрицы Артемиды Брауронии, афинские девочки в возрасте от пяти до десяти лет, надевали в ритуальном танце медвежьи шкуры и назывались ἄρκτοι – «медведицами». С этим обычаем сопоставляют аркадский миф о спутнице Артемиды Каллисто, превращенной ею в медведицу.
[55] Лосев А.Ф. Мифология греков и римлян. М., 1996. С. 462– 487; С. 474–487.
[56] Ламанский В.И. О славянах в Малой Азии, в Африке и в Испании. СПб.: тип. Акад. наук, 1859; Он же. Три мира Азийско-Европейского материка. СПб.: типо-хромо-лит. А. Траншель, 1892.
[57] Там же.
[58] Матвейчев О.А. Гиперборея и гиперборейцы в трудах античных ученых. М., 2019. С. 296.