Постановление Конституционного Суда РФ от 17.12.2015 г., в котором были освещены некоторые вопросы производства обыска в рабочих помещениях адвокатов и адвокатских образованиях, наделало много шума и вызвало оживленную дискуссию в адвокатском сообществе. Мнения об этом постановлении разделились – от крайне негативных его оценок до восторгов. Я не согласен ни с одной, ни с другой крайностью. С формально-правовой точки зрения постановление не содержит каких-либо принципиальных прорывных новаций. Оно не разрешило и не запретило производить обыск у адвоката, не изменило ситуацию в корне. Можно бесконечно рассуждать о том, является ли это постановление репрессивным или скорее прогрессивным. Вопрос хотелось бы поставить иначе: а почему вообще производят обыски у адвокатов?
Было бы лучше, конечно, чтобы адвокатура сама вела себя безупречно, не давая поводов обсуждать, насколько она справляется со своим делом.
Из особого мнения судьи Конституционного суда РФ К.В. Арановского к Постановлению от 17.12.2015 г.
В упомянутом постановлении Конституционный Суд рефреном на разные лады повторяет мысль о том, что право подозреваемого, обвиняемого на конфиденциальный характер отношений со своим адвокатом (защитником) как неотъемлемая часть права на получение квалифицированной юридической помощи не является абсолютным. И при наличии обоснованных подозрений в злоупотреблении правом со стороны адвоката и в злонамеренном его использовании со стороны лица, которому оказывается юридическая помощь, может быть ограничено.
Иными словами, не все сведения, которым адвокат и его доверитель желали бы придать конфиденциальный характер и которые вследствие этого включены адвокатом в его производство, являются адвокатской тайной. В частности, не могут быть защищены режимом адвокатской тайны сведения, свидетельствующие о совершении правонарушений, имеющих уголовно противоправный характер. Кстати, аналогичный подход прослеживается и в особом мнении судьи К. В. Арановского. Указывая на возможность злоупотреблений правом производства обыска со стороны следствия, судья дает практически философскую оценку ситуации в целом, и не только применительно к обыску, а гораздо шире. Одной категоричной фразой, одним росчерком пера обозначено положение, в котором находится современная российская адвокатура.
Адвокат – профессия рисковая. Как говорится, кто работает у мясорубки, тот сам имеет повышенные шансы в эту мясорубку угодить. Но давайте будем честны сами с собой. Коллеги, ответьте сами себе честно и откровенно. Сколько вы знаете случаев незаконного давления на адвокатов, связанных с принципиальной позицией по делу? Безусловно, такие случаи есть, и нередко весьма вопиющие. Порой дело доходит даже до причинения коллегам телесных повреждений и убийств. Но по сравнению с общим количеством случаев оказания давления на адвокатов подобное все же считается исключением. Гораздо чаще создаются ситуации, когда адвокаты страдают «вместе с доверителем» и, на мой взгляд, почти всегда в подобных случаях можно говорить о том, что подвергшийся давлению адвокат переступил ту тонкую грань, которая отделяет независимого советника по правовым вопросам от того, кем адвокат не должен быть никогда.
Подавляющее большинство наших коллег – абсолютно честные профессионалы, которые в поте лица, не жалея себя, добросовестно защищают своих доверителей. Они каждый день сталкиваются с волокитой, препонами, бездушностью, непрофессионализмом, а порой и с откровенным хамством своих процессуальных оппонентов. Но такое давление и такие препятствия всего лишь рутина нашей профессии, ежедневная обыденность, к которой все уже давно привыкли и которая реально не угрожает адвокату никакими последствиями, кроме, может быть… раннего инсульта.
И совсем другое дело, когда адвокат становится, как принято говорить в таких случаях, «участником забега». Такой защитник фактически перестает быть юристом советником, переходя в категорию участников, а часто, чего греха таить, и соучастником, наравне со своими доверителями. Подобное поведение, как правило, оправдывается жгучим желанием во что бы то ни стало «помочь» подзащитному. Но это ошибка, причем крупная и дорогостоящая. Адвокат нужен в деле не для того, чтобы «помочь» любой ценой, потому что такая «помощь» зачастую оборачивается еще большими проблемами для доверителя и самого «помощника».
Не нужно забывать, что закон возлагает на адвоката обязанность защищать права и интересы доверителя всеми законными средствами. Именно защищать доверителя, а не «помогать» ему. Адвокат-«помощник», который ставит себя в одинаковое с доверителем положение, уже никого не может защитить, ибо в этом случае ему самому требуется защитник. Вспомните расхожее в адвокатуре мнение о том, что не надо вынуждать следователей делать ошибки, поскольку они сами совершают их в достаточном количестве. Адвокату часто достаточно просто замечать ошибки следствия и умело ими пользоваться. Впрочем, подобное утверждение справедливо и в ситуациях, когда все происходит с точностью наоборот. Для того чтобы провести обыск у адвоката, «выбить» его из дела, следствию нередко не приходится идти на явное нарушение закона. Адвокаты сами по своей воле или недомыслию создают достаточное число поводов для оказания на них давления, производства обысков и даже заключения под стражу.
Статистика уголовных дел против адвокатов, прямо скажем, неутешительная. А в свете намеченной Министерством юстиции РФ реформы адвокатуры эта проблема станет куда более острой, поскольку в случае ее реализации численность новоиспеченных адвокатов увеличится многократно. Согласно статистическим законам возрастет и количество случаев попадания адвокатов в сферу уголовного судопроизводства, правда, уже не как защитников, а как фигурантов дел. На практике ситуация может стать значительно хуже, чем сейчас, поскольку в адвокатскую профессию одновременно придет множество юристов, мало знакомых со всеми подводными камнями на новом для них поле деятельности. И здесь принципиально, какой пример будут подавать новичкам так называемые «дореформенные» адвокаты.
Наши коллеги часто жалуются на несправедливость судов, непрофессионализм следствия, предвзятость, обвинительный уклон и т.д. При этом почему-то нередко бытует снисходительно-понимающее отношение к тем из них, кто откровенно пользуется неправовыми методами ведения дел. Именно это разлагает адвокатуру изнутри. Пока в нашей корпорации каждый будет сам за себя, пока коллеги не осознают, что занять достойное место в обществе адвокатура сможет только в том случае, если реально станет содружеством единомышленников не на бумаге, а на деле, мы будем продолжать оставаться сапожниками без сапог, то есть защитниками, которые сами нуждаются в защите.