Я смотрела на заявление об увольнении и не могла поверить своим глазам. Подпись, дата, печать. Все настоящее. Олег действительно уволился.
Месяц назад я сама сидела в кабинете директора и подписывала такое же заявление. Только мое было вынужденным. Хотя нет, не вынужденным. Я сама приняла решение. Думала, что это правильно.
Все началось с того, что Мише исполнилось три года. Садик мы так и не получили, очередь двигалась со скоростью улитки. Частный садик стоил двадцать пять тысяч в месяц, а я зарабатывала тридцать восемь. Олег приносил домой пятьдесят две. Мы считали, пересчитывали, раскладывали цифры на калькуляторе. Если вычесть садик из моей зарплаты, оставалось тринадцать тысяч. На эти деньги даже продуктов на месяц не купишь.
– Может, тебе на полставки перейти? – предложил тогда Олег. – Половину дня с Мишкой сидишь, половину работаешь.
Я помню, как сидела на кухне и пыталась представить себе этот график. Встать в шесть утра, накормить ребенка, отвести его к маме Олега, успеть на работу к девяти. В час дня забрать, привезти домой, накормить, уложить спать. А потом готовка, уборка, стирка. А еще Миша болел каждый месяц. Бронхит, отит, простуды. Неделя дома, две, иногда три. На работе косились, хоть и не говорили ничего.
– Не получится, – сказала я. – У нас на полставки вообще не берут. Там полная загрузка нужна.
Я работала бухгалтером в небольшой строительной компании. Нас было трое на весь отдел. Когда кто-то уходил в отпуск или на больничный, двое других разрывались, чтобы все успеть. Полставки там были невозможны.
Мы еще неделю обсуждали варианты. Я предлагала взять Мишу к себе на работу, но директор был категорически против. Спрашивала про удаленку, но в бухгалтерии документы, печати, банк. Удаленно не получится.
И вот однажды вечером Олег сказал:
– Слушай, а может, ты пока с ним дома посидишь? Ну, год или два. Пока садик не дадут. А потом выйдешь на работу.
Я тогда не ответила сразу. Встала, прошлась по комнате. Посмотрела на Мишу, который спал в своей кроватке, раскинув руки. Такой маленький еще. Ему действительно нужна мама рядом.
– Ты же не работаешь, сиди с ребенком, – продолжил Олег. – В смысле, скоро не будешь работать. Зачем тогда нянь искать, деньги тратить? Я больше зарабатываю, нам хватит. Потерпим год.
Звучало разумно. Я посчитала еще раз. Его зарплата минус ипотека, минус коммуналка, минус еда. Оставалось тысяч пятнадцать. Немного, но прожить можно. Год. Всего год.
Через неделю я написала заявление. Коллеги удивились. Директор кивнул сухо, пожал руку. Я собрала свои вещи в коробку. Кружку с надписью, календарь, фотографию Миши на столе. Семь лет я проработала в этой компании. Семь лет.
Первый месяц дома был странным. Я просыпалась в семь по привычке, хотя могла поспать подольше. Варила кофе, смотрела в окно. Олег уходил на работу, и в квартире становилось тихо. Миша просыпался около девяти. Завтрак, игры, прогулка, обед, сон, снова игры, ужин, купание. День проходил, как один большой цикл.
Олег приходил усталый. Ужинал, ложился на диван, смотрел в телефон.
– Как день прошел? – спрашивал иногда.
– Нормально, – отвечала я. – Гуляли, играли.
– Хорошо, – кивал он и снова уходил в экран.
Мне казалось, что он меня не слышит. Не понимает, как проходит мой день. Что я встаю шесть раз за ночь, если Миша плохо спит. Что я меняю постельное белье, когда он описается. Что я готовлю три раза в день, потому что ребенок не ест вчерашнее. Что я стираю, глажу, убираю. Что я не сажусь ни на минуту.
Но я молчала. Он работает, устает, приносит деньги. А я дома. Мне же легче.
Прошло три месяца. Я заметила, что Олег стал чаще задерживаться. Приходил в девять, в десять. Говорил, что проект срочный, дедлайн горит. Я кивала, разогревала ужин. Он ел молча, смотрел в телефон.
– Ты бы хоть с ребенком поиграл, – сказала я однажды. – Он тебя весь день ждет.
– Я устал, Лена. Давай завтра.
– Ты каждый день так говоришь.
Он посмотрел на меня как на непонятливого человека.
– Я работаю. Я зарабатываю деньги на эту семью. Или ты думаешь, мне там легко?
Я хотела сказать, что мне тоже не легко. Что я тоже устаю. Что я тоже хочу иногда просто сидеть и смотреть в телефон, а не менять пятые за день штаны трехлетнему ребенку. Но промолчала.
Деньги стали заканчиваться быстрее, чем я думала. Оказалось, что на пятнадцать тысяч в месяц не проживешь. Миша рос, нужна была одежда, обувь, игрушки. Продукты дорожали каждый месяц. Я пыталась экономить. Покупала акционные товары, готовила простые блюда, отказывалась от всего лишнего.
– Нам нужны деньги на зимнюю куртку Мише, – сказала я Олегу в октябре. – Старая уже мала.
– Сколько?
– Тысячи четыре нормальная стоит.
Он поморщился.
– Четыре тысячи на куртку? Может, что попроще найдем?
– Ему же холодно будет. Зима скоро.
– Ладно, – он достал карту. – Только смотри что подешевле.
Я купила куртку за три с половиной. Самую дешевую из приличных. Миша радовался, крутился перед зеркалом. А я смотрела на него и думала, что раньше я могла сама купить ему одежду. Не спрашивая. Не выпрашивая. На свои деньги.
Как-то я встретила Наташу, бывшую коллегу. Мы сидели в кафе, пили кофе. Она рассказывала про работу, про новые проекты, про прибавку к зарплате.
– А ты как? – спросила она. – Сидишь дома?
– Да. С сыном.
– И как тебе?
Я не знала, что ответить. Что мне скучно? Что я чувствую себя выпавшей из жизни? Что иногда мне хочется выбежать из дома и не возвращаться?
– Нормально, – сказала я. – Ребенок же маленький еще. Надо с ним быть.
Наташа кивнула, но я видела в ее глазах жалость. Она жалела меня. Успешная работающая женщина жалела домохозяйку.
Я пришла домой и заплакала в ванной. Тихо, чтобы Миша не слышал. Я не понимала, что со мной происходит. Вроде бы все правильно делаю. Сижу с ребенком, как и договаривались. А чувствую себя никем.
Ближе к Новому году Олег сказал, что на работе сокращают зарплаты. Кризис, мало заказов, нужно потерпеть. Его оклад урезали на десять тысяч.
Я посчитала наш бюджет заново. Ипотека, коммуналка, продукты. Не хватало. Совсем не хватало.
– Может, мне выйти на работу? – спросила я. – Я могу искать что-то удаленное. Или на полставки.
– С ребенком на руках? – он покачал головой. – Ты же видишь, какой он активный. Ты не сможешь работать и за ним следить одновременно.
– Тогда давай няню. Я выйду на полный день, заработаю больше.
– На няню денег нет. И на садик частный тоже нет.
– Ну и что тогда делать?
– Потерпеть. Я попрошу премию, может, дадут. Или подработку какую найду.
Но премию не дали. Подработку он не нашел. Точнее, не искал. Приходил домой, ложился на диван и говорил, что устал.
Я пыталась найти работу на дому. Откликалась на вакансии, проходила собеседования. Но везде требовался опыт удаленной работы или полная занятость. С ребенком трех лет это было невозможно.
Один раз я согласилась на подработку с вводом данных. Платили копейки, но хоть что-то. Я работала ночами, когда Миша спал. Печатала бесконечные таблицы, цифры плыли перед глазами. Проработала две недели и заболела. Температура, слабость, не могла встать с кровати.
– Тебе надо отдохнуть, – сказал Олег. – Брось эту подработку.
– Но нам нужны деньги.
– Здоровье дороже. Я как-нибудь сам.
Я бросила. Лежала три дня с температурой. Миша лез ко мне, хотел играть, а я еле голову поднимала. Олег приходил с работы, кормил сына готовыми пельменями и включал мультики. Больше он ничего не делал.
На четвертый день я встала. Голова кружилась, но надо было приготовить нормальный ужин, постирать, убрать. Жизнь не останавливается из-за того, что маме плохо.
Весной мне позвонила Света, моя бывшая начальница.
– Лена, у нас освободилось место. Хочешь вернуться?
Я замерла с телефоном в руках.
– Серьезно?
– Абсолютно. Маша ушла в декрет, нам срочно нужен человек. Условия те же, что были. Можем даже чуть больше предложить.
Я посчитала быстро в уме. Если я выйду, то мы сможем нанять няню. Хотя бы на полдня. Или договориться с мамой Олега, она иногда соглашалась посидеть с внуком.
– Мне надо посоветоваться с мужем, – сказала я.
– Конечно. Но долго не тяни, нам человек нужен срочно.
Вечером я рассказала Олегу.
– Мне предложили работу. Мою старую должность. Зарплата больше, чем была.
Он оторвался от телефона.
– И что ты ответила?
– Что подумаю. Надо решить, кто будет с Мишей сидеть.
– Так мы же договаривались, что ты дома сидишь.
– Олег, прошел почти год. Нам не хватает денег. Ты сам говоришь, что еле сводим концы с концами.
– Потерпим еще немного.
– До каких пор? До школы?
Он помолчал, потом сказал:
– А кто с ребенком будет?
– Твоя мама может помочь. Или няню найдем.
– Мама работает. А на няню денег нет.
– Будут, если я выйду на работу.
Он покачал головой.
– Нет. Ребенку нужна мама. Не чужие люди.
– Но мне нужно работать. Мне нужны свои деньги. Я не хочу выпрашивать у тебя на каждую мелочь.
– Ты не выпрашиваешь. Это наши деньги.
– Твои деньги. Ты зарабатываешь, ты решаешь.
– Лена, ну ты сама так хотела. Сидеть с ребенком.
– Я не хотела. Мы так решили вместе, потому что по-другому не получалось.
Мы поругались тогда. Впервые за много лет. Я кричала, он молчал. Потом он ушел к себе в комнату и закрылся.
Утром я позвонила Свете и отказалась.
Летом очередь на садик наконец подошла. Я радовалась, как ребенок. Сейчас Миша пойдет в садик, и я смогу искать работу. Наконец-то.
Но Миша болел. Первая неделя в садике, потом две недели дома с соплями. Вторая неделя в садике, потом снова больничный. Адаптация, говорили воспитатели. Это нормально.
Я понимала, что на работу с таким графиком меня не возьмут. Кому нужен сотрудник, который каждые две недели уходит на больничный?
Олег стал еще более раздраженным. Приходил поздно, на выходных уезжал к друзьям на рыбалку. Говорил, что ему нужно отдохнуть от всего. Я спрашивала, а мне когда отдохнуть? Он не отвечал.
Как-то в сентябре я не выдержала. Миша наконец начал ходить в садик более-менее стабильно. Болел реже, адаптация закончилась.
– Олег, я иду искать работу, – сказала я твердо. – Полтора года я сидела дома. Хватит.
– И кто будет забирать ребенка из садика? Я до семи работаю.
– Заберу я. Садик до шести работает, я найду что-то с гибким графиком.
– Ну попробуй, – он пожал плечами. – Только вряд ли найдешь. Сейчас работу вообще тяжело искать.
Я начала искать. Рассылала резюме, ходила на собеседования. Везде либо полный день до семи вечера, либо зарплата копеечная. Один раз нашла вариант с гибким графиком, но там требовался опыт работы в специализированной программе, которой я не знала.
Прошел месяц. Потом второй. Я продолжала искать. И вдруг мне позвонили из небольшой торговой компании. Бухгалтер с возможностью уходить в четыре дня. Зарплата чуть меньше, чем была у меня раньше, но приличная.
– Беру, – сказала я сразу на собеседовании.
Директор улыбнулся.
– Вы еще не слышали всех условий.
– Не важно. Мне нужна работа с таким графиком. Беру.
Я вышла на работу через неделю. Олег отнесся спокойно. Сказал только:
– Смотри, чтобы с ребенком все было в порядке. Если что, придется увольняться.
Я не ответила. Просто кивнула.
Первые две недели были сложными. Я отвыкла от рабочего ритма. Забыла какие-то тонкости, приходилось вспоминать, переучиваться. Но постепенно все наладилось. Я просыпалась в семь, собирала Мишу, вела его в садик. В половине девятого была на работе. В четыре забирала сына, и мы ехали домой.
Вечером я готовила ужин, играла с Мишей, укладывала спать. Олег приходил к семи, ужинал и ложился на диван.
– Тебе не тяжело? – спросил он через неделю.
– Нормально.
– А работа как?
– Хорошая. Коллектив приятный, начальство адекватное.
Он кивнул и снова ушел в телефон.
Прошел месяц. Я получила первую зарплату. Открыла конверт и достала деньги. Мои деньги. Заработанные мной. Я так давно не испытывала этого чувства.
В тот день я купила Мише игрушку, о которой он давно просил. Дорогую машинку на радиоуправлении. Не спрашивая разрешения у Олега. На свои деньги.
Сын радовался, возился с машинкой весь вечер. Олег посмотрел на игрушку и спросил:
– Сколько стоит?
– Две тысячи.
– Дорого.
– На мои деньги, – сказала я спокойно.
Он промолчал, но я видела, что ему это не понравилось.
Еще через месяц случилось то, чего я не ожидала. Олег пришел вечером раньше обычного. Сел на кухне и сказал:
– Я уволился.
Я стояла у плиты и помешивала суп. Обернулась.
– Что?
– Уволился я. С работы.
– Как уволился? Почему?
Он пожал плечами.
– Надоело. Начальник заколебал. Зарплату не повышают. Проектов нормальных нет. Решил, что пора что-то менять.
Я выключила плиту и села напротив него.
– Олег, ты нашел другую работу?
– Нет еще. Но найду. Рынок сейчас хороший, специалисты нужны.
– То есть ты просто взял и уволился? Не предупредив меня?
– А что тебя предупреждать? Я сам решаю, где мне работать.
– Но у нас же ипотека. Счета. Ребенок. Мы не можем жить на одну мою зарплату.
– Ничего, месяц продержимся. Я быстро найду.
Я смотрела на него и не понимала. Он серьезно думал, что месяца хватит? Что найти работу с приличной зарплатой так просто?
– Сколько у тебя денег отложено?
– Тысяч тридцать. На первое время хватит.
Тридцать тысяч. Ипотека двадцать две тысячи. Коммуналка четыре. На еду и остальное оставалось четыре тысячи. На месяц.
– Это не хватит, – сказала я.
– Хватит. Я ж говорю, быстро найду.
Но он не нашел. Прошла неделя, две, три. Он сидел дома, листал вакансии, иногда ходил на собеседования. Но ничего не подходило. То зарплата маленькая, то график не устраивал, то начальство показалось неприятным.
Я приходила с работы, а он лежал на диване.
– Ну как? – спрашивала я.
– Да все фигня какая-то. Нормальных вакансий нет.
– Олег, ты понимаешь, что денег не осталось? Я одна не вытяну ипотеку и все остальное.
– Понимаю. Ищу ведь.
Но я не видела, чтобы он искал. Он просыпался в десять, пил кофе, сидел в интернете. Иногда выходил на прогулку. Ужин не готовил, в квартире не убирал. Говорил, что он же в стрессе, ему надо прийти в себя.
Прошел месяц. Мои деньги кончились на двадцатое число. Ипотеку я заплатила, но на еду уже не хватало. Я позвонила маме, попросила в долг. Она дала пять тысяч. Этого хватило до конца месяца.
– Олег, так дальше нельзя, – сказала я жестко. – Тебе нужно выходить на любую работу. Хоть курьером, хоть грузчиком. Главное, чтобы деньги были.
– Я не буду работать грузчиком. У меня образование, опыт.
– У меня тоже образование. Но я работаю и тащу эту семью одна.
– Ты же сама хотела работать.
Я замерла. Посмотрела на него внимательно.
– Что ты сказал?
– Ну ты же хотела на работу. Так рада была, когда устроилась. Вот и работай.
– Я хотела работать, когда ты работал. А не содержать тебя.
– Я не прошу тебя содержать. Я временно без работы. Это нормальная ситуация.
– Нормальная ситуация, когда человек ищет работу. А ты лежишь на диване второй месяц.
Он встал и пошел в комнату. Хлопнул дверью. Я осталась на кухне одна.
Следующие недели были кошмаром. Я работала, забирала ребенка, готовила, убирала, стирала. Олег лежал на диване. Иногда выходил в магазин, покупал себе пиво. На мои деньги.
Как-то вечером я вернулась с работы и увидела его с новыми наушниками.
– Откуда? – спросила я.
– Купил. Старые сломались.
– На какие деньги?
– На карте оставалось немного.
Я прошла в комнату, достала его карту, посмотрела баланс. Пятьсот рублей. Наушники стоили четыре тысячи. Я вернулась на кухню.
– Это были последние деньги. На еду на неделю.
– Ну извини. Я думал, у тебя есть.
– У меня нет. У меня зарплата через десять дней. Что мы будем есть?
Он пожал плечами.
– Ну как-нибудь. Можно у родителей занять.
Я снова позвонила маме. Она дала три тысячи. Больше у нее не было. Я купила самое дешевое. Крупы, макароны, картошку. Мы ели это неделю.
Однажды вечером я села рядом с ним и сказала тихо:
– Если ты не найдешь работу до конца месяца, я подаю на развод.
Он посмотрел на меня удивленно.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Я не буду содержать взрослого мужчину, который не хочет работать.
– Я ищу!
– Ты лежишь на диване. Это не поиск работы.
– Лена, ну ты же понимаешь. Я устал. Мне надо восстановиться.
– У меня нет времени ждать, пока ты восстановишься. У нас долги, нечем платить за квартиру. Или ты идешь работать, или мы расходимся.
Он молчал долго. Потом кивнул.
– Ладно. Пойду завтра искать.
И он пошел. Через три дня устроился менеджером по продажам в небольшую фирму. Зарплата была меньше, чем раньше, но хоть что-то. Мы стали постепенно выбираться из долгов.
Но что-то сломалось между нами. Я смотрела на него и видела не мужа, а человека, который бросил семью в трудную минуту. Который лег на диван, когда нужно было вставать и идти работать. Который покупал себе наушники на последние деньги.
Однажды вечером, когда Миша спал, я спросила его:
– Почему ты уволился?
Он долго молчал. Потом сказал:
– Не знаю. Просто накрыло. Ты на работу вышла, такая счастливая стала. Деньги свои, свобода. А я как будто застрял. Та же работа, те же люди, та же рутина. Подумал, может, тоже что-то поменять.
– Но ты даже не посоветовался со мной.
– Думал, справлюсь быстро. Найду что-то лучше, все будут довольны.
– А когда не нашел, решил отдохнуть за мой счет?
Он вздохнул.
– Наверное. Извини. Я не думал, что так получится.
Мы помолчали. За окном шел дождь. Миша посапывал во сне.
– Когда ты говорил мне сидеть с ребенком, ты понимал, каково это? – спросила я.
– О чем ты?
– Ты понимал, что значит сидеть дома, не иметь своих денег, быть зависимой?
Он подумал.
– Честно? Нет. Думал, тебе там хорошо. Дома, с ребенком, никакого стресса.
Я усмехнулась.
– Никакого стресса. Ты два месяца дома просидел и чуть не свихнулся. А я полтора года.
– Я работу искал. Это стресс.
– А я ребенка растила. Двадцать четыре часа в сутки. Без выходных. Без отпуска. Это тоже стресс.
Он кивнул.
– Понял. Извини.
Мы еще долго разговаривали той ночью. Я рассказала ему, как было тяжело. Как я чувствовала себя никем. Как боялась просить денег. Как хотела сбежать. Он слушал и, кажется, впервые понял.
Сейчас прошло полгода после той истории. Олег работает, я работаю. Миша ходит в садик. Мы постепенно возвращаемся к нормальной жизни. Но мы оба теперь понимаем кое-что важное. Сидеть дома с ребенком и не работать – это не отдых. Это тяжелый труд. А еще важнее – любые решения в семье нужно принимать вместе. Потому что последствия всегда на двоих.