— Опять ты жрёшь! В три часа ночи! — Лариса включила свет на кухне и замерла в дверном проёме.
Виктор, её муж, сидел за столом с тарелкой котлет. На столе громоздились банка сметаны, хлеб, сыр и открытая кастрюля с борщом.
— А что такого? Проголодался, между прочим.
— Проголодался! Ты ужинал два часа назад! Целую сковородку макарон слопал!
Виктор пожал плечами и отправил в рот очередную котлету.
— Ну и что? У меня организм требует. Работаю весь день как вол, а ты мне даже поесть не даёшь.
— Не даю?! — голос Ларисы задрожал от возмущения. — Я тебе готовлю три раза на день! Ты жрёшь как не в себя, а потом ещё и ночью холодильник разоряешь!
Она подошла ближе и увидела на столе пустую упаковку от творога.
— Витя, ты что, творог съел? Я его Мишке на завтрак откладывала! У сына завтра контрольная, ему белок нужен для мозга!
— Подумаешь, творог. Купишь ещё.
— Купишь ещё! — передразнила его Лариса. — На какие шишки я куплю? На пенсию свою? Или ты, может, денег дашь на продукты, а?
Виктор отложил вилку и посмотрел на жену с лёгким раздражением.
— Лар, ну не заводись. Просто кушаю, никому не мешаю. Иди спать.
— Не мешаешь?! Ты каждую ночь меня будишь! Топаешь как слон, гремишь кастрюлями, холодильник хлопает! Я от этого дёрганья уже неделю нормально не высыпаюсь!
— Ну извини, что я живой человек, которому надо есть.
Лариса схватилась за виски. Голова раскалывалась от недосыпа и накопившегося раздражения.
— Витя, может, тебе к врачу сходить? Это же ненормально — столько жрать! Ты, наверное, килограммов двадцать за год набрал!
Муж встал из-за стола, вытер рот салфеткой.
— Вот что, Ларка. Хватит меня пилить. Я в своём доме имею право есть когда захочу. А если тебе не нравится — затыкай уши берушами.
Он швырнул салфетку на стол и вышел из кухни, громко топая по коридору.
Лариса осталась стоять посреди кухни, глядя на разгром. Завтра утром надо было вставать в шесть, чтобы успеть на работу. А сейчас было половина четвёртого, и уснуть после такого скандала она уже не сможет.
Утром Лариса встала разбитой. Глаза слипались, в висках стучало. На кухне её ждал очередной сюрприз — раковина была завалена грязной посудой, а на плите красовалась кастрюля с присохшими остатками каши.
— Мам, а где творог? — Миша, её пятнадцатилетний сын, заглянул в холодильник.
— Папа съел ночью.
— Опять? Ну мам, это уже край! Я ему вчера прямо сказал, что мне на завтрак надо!
Лариса молча намазала сыну бутерброд. В горле стоял комок обиды. Раньше всё было по-другому. Десять лет назад, когда они только поженились, Виктор был стройным, подтянутым мужчиной. Работал прорабом, приходил домой усталый, но довольный. Они вместе готовили ужин, смеялись над какими-то глупостями, планировали будущее.
Потом Виктора сократили. Он полгода искал работу, нервничал, и тогда-то начал заедать стресс. Когда наконец устроился охранником в торговый центр, привычка осталась. Только теперь он жрал не от стресса, а просто потому что мог. Сидел на своём посту двенадцать часов, почти не двигался, зато жевал без остановки.
— Мам, ты чего грустная? — Миша положил руку ей на плечо.
— Да так, сынок. Устала просто.
— Мам, а может, правда, папе к доктору? У нас в школе медсестра говорила, что когда человек много ест по ночам, это болезнь такая. Булимия называется.
Лариса вздохнула. О том же самом говорила ей подруга Света. Но как заставить Виктора признать проблему, если он считает, что всё нормально?
На следующий день Лариса решила действовать. Купила на последние деньги продукты и приготовила запеканку — Мишкину любимую. Поставила в холодильник с запиской: «НЕ ТРОГАТЬ! ДЛЯ МИШИ НА ЗАВТРАК!»
Ночью её разбудил знакомый грохот. Лариса вскочила и помчалась на кухню.
Виктор стоял у холодильника с тарелкой, на которой лежал здоровенный кусок запеканки.
— Ты что творишь?! Там же записка была!
— Видел. Ну и что? Кусочек всего взял, Мишке останется.
— Кусочек?! Ты пол-запеканки отхватил!
— Лар, не ори. Разбудишь соседей.
— Да пусть просыпаются! Пусть все знают, какой у меня муж! — голос Ларисы сорвался на крик. — Я последние деньги потратила! У меня до зарплаты ещё неделя, а в холодильнике пусто! Ты хоть понимаешь это?
Виктор поставил тарелку на стол и развёл руками.
— Слушай, а ты к своей матери не можешь съездить? Она всегда чем-нибудь угощает.
— К матери?! Витя, ты в своём уме? Я у неё уже третий раз за месяц продукты прошу! Мне стыдно!
— А мне не стыдно голодным ходить!
— Голодным?! — Лариса почувствовала, как внутри всё закипает. — Ты жрёшь двадцать четыре часа в сутки! Я для тебя готовлю как на армию! А ты ещё смеешь говорить про голод?!
Виктор сел за стол и принялся за запеканку, игнорируя её слова.
— Знаешь что, — проговорила Лариса ледяным тоном, — я устала. Устала готовить, устала работать за копейки, устала не спать по ночам. И больше всего устала терпеть твоё свинство.
— Ну и не терпи, — буркнул муж, не поднимая головы.
— Не буду.
На следующий день Лариса пришла домой с работы и закрыла холодильник на навесной замок. Ключ положила себе в сумочку.
Виктор обнаружил это вечером.
— Лариса! Какого чёрта?!
— Очень просто. Теперь холодильник открывается только в моём присутствии. Хочешь есть ночью — покупай сам. На свои деньги.
— Ты совсем умом тронулась?!
— Может быть. Зато у Миши теперь будет завтрак.
Первые три дня Виктор молчал. Приходил с работы угрюмый, ужинал и уходил в комнату. Лариса надеялась, что он образумился.
Но на четвёртую ночь она проснулась от звука дрели.
Виктор стоял на кухне и пытался высверлить замок с холодильника.
— Ты что делаешь?!
— А как по-твоему я должен поступить? Ты меня держишь в собственном доме как преступника!
— Витя, положи дрель! Ты холодильник испортишь!
— Мне плевать! Я голодный! — лицо его побагровело. — Ты вообще в своём уме? Запереть еду от мужа!
— Ты не муж! — выкрикнула Лариса. — Ты обжора, которому наплевать на семью! Мы с Мишей питаемся как нищие, чтобы тебе хватало! А ты даже спасибо не скажешь!
— Спасибо?! За что, за то что ты меня контролируешь?
— Я не контролирую, я пытаюсь спасти нас от нищеты!
В дверях появился Миша, сонный и испуганный.
— Пап, мам, прекратите...
— Иди спать, сынок, — Виктор махнул рукой. — Это мы с матерью разбираемся.
— Разбираемся! — Лариса почувствовала, как её затрясло. — Витя, ты хоть понимаешь, что из-за тебя у нас денег не осталось? Я вчера должна была заплатить за интернет — не смогла! Мишке новые кроссовки нужны — купить не на что! Всё, всё уходит на жратву!
— Не ори на меня!
— Буду орать! Потому что по-другому до тебя не доходит!
Виктор бросил дрель на стол. Замок остался целым, но дверца холодильника была исцарапана.
— Знаешь что, Ларка, раз уж мы начали разбираться, давай до конца. Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? С отвращением! Как на какое-то чудовище!
— А ты даёшь повод смотреть по-другому?
— Я работаю! Деньги в дом приношу!
— Копейки приносишь! И всё равно половину на еду тратишь!
— Тогда уходи! — рявкнул Виктор. — Раз я такой плохой, собирай вещи и уходи!
Повисла тишина. Миша схватился за дверной косяк.
Лариса медленно выпрямилась. Внутри что-то оборвалось, и она вдруг почувствовала странное облегчение.
— Знаешь, Витя, ты прав. Я действительно ухожу.
— Что?
— Завтра же после работы заберу Мишку, и мы съедем к маме. А ты оставайся здесь. Со своим холодильником. Жри сколько влезет.
Виктор открыл рот, но не нашёлся что ответить.
— Мам, — прошептал Миша, — ты серьёзно?
— Абсолютно, — Лариса взяла сына за руку. — Идём спать. Завтра у нас много дел.
Утром Лариса встала раньше всех. Достала из шкафа старую спортивную сумку и начала складывать вещи. Миша молча помогал ей.
Виктор вышел из спальни, когда они уже собирались уходить.
— Лар, погоди. Давай поговорим нормально.
— Не о чем говорить, Витя.
— Ну хорошо, я понял! Я виноват! Просто... не уходи.
Лариса застегнула сумку и посмотрела на мужа. Он стоял в старой майке, растянутой на огромном животе, и впервые за долгое время в его глазах она увидела что-то похожее на страх.
— Витя, я устала воевать. Устала быть плохой женой, которая не даёт мужу поесть. Устала быть бедной, потому что все деньги уходят неизвестно куда.
— Я исправлюсь...
— Сколько раз ты это говорил? — голос Ларисы был спокойным и холодным. — Два года назад, когда я просила сходить к врачу. Год назад, когда Мишка остался без новой куртки. Полгода назад, когда мы не смогли оплатить коммуналку.
— Мам, пойдём, — Миша взял сумку. — Такси уже ждёт.
Лариса направилась к двери, но на пороге обернулась.
— Знаешь, в чём твоя проблема, Витя? Ты так и не понял, что семья — это не только права. Это ещё и ответственность. А ты выбрал только права. Право жрать когда хочешь, сколько хочешь, и плевать на остальных.
Она вышла в подъезд. Виктор стоял в дверях, растерянный и жалкий.
— Лар, вернись! Я правда изменюсь!
Лариса остановилась на площадке между этажами.
— Вот когда изменишься — позвонишь. Покажешь справку от врача. Расскажешь, как лечишься. Тогда поговорим.
— А если я не смогу?
Лариса пожала плечами.
— Тогда, значит, тебе еда важнее семьи. И мне незачем там быть.
Она спустилась вниз. В такси Миша обнял её.
— Мам, ты молодец.
— Правда?
— Ага. Я горжусь тобой.
Лариса посмотрела в окно. Виктор стоял на балконе и смотрел вслед такси.
Впервые за два года она почувствовала, что может дышать полной грудью.