— Алиночка, ну посмотри, какая прелесть! Окна на юг, парк рядом! — Наталья Борисовна, свекровь, распахнула балконную дверь, впуская в пустую «бетонную коробку» шум проспекта. — Это вам с Димочкой мой свадебный подарок. Живите, гнездышко вейте, детишек рожайте! Я-то одна в своей трешке останусь, а вам молодым простор нужен.
Алина стояла посреди серой новостройки и не верила своему счастью. Квартира! Своя! В двадцать пять лет!
— Наталья Борисовна, спасибо вам огромное! — она чуть не плакала, обнимая маму мужа. — Мы с Димой все сделаем! Конфетку сделаем!
Дима, муж, стоял рядом и довольно улыбался. Он был хорошим парнем, но слегка инфантильным. Мама дала ключи — мама молодец. А то, что квартира оформлена на маму — так это формальность. «Мы же семья, Алин, какая разница? Зато налоговый вычет мама получит, она пенсионерка, ей нужнее».
Алина согласилась. Семья же.
У Алины было приданое. Бабушка оставила ей комнату в коммуналке, которую Алина продала перед свадьбой. Два миллиона рублей. Эти деньги лежали на счете и ждали своего часа.
Час настал.
— Дим, давай сделаем всё качественно, — говорила Алина, чертя планы на кухне у свекрови. — Не ламинат, а паркетную доску. Не натяжной потолок, а гипсокартон с подсветкой. Кухню закажем встроенную, итальянскую, я на неё скидку нашла!
— Алин, дорого же, — морщился Дима. — Может, линолеум кинем?
— Нет! Мы же для себя делаем! На всю жизнь! Я хочу, чтобы мои дети ползали по теплому полу, а не по синтетике.
И Алина вложилась.
Она вбухала в эту квартиру всё: свои два миллиона, плюс все свадебные деньги, плюс свою зарплату за полгода. Дима тоже вкладывался, но его зарплата уходила на еду и бензин, а основной капитал был Алинин.
Ремонт длился полгода. Это были полгода ада и рая одновременно. Алина сама выбирала плитку, ругалась с прорабами, таскала мешки со смесью, когда грузчики подводили. Она знала каждый сантиметр этих стен. Она влюбилась в эту квартиру.
Наталья Борисовна заходила редко. Цокала языком, хвалила:
— Ой, какая плиточка! Ой, какая сантехника! Ну, Алинка, ну вкус у тебя! Дворец, а не квартира!
Наконец, въехали.
Первая ночь в новой спальне. Запах свежей мебели, тихий гул дорогого кондиционера. Алина лежала на плече у мужа и думала: «Вот оно, счастье. Теперь заживем».
Прошел год. Счастливый, спокойный год.
Алина забеременела. Они с Димой уже начали присматривать кроватку, планировали, куда поставить пеленальный столик (конечно, в цвет итальянского шкафа).
Гром грянул в субботу утром.
Они завтракали. В дверь позвонили. У Алины сердце екнуло — она никого не ждала.
На пороге стояла Наталья Борисовна. Не одна. С ней был какой-то лысоватый мужчина с папкой документов и лазерной рулеткой.
— Ой, мама, привет! — удивился Дима. — А мы блинчики нажарили... Проходи. А это кто?
Наталья Борисовна не улыбалась. Она прошла в коридор, даже не сняв сапоги на дорогом паркете.
— Дима, Алина, знакомьтесь. Это Олег Петрович, риелтор.
— Риелтор? — Алина вытерла руки полотенцем. — Зачем? Вы свою трешку продавать решили?
Наталья Борисовна вздохнула. Тяжело, скорбно, как на похоронах.
— Нет, деточки. Не свою. Эту.
— Какую «эту»? — Дима поперхнулся блином.
— Эту квартиру, Дима. Вашу. То есть мою.
— Мам, ты чего? — Дима встал. — Мы же тут живем! Мы ремонт сделали! Алина беременна!
Свекровь сделала страдальческое лицо.
— Ой, сынок, не дави на меня! У меня ситуация критическая. Здоровье ни к черту, врачи сказали — климат менять надо. Хочу домик у моря купить, в Анапе. А где деньги взять? Только с продажи этой квартиры. Моя-то старая, кому она нужна, а эта — новостройка, с ремонтом шикарным... Олег Петрович сказал, за неё сейчас миллионов двенадцать дадут, не меньше.
— Двенадцать?! — у Алины потемнело в глазах. — Наталья Борисовна, вы в своем уме? Я сюда два миллиона своих вложила! Это мои деньги! Моя комната проданная!
— Алин, ну не кричи, тебе нельзя, — свекровь поморщилась. — Ну какие твои деньги? Ремонт — это дело наживное. Обои переклеить недолго. А стены — мои. Бетон — мой.
— Обои?! — Алина задохнулась от возмущения. — Тут техника встроенная! Кухня полмиллиона стоит! Сантехника немецкая!
— Ну вот и отлично, — кивнул риелтор, оглядывая стены хозяйским взглядом. — С таким ремонтом уйдет влёт. Просмотры можно с завтрашнего дня начинать?
Алина посмотрела на мужа. Дима стоял растерянный, переводя взгляд с мамы на жену.
— Мам, ну так нельзя... Мы же договаривались... Подарок...
— Дима! — голос свекрови стал стальным. — Я тебя вырастила, выучила! Я вам год дала пожить бесплатно! А теперь матери помощь нужна, а ты мне «договаривались»? Ты хочешь, чтобы мать в сырости гнила?
Она повернулась к Алине.
— Алина, у вас неделя на сборы. Мебель, что не встроенная, можете забрать. Диван там, стулья. А кухню и ванную не трогать — это повышает стоимость объекта. Олег Петрович сказал, без кухни цена на миллион упадет. Я этого не допущу.
— Я не отдам кухню, — тихо сказала Алина. — И кондиционеры сниму. И паркет, если надо, сниму.
— Только попробуй, — Наталья Борисовна подошла к ней вплотную. Глаза её сузились. — Квартира моя. Собственник я. Если хоть одна царапина появится или хоть один винтик пропадет — я заявление в полицию напишу. О порче имущества и воровстве. У меня и чеки есть — я же вам деньги давала иногда, помнишь? Вот и скажу, что на мои деньги все куплено. А твои два миллиона? А ты докажи, что ты их сюда вложила, а не на шмотки потратила.
Алина замерла. Она вдруг поняла, что чеки на стройматериалы, которые Дима «для порядка» складывал в коробку, неделю назад... исчезли. Она думала, переложила куда-то. А Наталья Борисовна как раз заходила в гости, пока Алины не было...
Свекровь победно улыбнулась.
— Завтра в 10 утра первый просмотр. Чтобы чисто было. И уберите свои личные вещи с видных мест, покупатели не любят хлам.
Она развернулась и вышла, цокая каблуками по паркету, который Алина выбирала с такой любовью. Риелтор семенил следом.
Дверь захлопнулась.
Алина медленно опустилась на стул. Живот болезненно сжался.
— Дима... — прошептала она. — Сделай что-нибудь. Это наш дом.
Дима стоял у окна, ссутулившись.
— Алин, ну что я сделаю? Она мать. И документы на неё. Может... может, снимем пока что-нибудь? Пока я ипотеку не возьму?
Алина посмотрела на мужа. На его виноватую, трусливую спину. И поняла: помощи не будет. Её предали. Оба.
Но в ней вдруг проснулась злость. Холодная, расчетливая злость женщины, у которой пытаются отобрать гнездо.
Она взяла телефон.
— Ты кому звонишь? — испугался Дима.
— Не твое дело, — отрезала она. — Собирай вещи, Дима. Ты переезжаешь к маме. Прямо сейчас.
— А ты?
— А я остаюсь. У меня завтра просмотр. Я должна подготовить квартиру.
Алина встала. В её глазах горел нехороший огонек.
— Наталья Борисовна хочет ремонт? Она получит ремонт. Такой, что эту квартиру даже б\о\м\ж\и даром не возьмут.
Какой изощренный план мести придумала беременная невестка, как законно уничтожить «евроремонт», не попадая под статью, и с чем в итоге осталась жадная свекровь — читайте во второй части