Советский водитель мог часами лежать под машиной на морозе, доставать запчасти через знакомых и ездить на том, что формально уже не должно двигаться. Но даже у самых стойких были свои пределы, и несколько моделей заслужили репутацию настоящих наказаний.
На автобазах существовала негласная система: провинился, пришёл пьяным или прогулял смену - садись за руль КАЗ-608 "Колхида". Кутаисский грузовик собрал столько обидных прозвищ, сколько не заслужил ни один другой советский автомобиль. "Панихида", "Катка", "Жаба", а водители острили: "Страшнее волка или рыси автомобиль из Кутаиси".
Шофёры находили в новых машинах записки от рабочих с просьбами самим дотянуть крепёж (мол, времени не хватило). Протягивать гайки на новом грузовике приходилось и владельцам ЗИЛов, и Уралов, но у КАЗа со временем разбалтывалась сама кабина, и тут уже ничего не поможет. Механизм откидывания работал ненадёжно: фиксатор не держал, и при резком торможении водитель рисковал опрокинуться вперёд вместе со своим рабочим местом.
Служили эти машины редко больше 5 лет, а кличка "подгорный тягач" отражала главную проблему. С гружёным прицепом "Колхида" еле ползла в гору, зато под уклон катилась бодро.
Примерно такую же репутацию заслужил ереванский фургон ЕрАЗ-762. Название по-армянски значит "мечта", и владельцы ценили эту иронию. Новые экземпляры порой не могли своим ходом добраться до места работы: кузов деформировался при загрузке, передняя ось разваливалась от перегруза, а качество сварки было катастрофическим.
На автобазах ЕрАЗы давали штрафникам по тем же причинам, что и "Колхиду": несколько часов ежедневного ремонта перед каждой поездкой гарантировались. Впрочем, некоторые владельцы вспоминают, что машина кормила семью в 90-х, ремонтировалась "в поле" и своё дело делала, хоть и выходила с завода "больной и немощной".
Москвич-2141 появился как надежда отечественного автопрома: просторный салон, передний привод, современная компоновка. Аббревиатуру АЗЛК народ расшифровывал издевательски - "Автомобиль, Заранее Лишённый Качества". Кузов начинал ржаветь после первой же зимы, и владельцы сбывали машины с пробегом меньше 20 тыс. км. Убитая коробка, сквозная коррозия, ворох мелких поломок.
Многие отмечали: на дороге держится уверенно, печка греет жарко, проходимость на зимней резине как у вездехода. Просто красили и собирали так, что эксплуатация превращалась в мучение.
Мотоколяска СМЗ С-3Д выдавалась через собесы бесплатно на 5 лет: мотоциклетный мотор в 12-14 л.с., снаряжённая масса около 500 кг и характерное тарахтение на всю улицу. В народе называли "инвалидкой", а за рубленые формы - "гробом на колёсиках" и "лягушкой". Технически машина была даже прогрессивной (поперечный двигатель, независимая подвеска, реечное рулевое), но исполнение сводило все преимущества к нулю.
Отопитель работал на бензине и капризничал, зимний запуск превращался в лотерею. Зато агрегаты охотно использовались для постройки самодельных вездеходов и минитракторов, описания таких конструкций регулярно печатал "Моделист-конструктор".
ЛуАЗ-969 "Волынь" получила прозвища "Луноход" и "Чебурашка" за характерную внешность. За десятилетия использования от машины оставалась только несущая рама, корпус мотора, пара редукторов и руль. Кузов менялся, подвеска перебиралась бесконечно, электрика переделывалась полностью.
Качество комплектующих было таким, что через пару лет после покупки мог треснуть коленвал (внутри обнаруживались заводские раковины чуть не в половину сечения), а рулевое разбалтывалось до люфта в 25-30 градусов на сторону. Владельцы шутили, что машина исправна ровно столько, сколько длится техосмотр. Отзывы о "Волыни" начинаются с проклятий, а заканчиваются признанием: менять не хочу. На бездорожье этот аппарат обходил и УАЗы, и Нивы, вытаскивал увязшие иномарки.
ЗАЗ-1102 "Таврия" пришла на смену "ушастым" Запорожцам и унаследовала их особенности. Владельцы быстро усваивали правило: без ящика запасных частей и инструмента в багажник лучше не садиться. Отваливались контакты фонарей, рвались патрубки охлаждения, проседало сцепление.
Украинские хозяева формулировали философию владения ёмко: ремонтируешь больше, чем ездишь. Шутка про "исправную Таврию" звучала так: если ничего не стучит и не течёт, значит, она просто не заводится.
Серпуховский завод закрылся в 1997 г., ЕрАЗ и Москвич - в 2002-м. ЛуАЗы перестали выпускать после развала СССР, хотя последние экземпляры собирали до 2002 г. За 27 лет производства с конвейера СМЗ сошло более 220 тыс. "инвалидок". Эти машины остались в памяти как символ советского автопрома: конструкция часто была передовой, а исполнение убивало всё на корню.