Введение
Этнографией называют науку, занимающуюся изучением народов нашей планеты. Как и прочие науки, этнография имеет долгую историю, на протяжении которой, понятное дело, менялась и развивалась. Так если в эпоху расцвета колониализма Западной Европы основной целью этнографов являлось изучение отставших в своём развитии бесписьменных народов, а сама этнография резко противопоставлялась истории, считавшейся наукой по изучение обладавших письменностью цивилизаций, то ныне деление народов на «исторические» и «неисторические» признано несостоятельным, а объектом этнографии стали признаваться все народы.
В России этнография, как и в Европе, тоже имела свой путь развития и внесла свой вклад в развитие мировой науки.
1. Зарождение и начальный этап русской этнографии (XI–XV вв.)
Интерес к исследованию людей и обществ стал зарождаться с далёких времён, когда у людей появилась способность к самоидентификации и интерес к нахождению ответа на вечный вопрос, кто такие люди и какое их место в мире. Поэтому неудивительно, что на Руси стали записывать определённую информацию о соседях и иных народах в скором времени, когда на Руси появилась письменность. В первых же памятниках русской письменности содержится сознательное внимание к народам, их взаимоотношениям, быту.
Так, например, знаменитая «Повесть временных лет» начинается с библейского изложения истории происхождения людей и народов, связанная с расхождения потомков Сима, Хама и Иафета по планете. К истории потомков Ноя была привязанная целая вереницы расклассифицированных по генеалогическому и географическому родству названий народов и государств. Была заложена наиболее ранняя формулировка «дунайской теории» происхождения славян, согласно которой предки славян расселились с Среднего Дуная по Мораве и Чехии, пока их не вытеснили «волхи» (как считают некоторые, кельты или римляне) на территорию Вислы, Прибалтики, Днепра и Верхней Волги. Теория получит широкое распространите уже в веке девятнадцатом. Приводится информация о местах обитания и обычаях отдельных славянских народов, причём производится чёткое отделение одних народов от других. Мало какая летопись вообще в мире в тот момент могла сравниться в богатстве этнографического материала с летописью Нестора, сумевшего в нарративной части и в вводном очерке изложить большое количество сведений в области этнографии и поразительно осмысленного для того времени отношения к излагаемым фактам, сумевшего объединить их в цельную связанную картину и расположить древние племена в исторической последовательности, определить степень их родства. Летопись даёт обширный материал по реконструкции событий в Восточной Европе девятого–одиннадцатого столетий, а также мировосприятия образованного человека первой половины двенадцатого века. Это даёт возможность называть Нестора первым русским этнографом. Наследие Нестора продолжили и приумножили местные летописи, которых в период феодальной раздробленности было достаточно много в связи с созданием нескольких центров ведения записей: Киевской, Галицко-Волынской, Новгородской, Псковской, Суздальской, Владимирской, Тверской, Нижегородской, Переяслав-Залесской. Позднее их объединили общерусские в летописные своды.
Среди художественной литературы интересно «Слово о полку Игореве», являющееся уникальным источником о быте на Руси и некоторых сведениях о половцев, дающее возможность получить почти недоступные факты, несмотря на беглость изложения. Большинство представителей научного сообщества признаёт неизвестно автора поэмы образованным человеком, имевшим тесные связи к князьям, имевшим широкие и политические взгляды. В тексте приводится яркое противопоставление «русской» и «половецкой» земель, на чьём конфликте и строится основная тема. По сравнению с расколовшейся на отдельные княжества Русью, половецкая земля предстаёт как нечто единое целое, хотя автор, к примеру, приводит имена отдельных ханов (Кончака, Гзака, Кобяка), названия родственных половцам, но выступающим на стороне русских племён (могуты, татраны, шельбиры, топчаки, ревуги, ольберы). Этнографический интерес поэта прежде всего направлен на юго-восточную границу Руси, информация о западной стороне более скудная. Хоть, как было отмечено выше, Русь в поэме предстаёт в виде отколовшихся княжеств, автор всё равно показывает следы единства русского народа, демонстрирует единство их прошлого. Так приводится упоминание ряда дохристианских мифологических имён, олицетворений и магических отношений, благодаря которым «Слово» является одним из ценных источников по русскому язычеству.
В следующем, тринадцатом столетии монгольское нашествие приведёт к упадку русской культуры. Количество памятников письменности этого века крайне немногочисленно. Среди них–достаточно небольшое «Слово о погибели русской земли». Несмотря на объём всего лишь в 64 строки в оригинале, в нём хорошо отражается этнографический горизонт русичей того времени. В тексте неизвестный автор после восхваления русской природы обводит мысленным взором границы Руси, перечисляя соседние народы (что и представляет собой интерес для этнографов. Упоминаются угры, ляхи, чахи, ятвязь, литва, немцы (скорее всего, имелись в виду прибалтийские), корела, болгары, буртасы, чермисы, мордва. Интерес представляет то, что автор в целом верно перечисляет народы по часовой стрелке на карте. Исключениями является помещение «чахов» (чехов) между «ляхами» (поляками) и ятвягами, несколько случайное перечисление поволжских народов и упоминание прибалтийских немцев в контексте периода расцвета Киевской Руси. Кто такие упоминаемые также «тоймицы»–не понятно. Есть версия, что это жители Тоймы в Устюжском уезде. Однако, что ещё можно сказать, так то, что, судя по тексту, несмотря на упадок, умственный кругозор образованного русского человека в столетии ещё был довольно широким, а сама «Русская земля» ещё представлялась как нечто единое.
К периоду политического, экономического и культурного восстановления русских княжеств XIV–XV веков относится «Задонщина». В этом эпосе также, как и в «Слове о полку Игореве» и «Слове о погибели русской земли», прослеживается идея культурного и этнического единства русских земель. Несмотря на феодальную раздробленность, «национальное» русское сознание не затухло, а в связи с монгольским игом лишь обострилось. В «Задонщине», также как и в поэме про Игоря, происходит противопоставление русской земли и степи. Также как и в «слове о погибели…», происходит преечисление современных на тот момент народов, городов и стран: Литвы, Волыни, черемисов, чехов, ляхов, Кафы, Рима, Царьграда, Торнава и др.
Отдельные знания о зарубежье добывали путешественники. К примеру, в своё время на Руси был популярен жанр хождений. Одним из первых и самых известных памятников паломнической литературы было относящееся к началу XII столетия (возможно, первое десятилетие века) «Хождение игумена Даниила». Хоть о самом Данииле было известно довольно мало, он сам оставил немало подробностей о тогдашнем Ближнем Востоке, особенностях богослужения на святых местах, упоминаются русские паломники, ожидавшие схождения небесного огня в Великую Субботу, зафиксировал состояние построек в Иерусалиме, позже разрушенных (что делает документ ценным источником для церковной археологии), отметил многочисленные рассказы странников об данном событии. Игумен Даниил дал материал о том, что в XI—XII веках паломничество русских в Палестину было не редкостью.
С развитием мировой торговли развивался жанр дневников. Если среди зарубежных авторов известны Марко Поло, Плано Карпини и Виллем Рубрун, то среди русских путешественников прежде всего известен тверской купец Афанасий Никитин. В 1466-1472 годах он совершил путешествие в Индию, по пути которого он написал интереснейшую работу «Хождение за три моря». По пути в Индию и обратно в торговых целях купец посетил Каспийское море, Кавказ, Персию и Аравию, благодаря чему смог дать интересный этнографический материал о землях, которые русские писатели толком не освящали, а также упоминает страны, о которых услышал, но где не был: Цейлон, Бирма, Китай. Наиболее богато Афанасий описывал обычаи индусов: что все местные ходят нагими, с непокрытой головой, заплетают волосы в одну косу, все брюхаты, чёрные и удивляются виду белого человека. Есть упоминания того, в какую одежду одета местная знать. Как торговец, Никитин проявляет интерес к богатству Индии, а как путешественник–к резкому имущественному расслоению и культурным отличиям индусов от русских. Так его поразили обычай гостеприимного гетеризма и разнообразие религий. За годы странствия православный Афанасий проникся веротерпимостью, но старался как мог чтить христианскую веру и русские обычаи. В историю Афанасий Никитин вошёл как один из первых европейцев, оставивших нам ценные сведения об Индии.
2. Этнографические знания в Русском государстве (XVI– XVII вв.)
В XV — XVI веках происходило формирование многонационального Русского государства. Объединялись княжества, некогда входившие в состав Древнерусского государства, были подчинены народности, жившие на берегу Белого моря, возвращались территории, некогда захваченные Литовским княжеством, в состав вошли Казанское и Астраханское ханство, мордва, удмурты, башкиры, марийцы, открылась дорога для освоения Сибири. Всё это способствовало расширению этнографических знаний.
Русский человек, привыкший к земледелию и государственности, впервые увидел жизнь кочевых охотников и рыболовов. Тот умственный переворот вполне по праву можно сравнить с тем, что испытали на себе европейские мореплаватели, впервые вступившие на берега Америки. О всём увиденном служилые первопроходцы оставляли донесения в письменной форме или рассказывали обо всём в приказной избе и в челобитных, попадавших в руки воеводам или прямиков в Москву. К семнадцатому веку стали накапливаться записи о некогда неизвестном крае.
Боярский сын С. У. Ремезов составил «Чертёжную книгу Сибири» –первый сибирский атлас. На картах были нанесены названия народов и описания о них. К сожалению, работа Ремезова дошла лишь в обрывках. Но это не мешает считать Семёна Устиновича первым этнографом Сибири. Кроме «Чертёжной книги», ближе к концу семнадцатого века он написал ещё и «Описание о народах Сибири» (до нашего времени не дошёл, фрагменты сохранились в «Черепановской летописи»). Письменные и картографические работы Ремезова в своё время обрели настолько большую ценность, что его трудами пользовались даже жившие в следующем столетии иностранцы.
Освоение Сибири открыло дорогу и в другой некогда неизвестный русским край–Китай. В 1675 году занимавший должность переводчика в русском посольстве Николай Спафарий (родом молдавский грек) по велению Посольского приказа оставил объёмное описание этой страны. его текст выделяется особой точностью и подробным описанием маршрута с называнием каждой деревни, каждого посёлка и группы юрт и перечислением народов: остяков, татар, тунгусов, бурят. В некоторых местах автор даже излагает мысли о происхождении народов. К примеру, мунгал он называет потомками библейского народа Гог и Магог. За 10 месяцев, проведённых в Китае (с учётом времени на дорогу туда и обратно), без знания китайского языка он сумел собрать и систематизировать довольно обширные и разносторонние сведения об империи, а также раздобыть материал для краткого описания Кореи и Японии. Описания о разных сторонах жизни Спафаний дополняет комментариями и историческими справками, демонстрирующими уважение к чужой культуре, несмотря на неодобрение отдельных обычаев.
Со временем появились сочинения, целиком посвящённые как Китаю, так и другим Азиатским странам. При участии воеводы Петра Годунова в Тобольске было написана «Ведомость о Китайской земле и о Глубокой Индеи», дающая сведения о материальной культуре, военном деле, обрядах и верованиях.
Известным географическим справочником допетровского времени стала «Книга Большому Чертежу». Она представляет собой пояснение к не дошедшей до нас генеральной карте («Большой Чертеж»). Её составили в 1627 году на основе более ранних описей и на основе более старых чертежей (возможно, ещё времён Бориса Годунова). Характерной чертой «Книги» является обстоятельная и точная перепись географических объектов. Информация о народах, к сожалению, более скудная. В списках основной редакции обозначаются в основном народы, находящиеся лишь с юга от России: большие и малые ногаи, крымские татары, черкесы и неизвестные нам «окохи», «осохи», «минкизы», «кугени» и т.д. Возможно, повышенный интерес именно к южным народам было вызвано связанной с ними угрозой безопасности границ.
Стремительное накопление этнографических знаний способствовало дальнейшему расширению кругозора русского человека. Кроме собственно русских сочинений, этому также способствовали переводы западных работ. Переводные «космографии» становились излюбленным чтением тогдашней русской образованной элиты, пополняли мировоззрение, хоть часто и не точными, сведениями о тех землях, по которым русская нога никогда не ходила. К наиболее солидным географическим сочинениям семнадцатого века относятся «Космография» фламандского географа Ортелиуса и «Космография» картографа Гергарда Меркатора, правда, перевод обоих текстов представляет собой скорее переработку, нежели дословное изложение материала.
Выводы
Вопреки тому, что можно было бы ожидать, уровень этнографических знаний на Руси был довольно широк для своего времени. Географический и культурный кругозор охватывал достаточно большую территорию и задевал даже те регионы, о которых другие мало что знали (как, например, Индия, Китай и Корея). Пока европейцы открывали миру Америку, русские открывали миру Сибирь и Дальний Восток. Задолго до открытия пути в Индию Васко да Гамой подобное сделал Афанасий Никитин, совершивший путешествие в Индию и оставивший после себя ценные записи о культуре и обычаях этой страны.
Своими записями русские путешественники внесли весомый вклад не только в повышение образования соотечественников, но и в развитие мировой этнографии. Записи древних летописцев и древнерусских писателей сохранили для назвать имена тех народов и племён, которые могли бы бесследно исчезнуть в истории. Открытия и исследования русских путешественников способствовали расширению географических и культурных горизонтов, позволяя людям лучше понять разнообразие народов и культур мира. Благодаря этим усилиям этнографические знания
Источники:
1. Повесть временных лет. Перевод c древнерусского Д. Лихачева. Изд. 2-е, испр. и доп. СПб.: Наука, 1999.
Список использованной литературы:
1. Левин М.Г., Очерки по истории антропологии в России, М., 2006. 354с.
2. Пентковский А. М. Историко-литургический анализ повествования игумена Даниила «О свете небесном, како сходит ко Гробу Господню» // Богословские труды. 1999. — Вып. 35. Стр. 145-147
3. Токарев С. А. История Русской этнографии/ Составитель и отв. редактор О. А. Платонов–М.: Институт русской цивилизации, 2015 г. Стр. 5-78
4. «Этнология и социальная антропология»/ Т. А. Титова, В. Е. Козлов, Е. В. Фролова,; М-во образования и науки Рос. Федерации, ФГАУВПО «Казан. (Приволж.) федер. Ун-т», Ин-т междунар. отношений, Каф. Археологии и этнологии. (Казань: Казанский федеральный университет, 2013). Стр. 39
#история #прошлое #этнография #Русь #Россия #Средневековье #география #Kliosphere