Часть 2: ИСПЫТАНИЕ КАЧЕСТВ
Глава 6. Переход.
(Голос Марии Бабкиной)
«Кронпринц» вышел из последнего прыжка с содроганием, будто сбросил с себя тяжелую, липкую кожу. Гиперпространство здесь было нестабильным — пульсирующие разряды искажали навигацию, а сканеры показывали то густую метель частиц, то абсолютную пустоту. Мы достигли границ обозначенного Дедовым сектора. Границ, за которыми начиналось «поле влияния».
На главном экране вместо привычной чёрной бездны со звёздами висело нечто. Его нельзя было назвать ни туманностью, ни аномалией. Это был сгусток нарративного потенциала. Он переливался тусклым жемчужным светом, временами вспыхивая глубинными, тёмно-багровыми всполохами, будто в его сердце билось гигантское, невидимое сердце. Вокруг него пространство «рябило», искажалось, словно вода над раскалённой плитой. Это были «нарративные рифы» — побочный продукт роста АКПЕРА, спонтанно рождающиеся и умирающие сюжеты, застывшие в виде пространственно-временных аномалий.
— Координаты верны, — объявила Катя, её голос звучал приглушённо. «Стриж», пристыкованный к «Кронпринцу» как шлюпка, издавал тревожный низкочастотный гул, который я чувствовала даже сквозь корпус. — Но прямого пути нет. Приборы… они не врут. Они просто показывают миллион разных версий того, что впереди. Одновременно.
Дедов стоял у экрана, его худое лицо было освещено мерцающим светом аномалии. В его глазах читалось нечто между благоговением и ужасом.
— Он вырос, — прошептал он. — Больше, чем я рассчитывал. Рифы — это его иммунная система. Или мысли, застывшие на полпути. Нам нужно пройти сквозь них.
Жан «Жучок», прильнувший к аналоговому сенсорному экрану, по которому бежали абстрактные волны, мрачно хмыкнул:
— Иммунная система… которая фальшивит на всех частотах. Слушайте.
Он вывел звук на общие динамики. То, что мы услышали, нельзя было назвать шумом. Это была какофония обрывков: детский смех, переходящий в рыдания; гул толпы, обрывающийся щелчком; скрежет металла, растворяющийся в тихом шёпоте. И сквозь всё это — настойчивый, назойливый ритм, похожий на стук гигантского сердца.
— Это фон, — сказал Жан. — Но в нём есть узор. Трещины. Места, где гармония… нет, не ломается. Искажается намеренно. Вот через них, вероятно, и можно пройти. Если точно знать, куда и как повернуть.
— А если ошибёшься? — спросила Катя, не отрывая взгляда от своего нейроинтерфейса.
— Ошибёшься — и нас поглотит одна из этих незавершённых историй, — ответила я, подходя к центральному пульту. Включила систему ментальной стабилизации, которую собирала из старых имплантов «Правды» и собственных наработок. — Мы станем персонажами в чьём-то вечном, бессмысленном кошмаре. Или рассыплемся на атомы, которые забудут, как им нужно взаимодействовать. Внимание всем.
Я перевела коммуникацию на закрытый ментальный канал. В ушах у каждого зазвучал мой голос, ровный и безэмоциональный, как инструкция по технике безопасности.
— Мы входим в зону активного нарративного воздействия. Я буду удерживать общий контур, создавать базовый «белый шум» для фильтрации самых агрессивных сигналов. Но каждый из вас должен держать свой внутренний контур. Ваше качество — ваша защита и ваш инструмент навигации. Дедов — ваша общая цель, ваш стержень. Если почувствуете, что теряете связь с реальностью или с командой — кричите. Молчание равно смерти. Вопросы?
Из угла мостика, где сливалась тень, донёсся спокойный голос Ли Сяо:
— Интересно, какая история попытается поглотить меня. У меня их много накоплено.
— Без лирики, — отрезала я. — Вектор, ты ведёшь. Жучок, даёшь ей дорогу через «трещины». Я держу связь. Остальные — будьте готовы ко всему. И помните: мы идём не как шесть человек. Мы идём как один паттерн. Паттерн «Репки». И если кто-то сорвётся — сорвёмся все.
Я встретилась взглядом с Дедовым. Он кивнул. В его взгляде была полная уверенность. В нас. В странное, невозможное сцепление наших качеств.
— Пора, — сказал он просто.
«Кронпринц», ведомый «Стрижом», дрогнул и медленно поплыл вперёд, навстречу мерцающему хаосу. Мой «белый шум» загудел в наших общих висках — скучная, монотонная мантра о стабильности, порядке, последовательности. Последний якорь в море безумия.
Испытание началось.
(продолжение следует)