На гастролях Нина Сазонова буквально утопала в народной любви. Простые женщины, прошедшие войну и потерявшие мужей, тащили ей к поездам ведра с яблоками, домашние соленья и пироги. Подарков порой набиралось столько, что для их перевозки в Москву приходилось выкупать в поезде отдельное купе. Актриса никогда не отказывалась, боясь обидеть людей, и тащила всё это домой. В эти моменты она чувствовала себя нужной, сильной, действительно "народной" актрисой.
Но это чувство обрывалось ровно в ту секунду, когда она переступала порог собственной квартиры. Там не было великой артистки, которую боготворил Советский Союз. Там была только маленькая, испуганная пожилая женщина и её единственный сын Михаил. Вместо приветствия он годами встречал мать одной и той же фразой: "Что привезла, мать? Денег привезла?".
В доме Сазоновых в Кимрах окна часто открывались нараспашку. Соседи привыкли: если у Сазоновых открыты окна, значит, сейчас будет концерт. Инструменты в руки брали все пятеро детей и родители. Отец играл на скрипке, мать - на гитаре, братья растягивали мехи баянов, сестры перебирали струны балалаек.
Самой младшей, Нине, поначалу места в этом оркестре не находилось - голосок не прорезался. Но отец сажал её, пятилетнюю, к себе на колени и командовал: "Давай, дочка, будем вторить матери". Мама и старшая сестра Сима выводили высокие ноты сильными звонкими голосами, а маленькая Нина старательно выкрикивала "Аааа-а-а-а" своим детским "басом". По воскресеньям на стол водружали огромный старинный самовар, мать пекла ватрушки, и после чаепития этот семейный хор выходил петь песни уже на улицу, а вечером они обязательно шли смотреть на Волгу.
Любовь к песне, которая позже станет визитной карточкой Нины Сазоновой, закрепила школа. Учительница Анна Михайловна Курятникова буквально жила в своём школьном кабинете, она была женщиной одинокой и к ученикам относилась как к родным детям. У неё была своя методика борьбы с детской усталостью. Как только Анна Михайловна видела, что класс начинает клевать носом свои тетради, она доставала спрятанную за своей партой гитару. "А теперь давайте-ка споем, - говорила она, присаживаясь на край парты. - Только тихонечко".
Там же, в школе, Нина сыграла свою первую роль. Ей доверили быть Колобком - девочка росла сбитой, ловкой и юркой, идеально подходящей под образ шустрого персонажа.
Но сразу после школы в артистки она не пошла. В рабочей семье путь был предопределен: после восьмилетки Нина устроилась счетоводом. Цифры, отчеты, пыльные папки - казалось, быт затянет её, как и многих сверстниц. Отдушиной стал драмкружок "Красный обувщик" при обувной фабрике "Красная звезда", куда она пришла вслед за своей старшей сестрой Татьяной.
Руководитель кружка Дмитрий Быченков долго наблюдал за её талантливой игрой и однажды прямо сказал: "Тебе нужно в Москву! Ты должна стать настоящей актрисой!".
В 1934 году 17-летняя Нина, послушавшись совета, приехала в столицу. Момент был рискованный: в студии при Центральном театре Красной армии шел лишь дополнительный набор. На три вакантных места претендовали сотни желающих. Шансов у провинциальной девочки без связей было немного. Но комиссию, уставшую от однотипных чтецов, она взяла непосредственностью, которую впитала с песнями учительницы и домашними концертами. Нина обошла сотни конкуренток. Её приняли.
В Москве Нина быстро стала любимицей главного режиссера театра Красной армии Алексея Попова. Она ловила каждое его слово, восхищалась им, а он, видя в ней огромный потенциал, обучал её всему, что знал сам. Но учебные годы внезапно закончились. Летом 1941 года прямо во время репетиции Попов вышел на сцену и скомандовал: "Немедленно собирайте самые необходимые вещи. Едем на Белорусский, оттуда сейчас уходят на фронт".
В тот день Москва ещё жила по инерции мирной жизни: на улице светило яркое солнце, на небе - ни облачка. Но стоило артистам переступить порог вокзала, как их накрыло ощущение надвигающейся катастрофы. Внутри люди жались к стенам, разговаривали шепотом, смотрели в пол.
Глядя на этих людей, Нина вышла петь дуэтом со своей подругой Тосей Романовой под аккомпанемент двух баянистов. Девушки затянули: "Шел со службы пограничник, на груди звезда горит...". Сазонова взглянула на напарницу и увидела, как по щеке Тоси катится слеза. Подруга плакала, но продолжала петь: "Задержался у колодца, дай напиться, говорит...".
Этот сдержанный плач словно прорвал плотину. Люди оторвались от стен, толпа матерей, жен и новобранцев плотным кольцом обступила артистов. Весь вокзал, ещё минуту назад скованный страхом, запел и заплакал вместе с ними. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Сазонова крикнула баянистам: "А давайте-ка частушки!". Ребята рванули меха, девушки засвистели, но концерт оборвала резкая команда огромного мужчины, прозвучавшая как удар грома: "Новобранцы, по вагона-ам!".
Матери заголосили, солдаты на бегу целовали детей. И вдруг, перекрывая шум толпы и стук колес, кто-то из бойцов в уходящем поезде затянул ту самую песню: "Шёл со службы пограничник...". Весь состав подхватил: "На груди звезда горит!". Артисты долго смотрели вслед поезду, понимая, что из этих парней почти никто не вернется домой.
Вскоре фронтовая бригада Театра Красной армии отправилась вслед за солдатами. Это нисколько не было похоже на гастроли - это была тяжелая, изматывающая работа на грани жизни и смерти. Зимой 1941 года, когда немцы находились под самой Москвой, стояли лютые морозы. Передвигались артисты на лошадях и санях, выступали в землянках, медсанбатах, окопах.
Картины, которые видела молодая актриса, могли сломать психику любому. Она видела раненых, тела, замерзшие в причудливых позах, слышала неутихающие крики матерей. Но Сазонова продолжала работать. Пели прямо в набитых битком палатах: заходили к 15–20 раненым, исполняли программу и переходили в следующую палату. И так десятки раз за день.
Смерть всегда ходила рядом с ней. Однажды во время перехода через заминированный лес Сазонова оступилась и выбилась из цепочки артистов. Под ногой щелкнула противотанковая мина. Сопровождающий военный замер и шёпотом приказал: "Стой, не шевелись!". Целый час, пока ждали сапера, она стояла неподвижно на смертоносном металле, боясь даже дышать. Но самое страшное испытание ждало её впереди.
Весной 1942 года концертная бригада оказалась в "котле" под Харьковом. Это был настоящий ад: в окружение попали более двухсот тысяч советских солдат. Шансов выбраться практически не было. Командование решило спасти артистов, посадив их на танк.
Вместе с Ниной на броню взобралась её подруга и партнерша по сцене Тося Романова. Сазонова вспомнила урок, который ей еще зимой под Москвой преподал молодой танкист Павел Гудзь: чтобы не слететь с машины на ходу, нужно крепко привязать себя ремнем к скобам на корпусе. Она так и сделала. Тося, видимо, не успела или не смогла. Когда танк начал прорываться через линию фронта, подруга не удержалась и сорвалась, попав под гусеницы огромной машины. Нина осталась жива только благодаря тому самому ремню.
Но прорыв во всяком случае не удался - немцы были слишком близко, завязался бой. Танкист крикнул Нине: "Беги!". Вся актёрская группа разбежалась по разным сторонам. Генерал Михайлов, который руководил остатками отряда, схватил Нину за рукав и притянул к себе: "Никого не ждите. Идите дальше одна. У вас есть шанс: вы женщина - может, пройдете". Он указал ей рукой путь и добавил: "Если немцы остановят - бегите. Будет маленький шанс выжить. Эти пленных не берут".
Нина шла всю ночь. Пить хотелось невыносимо - несколько дней во рту не было ни капли воды, приходилось слизывать росу с травы. Утром Сазонова вышла к какой-то деревне и, увидев ведро с водой у крайнего дома, припала к нему, не в силах оторваться.
Её окликнула старая колхозница. Увидев, что перед ней советская "медсестра" (на Нине было форменное платье), бабка быстро утащила её в землянку: "Раздевайся быстро! В деревне немцы!". Старуха выдала ей мужской пиджак, старую кофту, юбку, сунула в руки хворостину и научила: если остановят, отвечай, что ищешь убежавшую корову.
С этой хворостиной она прошла прямо мимо немецких солдат, которые мылись у реки. Ноги тряслись от ужаса, она ждала выстрела в спину, но на "деревенскую дурочку" никто даже не обратил внимания.
К своим она вышла только к следующему утру - наткнулась на разведчиков. Увидев на гимнастерке одного из них медаль "За боевые заслуги", Сазонова поняла, что спасена, и тут же потеряла сознание.
Но встреча с соотечественниками оказалась не такой, как Нина ожидала. Вместо того, чтобы кормить и поить несчастную девушку, её начали допрашивать. Сотрудники Смерша, ловившие дезертиров и шпионов, не верили, что перед ними московская артистка. Документов нет, вид - как у нищенки, говорит с нарочитым волжским говорком.
Допрос принял унизительный оборот. Один из офицеров задрал ей юбку и увидел под грязными деревенскими лохмотьями хорошее городское белье. "Ага! А бельишко-то у тебя немецкое!" - заорал он.
Нину спасла актёрская игра. Она, не моргнув глазом, выпалила, что выменяла трусики за крынку сметаны, а лифчик - за масло. Это звучало правдоподобно: в войну вещи меняли на еду повсеместно. Но окончательно её судьбу решила проходившая мимо женщина-офицер. Она глянула на белье и сказала коллеге: "Отпусти её, это наше, советское, у меня точно такое же".
В Москву Сазонова добралась чудом, но идти ей было некуда. Театр Красной армии находился на военном положении, вход - строго по пропускам, а у неё ни паспорта, ни удостоверения. Она подкараулила у входа подругу - начальника отдела кадров Надежду Ревенко. Та, ужаснувшись её рассказу, решилась на должностное преступление.
Две недели Нина тайно жила в здании театра. Подруга прятала её от охраны, кормила и тайком делала новые документы. Только получив паспорт, Сазонова смогла легализоваться и отправиться в эвакуацию в Свердловск, избежав участи тысяч окруженцев, которые после немецкого плена отправлялись прямиком в лагеря.
Психика молодой женщины была подорвана. Даже годы спустя она вздрагивала от громких звуков, а пережитый ужас аукнулся ей тяжелыми последствиями для здоровья. Но война закончилась, и нужно было заново учиться жить.
В кино Сазонова пришла поздно - в 41 год. Режиссеры долго не замечали актрису, которая в театре играла лишь второстепенные роли, пока в 1958 году за кулисы к ней не заглянул Александр Довженко. Он искал исполнительницу на трагическую роль Степаниды - женщины, потерявшей на войне семерых сыновей, в фильме "Поэма о море". Нина растерялась. "Да как же я смогу? - спросила она. - У вашей героини уже взрослые дети, а моему сыну нет ещё и пяти. Я понятия не имею, как эту роль играть". Довженко посмотрел на неё внимательно и ответил: "У вас глаза любящей матери. Зрителям этого будет достаточно".
И она всё-таки взялась за эту роль. Сыграла так, что страна безоговорочно приняла её как "главную маму" советского экрана. Но настоящая всенародная истерия началась после роли тёти Паши в сериале "День за днем".
Почта не справлялась с потоком писем. На конвертах часто не было точного адреса, люди писали: "Москва, тёте Паше". И эти письма доходили. Ей писали солдаты, брошенные старики, пациенты больниц и даже заключенные.
Коллеги вспоминали, как однажды на юбилее Сазоновой к микрофону вышла прославленная мхатовская актриса Ангелина Степанова и с горечью призналась: "Нина, я тебе завидую. Меня все называют по имени-отчеству, а тебя - просто тётя Клава, тётя Паша. Ты не просто народная, ты - всенародная".
Голос, тот самый, что когда-то "вторил" матери в Кимрах, теперь звучал из каждого радиоприемника. Песни "Стою на полустаночке" и "Ромашки спрятались" стали гимнами поколения.
Поэт Игорь Шаферан вспоминал съемки эпизода, где героиня Сазоновой впервые запела "Ромашки". Как только зазвучал её голос, на площадке воцарилась тишина. Работу бросили все: осветители, гримеры, даже уборщицы поставили ведра, чтобы её послушать. Это было исполнение такой глубины, что даже Людмила Зыкина признавалась: она не рискнет перепевать репертуар Сазоновой, боясь не достать до этой планки.
Брак Нины Сазоновой с директором художественной галереи Александром Борисовым быстро распался - сразу после рождения сына Михаила в 1952 году. Отец в воспитании ребенка не участвовал.
Сазонова приняла тяжёлое решение: больше никаких мужчин. Она панически боялась, что отчим может обидеть её Мишу, или что мальчик не примет мужчину и от обиды попросту сбежит из дома.
Вся нерастраченная любовь Нины, помноженная на чувство вины за постоянные гастроли и съемки, обрушилась на сына. Она пыталась откупиться от ребенка за своё отсутствие дорогими подарками. Миша рос, ни в чем не зная отказа, пока мама моталась по стране, зарабатывая на его прихоти. Из гастролей она везла не только цветы, но и деньги, которые сын привык воспринимать как должное.
Сазонова слепила из сына кумира, которому служила до последнего вздоха. Она не замечала или не хотела замечать, что её обожаемый мальчик превращается в циничного потребителя. Когда ей предлагали поехать с концертами в Афганистан, обещая за рискованную поездку квартиру и машину, Михаил отреагировал в своём духе: "Мать, а на что я жить буду, если с тобой что-то случится?".
Михаил пытался вырваться из-под материнского крыла. Ещё школьником, в 16 лет, он привел в дом невесту. Нина Афанасьевна выразила свой протест без каких-либо слов: она даже не вышла из комнаты, чтобы познакомиться с девушкой. Сын бросил последний класс школы и женился, у пары родился ребенок. Но Сазонова так и не приняла этот союз. Внука она видела лишь однажды за тридцать лет и знать его не хотела. В итоге её холодная война дала плоды: семья сына распалась.
Второй шанс на нормальную жизнь появился, когда Михаил, уже начавший крепко выпивать, встретил женщину с ребенком. Эта любовь сотворила чудо: он бросил все дурные привычки, захотел семьи. "Мать, женюсь!, - объявил он с порога. - Она хорошая женщина, я люблю её и её ребенка".
В Сазоновой взыграла властная ревность. "Ноги её в моём доме не будет, - отрезала народная артистка. - Чужой ребенок мне не нужен". Михаил не посмел ослушаться, но матери этого не простил. С тех пор на любые её упреки он отвечал одной и той же фразой: "Ты же сама разрушила мое счастье".
После этого Михаил покатился по наклонной на максимальной скорости. Его университетами стали дворы, а друзьями - картежники и фарцовщики. Он быстро смекнул, как пользоваться славой и деньгами матери.
Один показательный случай произошел с аккомпаниатором актрисы Сергеем Комаровым. Вернувшись с тяжелейших зимних гастролей в Воркуте, молодой музыкант привез огромную сумму - больше тысячи рублей. Михаил тут же пригласил Комарова "отметить" это дело. В ресторане, а затем на квартире у друзей, подвыпившего Сергея усадили играть в карты. "Я не умею", - отнекивался музыкант. "А что тут уметь, назови: красненькое или черненькое. Угадаешь - выиграешь, не угадаешь - проиграешь", - подначивали дружки Михаила. За вечер Комаров проиграл всё, что заработал за месяц каторжного труда на морозе.
Когда Сазонова узнала об этом, она вызвала сына и его компанию к себе. "Как вам не стыдно! - кричала она на великовозрастных бездельников. - Мальчишка со мной по сугробам аккордеон таскал, зарабатывал, а вы за пять минут деньги выудили!". Деньги в итоге музыканту вернули. Но свои долги Михаил оплачивать не спешил - за него это делала мама. Она гасила его проигрыши годами, зная, что в их кругах за долг могут и подкараулить в каком-нибудь тёмном местечке.
Постепенно психологический террор сменился физическим. Сначала Миша просто требовал деньги, потом начал распускать руки. Поводом могло стать что угодно: мать не дала на водку, мать "слишком рано" легла спать. Нина Афанасьевна приходила в театр в темных очках, пытаясь скрыть синяки. Коллеги видели: она боится идти домой. Часто народная артистка оставалась ночевать в гримерке, лишь бы не встречаться с сыном.
Сергей Комаров вспоминал, как однажды застал её в ужасном состоянии: маленькая старая женщина сидела вся в синяках, её трясло. Когда в комнату зашел довольный Михаил, музыкант не выдержал и по-мужски ударил его. После этого сын запретил матери общаться с защитником. "Сереж, не звони, пожалуйста, больше, - просила Сазонова по телефону. - Он чувствует, когда ты звонишь, и истерики устраивает. Я уж сама буду свой крест нести".
А "крест" становился неподъемным. Однажды Михаил в пьяном угаре не просто избил мать, а накинулся на неё как голодный зверь. Дошло до того, что актрису увезли в институт Склифосовского. Врачи были в шоке, милиция готова была возбудить уголовное дело. Но Сазонова, лежа на больничной койке, наотрез отказалась писать заявление. "Это семейное дело", - твердила она, продолжая защищать своего мучителя.
Финал этой долгой, мучительной драмы наступил в новогоднюю ночь 2002 года. В квартире на одиннадцатом этаже снова случился скандал. Пьяный Михаил набросился на мать с кулаками. Бил до тех пор, пока пожилая женщина не упала.
В пьяном угаре Михаил решил, что перешел черту. Осознание содеянного, видимо, оказалось невыносимым даже для его затуманенного рассудка. Он вышел на балкон и шагнул вниз. Шансов выжить у него не было.
Когда дверь в квартиру вскрыли, Нину Афанасьевну нашли на полу без сознания. Врачи Центрального госпиталя Министерства обороны совершили чудо - вытащили 85-летнюю актрису с того света. Но страшные побои и сильнейший стресс запустили необратимые процессы: к физическим травмам добавилась прогрессирующая деменция.
Когда Нина Сазонова очнулась, окружающие боялись сказать ей правду о гибели сына, опасаясь, что её сердце не выдержит. Но материнское чутье обмануть было трудно.
Всем своим видом она показывала, что ждёт сына. Но однажды, когда в палату зашел её верный аккомпаниатор Сергей Комаров, она притянула его за воротник поближе к себе и прошептала: "Я знаю, Миши нет". Больше она к этой теме никогда не возвращалась.
Свои последние годы народная любимица провела не в родных стенах, а в доме престарелых.
Нина Афанасьевна Сазонова ушла из жизни 1 марта 2004 года от острой сердечной недостаточности. Театр, которому она отдала 65 лет жизни, взял на себя организацию похорон на Ваганьковском кладбище.
Нина Афанасьевна любила рассказывать историю о том, как в 1942 году выходила из окружения. Одна, ночью, по вражеской территории, не зная дороги. Она говорила, что выбрала на небе одну звездочку и просто шла за ней, веря, что этот свет выведет её к своим. И звезда вывела.
Жаль только, что в конце жизни, когда вокруг сгустилась тьма, этой путеводной звезды рядом уже не оказалось.
Дорогие читатели, спасибо за внимание, лайки, комментарии и подписки на канал!