— Четыреста двадцать тысяч? — Инесса уставилась на экран телефона, не веря своим глазам. — Виталик, ты это видел?
Муж даже не поднял головы от ноутбука.
— Что видел?
— Твоя мама прислала мне объявление. Машина, которую она выбрала. «Рено Логан» за четыреста двадцать тысяч. — Инесса шагнула ближе, ткнула пальцем в телефон. — Ты же говорил, она просит помочь с двумястами!
Виталик наконец оторвался от компьютера. На его лице мелькнуло что-то похожее на растерянность.
— Ну... Может, она нашла вариант получше. Надежнее же брать подороже, но чтоб не ломалась каждый месяц.
Инесса опустилась на диван. В груди нарастало знакомое чувство — смесь бессилия и злости. Так было всегда, когда речь заходила о свекрови.
— Виталь, очнись. Мы копим на ипотеку. Три месяца назад отдали ей восемьдесят тысяч на ремонт. Мы твоей маме и так каждый месяц деньги переводим, у нее хватает совести еще и машину требовать? У нас на счету триста сорок тысяч, и мы планировали к лету набрать пятьсот. Откуда, скажи мне, откуда мы возьмем еще четыреста двадцать?
— Инесс, ну она же моя мама...
— И что? — Инесса почувствовала, как голос начинает дрожать. — Я твоя жена. Или это не имеет значения?
Виталик отвел взгляд. Пальцы его нервно застучали по столу.
— Давай завтра с ней встретимся, все обсудим спокойно. Она не железная, поймет.
Инесса хотела крикнуть, что ничего она не поймет, что за четыре года замужества Ольга Михайловна ни разу не пошла им навстречу. Но смолчала. Слова застряли комом в горле.
***
Это началось еще до свадьбы. Когда Виталик впервые привел Инессу к матери, та окинула девушку взглядом с головы до ног и процедила:
— Администратор в клинике... Ну что ж, хоть не официантка.
Инесса тогда промолчала. Виталик сжал ее руку под столом, что-то бормоча про мамин тяжелый характер и трудную жизнь. Ольга Михайловна работала бухгалтером в школе, жила одна в двухкомнатной квартире на окраине. О бывшем муже никогда не говорила — Виталик упоминал только, что отец ушел, когда ему было пять.
После свадьбы требования посыпались одно за другим. Сначала свекровь намекнула, что неплохо бы молодым помогать ей с продуктами — пенсии-то нет, а зарплата маленькая. Виталик сразу предложил переводить по десять тысяч. Инесса возразила было, но муж так посмотрел на нее — виновато и умоляюще, — что она сдалась.
Потом Ольга Михайловна решила поменять окна. Старые рассохлись, дует. Сорок тысяч. Виталик отдал без разговоров.
Год назад понадобился новый холодильник. Старый сломался, а покупать в кредит она принципиально не хотела. Еще тридцать пять тысяч.
А три месяца назад грянул ремонт. Обои отклеились, линолеум протерся, ванную надо плиткой обложить. Восемьдесят тысяч. Инесса пыталась спорить — они сами снимают квартиру, платят двадцать две тысячи в месяц, откладывают на свое жилье. Но Виталик повторил то же самое, что говорил всегда:
— Она моя мама. Я не могу ей отказать.
И вот теперь машина. За четыреста двадцать тысяч.
***
— Ты чего такая мрачная? — Кристина отхлебнула кофе и внимательно посмотрела на подругу. — Опять свекровь?
Они сидели в маленьком кафе возле клиники, где работала Инесса. Пятничный вечер, народу мало, можно поговорить спокойно.
— Угадала. — Инесса достала телефон, показала скриншот объявления. — Вот. Теперь ей машина понадобилась.
Кристина присвистнула.
— Ничего себе. А она сама-то работает?
— Работает. Бухгалтер в школе. Получает, наверное, тысяч сорок. Но это же ее деньги, понимаешь? Свои. А мы должны обеспечивать ей комфорт.
— Виталик что говорит?
— Что она его мама. Что не может отказать. — Инесса устало откинулась на спинку стула. — Крис, я правда уже не знаю, что делать. Мы четыре года в браке, а у нас до сих пор нет своего жилья. Мы снимаем. Мы не можем позволить себе ребенка, потому что денег нет. Куда они уходят? К его маме.
Кристина помолчала, потом осторожно спросила:
— А ты пробовала с ней поговорить напрямую? Объяснить ситуацию?
— Она все прекрасно понимает. Просто считает, что сын ей обязан. — Инесса сжала чашку обеими руками. — Помнишь, в прошлом году я предложила ей вместе отметить мой день рождения? Она ответила, что не привыкла к шумным посиделкам, и вообще, ей некогда. А через неделю устроила Виталику грандиозный скандал, что он забыл позвонить ей в какой-то там праздник. Забыл, Крис! Один раз за четыре года!
— Слушай, а у меня тут своя история назревает. — Кристина отставила чашку. — Павлик вчера опять до трех ночи где-то гулял. Говорит, с друзьями был. Но я видела, как он переписывался с кем-то и быстро экран убирал, когда я подошла.
— Думаешь, у него кто-то есть?
— Не знаю. Может. А может, ему просто плевать на меня, и он живет своей жизнью. — Кристина грустно улыбнулась. — Мы с тобой обе попали, да?
Инесса кивнула. Действительно попали. Обе замуж вышли по любви, обе думали, что навсегда. А теперь сидят в кафе и обсуждают, как рушатся их браки.
***
В воскресенье они поехали к Ольге Михайловне. Виталик всю дорогу молчал, только постукивал пальцами по рулю. Инесса смотрела в окно на серый февральский город — грязный снег, голые деревья, людей в темных куртках.
Свекровь встретила их приветливо. На столе уже стояли тарелки с салатами, нарезка, горячее в духовке.
— Проходите, раздевайтесь. Виталик, сынок, ты похудел, мне кажется?
— Мам, я в той же форме, что и месяц назад. — Виталик повесил куртку, прошел на кухню.
Ольга Михайловна повернулась к Инессе.
— А ты что-то бледная. Не заболела?
— Нет, все нормально. — Инесса выдавила из себя улыбку.
Они сели за стол. Первые минут двадцать разговор шел о погоде, о работе, о соседях Ольги Михайловны. Инесса ждала. Она знала, что свекровь не из тех, кто сразу берет быка за рога. Сначала создаст атмосферу, расслабит, а потом ударит.
И точно. Когда Виталик потянулся за добавкой, Ольга Михайловна произнесла:
— Сынок, я тут машину нашла. Хорошую. Не новую, но ухоженную. Хозяин один был, все документы в порядке.
Виталик замер с ложкой на полпути ко рту.
— Мам, мы с Инессой говорили...
— Я понимаю, что у вас свои планы. — Свекровь перебила его мягко, но твердо. — Но мне правда тяжело на автобусах. Ты же сам видел, как я в прошлый раз с дачи ехала — три сумки, народу полно, еле втиснулась. А с машиной было бы проще. И на работу добираться быстрее. И к вам в гости чаще приезжать могла бы.
Инесса сжала кулаки под столом. Последнее было откровенной манипуляцией — свекровь к ним в гости приезжала от силы раз в три месяца, и то нехотя.
— Ольга Михайловна, — начала Инесса, стараясь держать голос ровным, — мы сейчас копим на первоначальный взнос по ипотеке. У нас есть план — к лету накопить пятьсот тысяч и начать смотреть варианты. Машина за такие деньги...
— А сколько у вас сейчас на счету? — Свекровь посмотрела прямо на Инессу.
— Триста сорок тысяч.
— Ну вот видишь. Если дашь двести пятьдесят, у вас останется девяносто. За три месяца наберете еще сто десять, и к лету как раз будет двести. Это же не так мало.
— Мы планировали пятьсот, — повторила Инесса. — Двести — это совсем другой уровень квартир. Другие районы, другие условия.
Ольга Михайловна отложила вилку. Лицо ее стало жестким.
— Квартира подождет. А мне уже пятьдесят шесть, здоровье не то. Мне сейчас нужно облегчить жизнь, пока еще могу водить.
— Но вы же сами работаете, — осторожно сказала Инесса. — У вас есть зарплата. Может, взять кредит?
Свекровь посмотрела на нее так, будто Инесса предложила что-то неприличное.
— Я принципиально не беру кредиты. Никогда в жизни никому не была должна и не собираюсь начинать. — Она повернулась к сыну. — Виталик, скажи ей. Я всю жизнь экономила, отказывала себе во всем, чтобы тебя поднять. Теперь мне стыдно просить помощи?
Виталик смотрел в тарелку. Инесса видела, как напряглись его плечи.
— Мам, нам правда нужна квартира...
— А мне машина. — Ольга Михайловна встала из-за стола. — Я думала, ты поможешь. Но раз тебе жалко...
— Мам, при чем тут жалко! — Виталик вскочил. — Просто мы с Инессой...
— С Инессой, с Инессой. — Свекровь махнула рукой. — Если бы ты послушал меня и женился на Лене Карасевой, таких разговоров бы не было. Лена — девочка из хорошей семьи, с головой на плечах. А эта...
Она не договорила, но и так было понятно, что именно она думает о невестке.
Инесса встала. Ноги дрожали, но голос звучал твердо:
— Виталик, я пойду домой. Оставайся, поговорите.
Она не стала ждать ответа. Накинула куртку прямо в коридоре и вышла на улицу. Холодный февральский ветер ударил в лицо, но это было даже приятно — хоть что-то отвлекало от кипящей внутри ярости.
Виталик догнал ее только через десять минут. Сел в машину молча, завел мотор.
— Зря ты так. — Он не смотрел на нее.
— Зря я что?
— Ушла. Надо было остаться, все спокойно обсудить.
— Виталь, ты слышал, что она сказала? — Инесса повернулась к нему. — Она назвала меня «эта». И сравнила с какой-то Леной Карасевой.
— Она просто расстроилась...
— Она манипулирует тобой! — Инесса не выдержала. — Неужели ты не видишь? Каждый раз она придумывает новую причину, чтобы выкачать из нас деньги. И каждый раз ты соглашаешься, потому что она твоя мама!
— А что мне делать? — Виталик наконец посмотрел на жену. Глаза его были усталыми. — Отказать? Сказать, что мне плевать на нее?
— Нет. Сказать, что у тебя своя жизнь. Своя семья. И эта семья — я.
Виталик отвернулся к окну. Они доехали до дома в тишине.
***
В понедельник на работе Инесса еле сдерживалась, чтобы не наорать на пациентов. Голова раскалывалась, в животе сосало от тревоги. Она представляла, как Виталик переводит матери деньги, как тают их накопления, как снова отодвигается мечта о собственной квартире.
Во время обеденного перерыва к ней подсела Светлана Игоревна, старшая медсестра. Ей было сорок пять, она давно в разводе, растила дочь-подростка одна.
— Инесса, ты сегодня сама не своя. Что случилось?
Инесса не собиралась рассказывать. Но слова вырвались сами — про свекровь, про деньги, про Виталика, который не может отказать матери.
Светлана слушала молча. Когда Инесса замолчала, она вздохнула.
— Хочешь, расскажу свою историю?
— Расскажите.
— Мой бывший муж тоже не мог отказать матери ни в чем. — Светлана откинулась на спинку стула. — Когда у нас родилась Катя, свекровь потребовала назвать ее Ниной — в ее честь. Мы назвали Катей. Она обиделась, три месяца с нами не разговаривала. Потом начала приезжать к нам без предупреждения, проверять, как я слежу за ребенком. Говорила, что я плохая мать, что пеленаю неправильно, что кормлю не тем. Муж молчал. Я просила его вступиться — он говорил, что не хочет ссориться с мамой.
— И что потом?
— Потом свекровь решила, что мне надо уволиться с работы и сидеть дома с ребенком. Говорила, что настоящая мать должна посвятить себя детям. Муж с ней согласился. Я отказалась. Начались скандалы. Он обвинял меня в эгоизме, говорил, что я не уважаю его мать. — Светлана грустно улыбнулась. — Когда Кате исполнилось два года, я ушла. Лучше одной, чем с мужчиной, который не может защитить свою жену.
— А он не пытался вас вернуть?
— Пытался. Обещал, что все изменится. Но я понимала — не изменится. Он слишком привык слушаться маму. И так всю жизнь проживет. — Светлана посмотрела Инессе в глаза. — Ты сама решай, конечно. Но подумай вот о чем: если сейчас он выбирает мать, он будет выбирать ее всегда. Когда у вас родится ребенок, она будет решать, как его воспитывать. Когда вы купите квартиру, она будет требовать, чтобы вы продали ее и купили побольше — для нее. И так до бесконечности.
Инесса молчала. В горле стоял ком.
***
Вечером во вторник позвонила Ольга Михайловна. Инесса увидела на экране имя свекрови и замерла. Обычно та звонила только Виталику.
— Алло.
— Инесса, привет. — Голос Ольги Михайловны звучал почти приветливо. — Я хотела поговорить с тобой. Может, встретимся завтра в обед? Есть кафе рядом с твоей клиникой, называется «У Натальи». Ты знаешь?
— Знаю.
— Отлично. Тогда в час дня. Поговорим по-женски, без мужчин.
Свекровь повесила трубку, не дождавшись ответа. Инесса смотрела на телефон и пыталась понять, чего ждать от этой встречи. То ли Ольга Михайловна решила извиниться, то ли готовила новую атаку.
Виталик пришел домой поздно. Сказал, что задержался на работе. Инесса не стала расспрашивать — у нее не было сил на очередной разговор.
***
В среду в час дня Инесса вошла в кафе. Ольга Михайловна уже сидела за столиком у окна, перед ней стояла чашка с чаем.
— Садись, садись. — Свекровь кивнула на стул напротив. — Заказывай что хочешь, я угощаю.
— Спасибо, я не голодная.
Они помолчали. Инесса ждала, когда свекровь начнет говорить. Та отпила чаю, аккуратно поставила чашку на блюдце.
— Ты на меня не обижайся за воскресенье. Я погорячилась немного.
— Ольга Михайловна, вы назвали меня «эта». И сказали, что лучше бы Виталик женился на другой.
— Ну что ты все к сердцу принимаешь? — Свекровь махнула рукой. — Просто эмоции. Я же мать, переживаю за сына.
— И из-за переживаний решили, что я плохая жена?
— Я такого не говорила. — Ольга Михайловна наклонилась вперед. — Инесса, давай начистоту. Я нашла машину. «Рено Логан», две тысячи пятнадцатого года. Хозяин продает за четыреста двадцать тысяч, но готов подождать неделю, пока я соберу деньги. У меня есть сто семьдесят тысяч. Если Виталик даст двести пятьдесят, мы уложимся.
Инесса почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Вы... Вы серьезно? Я думала, вы позвали меня извиниться, а вы уже все решили?
— Я позвала тебя, чтобы объяснить ситуацию. — Тон свекрови стал жестче. — Мне эта машина нужна. Мне тяжело на автобусах. Мне уже пятьдесят шесть лет, и я имею право на нормальную жизнь.
— А мы? — Инесса почувствовала, как голос начинает дрожать. — У нас тоже есть право на нормальную жизнь? На свою квартиру? На детей?
— Квартиру вы еще наберете. Молодые, работаете оба.
— Мы и сейчас набираем! — Инесса не выдержала. — Но каждый раз, когда накапливаем хоть что-то, вы находите новую причину забрать эти деньги!
Ольга Михайловна побледнела.
— Ты считаешь, я вас обираю?
— Я считаю, что вы не думаете о нас. Совсем.
— Ах вот как. — Свекровь откинулась на спинку стула. — Значит, я плохая. Значит, я требую лишнего. А то, что я посвятила всю жизнь сыну, это ничего не значит?
— Это многое значит. Но мы с Виталиком — это отдельная семья. И у нас свои планы, свои мечты.
— Планы... — Ольга Михайловна усмехнулась. — Если бы Виталик послушал меня и женился на Лене, у него были бы совсем другие планы. Лена из обеспеченной семьи, ее родители помогли бы с квартирой. А ты кто? Администратор в клинике. Без связей, без денег.
Инесса встала. Руки дрожали, перед глазами поплыло.
— Я ухожу.
— Беги, беги. — Свекровь не двинулась с места. — Только помни: Виталик меня не бросит. Он знает, что сын должен матери.
Инесса вышла из кафе, едва сдерживая слезы. На улице было холодно, но она почти не чувствовала мороза. В голове звучали слова свекрови: «Ты кто? Без связей, без денег».
Она достала телефон и написала Кристине: «Можешь после работы встретиться? Мне плохо».
Ответ пришел почти сразу: «Конечно. В семь у тебя под клиникой».
***
— Она сказала это? — Кристина смотрела на подругу с недоверием. — Серьезно?
Они сидели в машине Кристины, которая припарковалась возле клиники. На улице уже смеркалось, фонари зажглись один за другим.
— Серьезно. — Инесса вытерла глаза. — И еще добавила, что Виталик меня не бросит, потому что знает, что сын должен матери.
— Это... Крис, это жесть какая-то. — Кристина сжала руку подруги. — Ты Виталику рассказала?
— Еще нет. Боюсь, что он опять начнет оправдывать ее.
— А если начнет?
Инесса молчала. Она и сама не знала ответа на этот вопрос.
— Слушай, а ты вообще хочешь с ним дальше жить? — осторожно спросила Кристина. — Ну вот честно. Представь, что так будет всегда. Его мама будет требовать деньги, он будет отдавать. Вы никогда не купите квартиру, не заведете детей, потому что все уйдет к ней. Ты выдержишь?
— Не знаю. — Инесса прикрыла глаза. — Наверное, нет.
— Тогда надо что-то решать. — Кристина завела мотор. — Поехали ко мне, посидим, поговорим нормально.
— Не хочу оставлять Виталика одного. Он же переживает.
— Инесс, он уже принял решение. Просто еще не сказал тебе. — Кристина посмотрела на подругу серьезно. — Я вижу, как это все развивается. Он даст ей деньги. Может, не четыреста двадцать, а двести. Но даст. Потому что не может отказать маме. И ты знаешь, что это правда.
Инесса кивнула. Кристина была права.
***
Дома Виталика не было. Инесса разделась, прошла на кухню, села за стол. Тишина давила на уши. Она достала телефон, открыла переписку с мужем. Последнее сообщение было от него, утреннее: «Люблю. Хорошего дня».
Она посмотрела на экран и вдруг поняла, что любовь — это мало. Любовь не поможет, когда надо выбирать между женой и матерью. Любовь не защитит от унижений и манипуляций. Любовь — это хорошо, но без уважения и поддержки она ничего не значит.
В девять вечера Виталик вернулся. Лицо у него было виноватое.
— Инесс, нам надо поговорить.
— Давай поговорим.
Он сел напротив, сцепил руки на столе.
— Мама звонила. Сказала, что вы встречались сегодня.
— Встречались.
— Она говорит, ты нагрубила ей.
Инесса усмехнулась.
— Я нагрубила? Серьезно?
— Ну... Она расстроилась. Плакала. — Виталик отвел взгляд. — Инесс, может, мы правда поможем ей? Ну дадим двести тысяч. У нас останется сто сорок, к лету наберем еще...
— Виталь, она просит не двести. Четыреста двадцать. Машина стоит четыреста двадцать тысяч, и она уже договорилась с хозяином.
Виталик замер.
— Как четыреста двадцать? Она мне сказала про двести...
Инесса достала телефон, открыла скриншот объявления, который свекровь прислала ей в пятницу.
— Вот. Смотри сам.
Виталик взял телефон, долго смотрел на экран. Потом вернул.
— Может, она ошиблась... Или нашла другой вариант...
— Она не ошиблась. — Инесса почувствовала, как внутри закипает. — Она прекрасно знает, что делает. Она тебе говорит одну цифру, мне — другую. Она манипулирует нами обоими.
— Инесс, ну не может же она специально...
— Может! — Инесса вскочила. — Господи, Виталь, открой глаза! Она говорит тебе, что я плохая жена, что тебе надо было жениться на Лене Карасевой! Она говорит мне, что я никто, что у меня нет ни связей, ни денег! Она уже четыре года вытягивает из нас последнее, и ты каждый раз позволяешь ей это делать!
— Она моя мама...
— А я твоя жена! — Инесса чувствовала, как слезы текут по щекам. — Почему она всегда важнее меня? Почему ее желания всегда на первом месте?
Виталик молчал. Он смотрел на стол, и Инесса видела, как двигаются его губы, будто он ищет слова. Но слов не было.
— Ты дашь ей деньги? — тихо спросила Инесса.
— Я... Не знаю...
— Ты дашь. — Инесса вытерла слезы. — Ты всегда даешь. Потому что боишься ее обидеть. Потому что чувствуешь себя виноватым перед ней. Потому что она твоя мама, и ты должен.
— Инесс, пожалуйста...
— Я устала, Виталь. — Инесса прошла в спальню, закрыла дверь.
Она легла на кровать, не раздеваясь. За окном ветер трепал ветки деревьев. Где-то вдалеке сирена скорой помощи выла протяжно. Инесса закрыла глаза и подумала: что, если Кристина права? Что, если это никогда не закончится?
***
Утром в четверг Инесса проснулась первой. Виталик спал на диване — видимо, не решился лечь рядом после вчерашнего. Она оделась тихо, собрала сумку и ушла на работу, не разбудив его.
Весь день она работала как в тумане. Принимала пациентов, записывала на прием, отвечала на звонки. Светлана Игоревна несколько раз заглядывала в регистратуру с вопросительным взглядом, но Инесса только качала головой — разговаривать не хотелось.
В обед пришло сообщение от Виталика: «Инесс, прости за вчера. Давай вечером спокойно все обсудим».
Она не ответила. Просто смотрела на экран и думала — обсуждать уже нечего. Все давно ясно.
После работы Инесса зашла в агентство недвижимости. Маленький офис на первом этаже жилого дома, два стола, девушка-риелтор лет тридцати.
— Здравствуйте. Я хотела узнать про аренду однокомнатных квартир.
— Какой район интересует? — Девушка открыла папку с распечатками.
— Любой. Главное, чтобы недорого.
— До двадцати тысяч найдем варианты. — Риелтор пролистала несколько страниц. — Вот, например, однушка в Западном районе, восемнадцать тысяч. Хозяйка адекватная, без залогов и предоплат на год вперед.
— Можно посмотреть?
— Конечно. В субботу подойдет?
— Подойдет.
Инесса записала адрес и время просмотра. Вышла на улицу, села на скамейку возле остановки. Февральский вечер, темнеет рано, фонари уже горят. Люди спешат домой — кто-то из магазина с пакетами, кто-то просто так, усталый после работы.
Она достала телефон и позвонила Кристине.
— Привет. Слушай, я сняла квартиру. То есть еще не сняла, но в субботу иду смотреть.
— Что? — Кристина ахнула. — Инесс, ты серьезно?
— Абсолютно. Я не могу больше так жить. Каждый день ждать, когда его мама придумает новое требование. Каждый раз чувствовать себя виноватой, что не хочу отдавать последние деньги.
— А Виталик знает?
— Нет. Скажу, когда подпишу договор.
Кристина помолчала.
— Знаешь, я тебя понимаю. У меня тут тоже... Павлик вчера опять не ночевал. Сказал, что у Димки остался, но Димка женат, у него ребенок маленький. Какой смысл там оставаться?
— Думаешь, врет?
— Знаю, что врет. Вопрос только — зачем. — Кристина вздохнула. — Может, нам обеим пора начать жить для себя?
— Может.
Они помолчали. Потом Кристина сказала:
— Если что, я помогу с переездом. У меня машина есть, перевезем вещи.
— Спасибо.
***
Дома Виталик уже был. Сидел за ноутбуком, лицо напряженное. Когда Инесса вошла, он поднял голову.
— Где ты была? Я звонил.
— Телефон на беззвучном был.
Виталик закрыл ноутбук.
— Инесс, садись. Нам правда надо поговорить.
Она села. Сердце колотилось, но голос был спокойным:
— Слушаю.
— Я думал весь день. — Виталик сцепил пальцы. — Я понимаю, что тебе тяжело. Понимаю, что мама иногда перегибает. Но она все равно моя мама, и я не могу просто взять и отказать ей.
— И?
— И я решил — дам ей триста тысяч. Не всю сумму, но хотя бы часть. Она доложит свои, купит эту машину. А мы с тобой за полгода снова накопим. Я возьму дополнительные смены, ты можешь подработку найти...
Инесса смотрела на мужа и чувствовала, как внутри что-то окончательно обрывается. Он не услышал ничего из того, что она говорила. Совсем ничего.
— Ты уже перевел деньги?
Виталик замялся.
— Еще нет. Но завтра...
— Покажи счет.
— Что?
— Покажи наш общий счет. — Инесса протянула руку.
Виталик открыл телефон, нашел приложение банка, повернул экран к жене. Инесса посмотрела на сумму и похолодела. Вместо трехсот сорока тысяч на счету было сорок тысяч рублей.
— Где триста? — Она подняла глаза на мужа.
— Я... Инесс, мама позвонила сегодня утром. Сказала, что хозяин машины торопится, ему срочно нужны деньги. Если не отдать сегодня, он продаст другому. Я перевел триста, чтобы она успела...
Инесса встала. Медленно, будто в замедленной съемке. Прошла в спальню, достала из шкафа сумку.
— Что ты делаешь? — Виталик вскочил, бросился за ней.
— Собираюсь.
— Куда?
— Не знаю. В гостиницу на пару дней. Потом сниму квартиру.
— Инесс, ты что, с ума сошла? — Виталик схватил ее за руку. — Из-за каких-то денег разрушать семью?
Она высвободилась. Посмотрела ему в глаза.
— Это не из-за денег. Это из-за того, что ты выбрал ее. Опять. В сотый раз. Я сказала тебе вчера, как мне тяжело. Ты обещал подумать. А сегодня утром просто взял и отдал ей все наши накопления. Не спросив. Не предупредив. Просто взял и отдал.
— Она моя мама...
— А я кто? — Инесса почувствовала, как голос срывается. — Кто я для тебя, Виталь? Просто соседка по квартире? Человек, с которым удобно жить? Или все-таки жена?
— Конечно, жена. Но мама тоже важна...
— Важнее меня. — Инесса кивнула. — Вот в этом и проблема. Она всегда важнее. И так будет всегда.
Она положила в сумку вещи на пару дней. Косметичку, сменную одежду, документы.
— Инесс, стой. — Виталик преградил ей дорогу. — Ну куда ты пойдешь? Сейчас вечер, холодно...
— Отойди.
— Нет. — Он стоял в дверях, раскинув руки. — Я не дам тебе уйти.
— Виталь, отойди. — Инесса сжала ручку сумки. — Пожалуйста.
— Останься. Мы все обсудим, я маме позвоню, скажу вернуть деньги...
— Она не вернет. — Инесса устало покачала головой. — И ты прекрасно это знаешь.
— Тогда я возьму кредит, мы восстановим сумму...
— Чтобы через месяц она снова попросила на что-нибудь? И ты снова отдал? — Инесса шагнула вперед. — Виталь, я не злюсь на тебя. Правда. Я просто устала. Устала быть второй. Устала оправдываться за то, что хочу нормальной жизни. Устала ждать, когда ты наконец выберешь меня.
— Я выбираю тебя!
— Нет. Если бы выбирал, мы бы сейчас не разговаривали. У нас были бы триста сорок тысяч на счету, а не сорок. И я бы не собирала сумку.
Виталик опустил руки. Лицо его осунулось.
— Что мне делать?
— Не знаю. — Инесса обошла его, прошла к двери. — Подумай сам.
Она вышла на лестничную площадку. Виталик не пошел за ней. Только стоял в дверях и смотрел, как она спускается по ступенькам.
***
Инесса остановилась в маленькой гостинице возле вокзала. Номер на двоих, но она одна. Телевизор не включала, просто лежала на кровати и смотрела в потолок.
В десять вечера позвонил Виталик. Она не взяла трубку. Потом пришло сообщение: «Инесс, ну что ты делаешь? Приезжай, поговорим. Мама говорит, что она не хотела нас поссорить, готова подождать с машиной».
Инесса прочитала и усмехнулась. Снова мама. Всегда мама.
Она не ответила. Вместо этого написала Кристине: «Я ушла. Остановилась в гостинице».
Кристина позвонила через минуту:
— Господи, Инесс! Как ты? Где ты?
— В гостинице «Транзит», возле вокзала. Нормально я.
— Хочешь, приеду?
— Не надо. Мне нужно побыть одной. Подумать.
— Понимаю. — Кристина помолчала. — Слушай, а ты знаешь, что я сегодня сделала? Посмотрела телефон Павлика. Он в душ ушел, а телефон на столе оставил. Там переписка с какой-то Аленой. Очень... Короче, они встречаются уже три месяца.
— Крис... Господи. Мне так жаль.
— Знаешь, а мне даже легче стало. — В голосе Кристины прозвучало что-то похожее на облегчение. — Теперь хоть ясность есть. Не надо гадать, придумывать оправдания. Просто факт — он мне изменяет. Значит, все.
— Что будешь делать?
— Разводиться. Зачем мне муж, которому я не нужна? — Кристина тихо засмеялась. — Мы с тобой обе молодцы, да? Обе решились.
— Угу. Молодцы.
Они поговорили еще немного, потом попрощались. Инесса положила телефон на тумбочку, легла на бок. За окном гудели поезда — гостиница была совсем рядом с путями. Но этот звук не раздражал. Наоборот, успокаивал. Поезда уезжают, поезда приезжают, жизнь продолжается.
***
В пятницу Инесса взяла отгул. Позвонила в клинику, сказала, что плохо себя чувствует. Весь день провела в номере, смотрела в окно, думала.
Виталик написал еще несколько раз:
«Инесс, я люблю тебя. Давай встретимся».
«Пожалуйста, ответь. Я волнуюсь».
«Мама готова вернуть деньги. Правда. Она поняла, что перегнула».
Инесса читала сообщения и ничего не чувствовала. Ни злости, ни жалости, ни любви. Просто пустота.
Вечером позвонила Светлана Игоревна:
— Инесса, ты как? Говорят, заболела.
— Не совсем. Просто... Нужно было время.
— Понимаю. — Светлана помолчала. — Слушай, если надумаешь поговорить — звони. В любое время.
— Спасибо.
***
В субботу утром Инесса встретилась с риелтором возле дома в Западном районе. Пятиэтажка советской постройки, обшарпанный подъезд, но чисто. Квартира на третьем этаже — маленькая однушка, свежий ремонт, мебель простая, но аккуратная.
— Хозяйка живет в другом городе, квартира досталась по наследству, — объясняла риелтор. — Восемнадцать тысяч в месяц плюс коммуналка. Залог — месячная оплата. Договор на год.
— Беру.
— Правда? Даже не подумаете?
— Нет. Мне подходит.
Они оформили договор прямо на месте. Инесса отдала тридцать шесть тысяч — за первый месяц и залог. У нее оставалось совсем немного денег на своей личной карте, но хватит до зарплаты.
Когда риелтор ушла, Инесса осталась одна в пустой квартире. Села на диван, огляделась. Маленькая комната, окно во двор, за окном детская площадка. Тихо. Спокойно. Никто не требует денег, не упрекает, не заставляет выбирать.
Она достала телефон и позвонила Кристине:
— Привет. Я квартиру сняла. Поможешь завтра с вещами?
— Конечно! — Кристина обрадовалась. — Во сколько подъехать?
— В десять утра.
— Буду.
***
Воскресенье выдалось солнечным. Редкость для февраля. Инесса приехала к своему бывшему дому в девять утра. Виталика не было — видимо, ушел куда-то, не выдержал ждать.
Она собрала вещи быстро. Только самое необходимое — одежду, обувь, косметику, документы, несколько книг. Все остальное оставила. Посуду, бытовую технику, подарки, которые они дарили друг другу. Не хотелось ничего тащить с собой из этой жизни.
Оставила на столе записку. Коротко:
«Виталик, я ухожу. Мне нужно время подумать о нашем будущем. Когда ты решишь, кто важнее — я или твоя мама, позвони. Но помни: семью строят двое. Инесса».
Кристина приехала ровно в десять. Они молча загрузили вещи в машину — две сумки и коробка с мелочами.
— Все? — спросила Кристина.
— Все.
Они уехали. Инесса ни разу не обернулась.
***
В новой квартире они распаковывали вещи и болтали. Кристина рассказывала, как вчера устроила Павлику разговор по душам. Он все отрицал, потом сознался, потом начал оправдываться — мол, Алена ничего не значит, просто так получилось.
— Представляешь? «Просто так получилось». — Кристина фыркнула. — Три месяца переписок, встреч, вранья — и это «просто так получилось».
— Что ты ему ответила?
— Что подаю на развод. Он сначала не поверил. Потом начал умолять остаться. Я ушла к маме на ночь, а утром вернулась за вещами. — Кристина достала из сумки блузку, повесила в шкаф. — Знаешь, легче не стало. Но хоть честно теперь. Не надо притворяться, что все нормально.
Инесса кивнула. Она понимала, о чем говорит подруга.
К обеду они закончили с вещами. Кристина уехала, а Инесса осталась одна. Разложила одежду по полкам, расставила косметику в ванной, повесила полотенца. Обычные бытовые дела, но почему-то они успокаивали.
В три часа дня пришло сообщение от Виталика: «Инесс, я приехал домой, а тебя нет. Куда ты делась? Звоню — не берешь трубку. Что происходит?»
Потом еще одно: «Нашел записку. Ты серьезно? Из-за этой ситуации с мамой ты уходишь?»
И еще: «Я все понял. Я позвонил маме, сказал вернуть деньги. Она согласна. Завтра же переведет обратно. Инесс, давай встретимся, поговорим нормально».
Инесса читала сообщения и думала — а поверит ли она ему? Даже если он правда потребовал у матери вернуть деньги, разве это что-то изменит? Через месяц, через два, через полгода Ольга Михайловна придумает новую причину. И Виталик снова не сможет отказать. Потому что она его мама, и он должен.
Она не ответила на сообщения. Вместо этого подошла к окну. Внизу во дворе дети играли в снежки. Женщина выгуливала собаку. Старик медленно шел по дорожке, опираясь на трость. Обычная жизнь. Чужая жизнь. Но теперь и ее тоже.
Телефон снова вибрировал. Виталик: «Инесса, я люблю тебя. Давай встретимся».
Она посмотрела на экран. Любовь — это хорошо. Но любви мало, когда на кону триста тысяч рублей и право голоса в собственной жизни. Любви мало, когда тебя не слышат. Любви мало, когда приходится каждый день доказывать, что ты важна.
Инесса отложила телефон. Ответит потом. Или не ответит вообще. Сначала нужно понять — готова ли она вернуться? И если да, то на каких условиях?
Она прошлась по квартире. Маленькая, но своя. Здесь тихо. Здесь никто не требует, не упрекает, не заставляет выбирать. Здесь она может просто дышать.
Вечером Инесса приготовила себе ужин. Включила телевизор для фона, села у окна с тарелкой. Ела медленно, думала о чем-то своем. Потом помыла посуду, приняла душ, легла спать.
Перед сном еще раз взяла телефон. Виталик написал в последний раз: «Если ты уйдешь, я не переживу. Пожалуйста, вернись».
Инесса выключила телефон. Положила его на тумбочку экраном вниз. Укрылась одеялом. За окном темнота, тишина. Город спит. Жизнь продолжается. А она сделала выбор — пусть страшный, пусть непонятный, но свой.
И это было самое главное.
Через полгода после развода я наконец купила свою однушку. Соседка Елена Михайловна помогла занести коробки — приятная женщина лет шестидесяти, всегда аккуратно одета. «Как хорошо, что молодая семья въехала,» — улыбнулась она. Я не стала уточнять, что я одна. Но уже вечером услышала сквозь стену её рыдания и мужской крик: «Мама, в психушку тебя надо!»
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...