Космос никогда не пуст. Он может казаться таким, но это всего лишь видимость. Космос всегда наполнен.
И в первую очередь радиацией.
Титанических размеров десятикилометровый корабль, более всего похожий на сигару, казалось, висел в пространстве совершенно неподвижно. Только это было обманчивое впечатление. Просто рядом не было объектов, относительно которых можно было бы измерить его скорость. До ближайших звезд и планет были миллиарды и миллиарды километров.
На самом деле огромная тёмная сигара неслась в пространстве с умопомрачительной скоростью, находясь в полёте уже несколько столетий по бортовому времени, которое исчислялось по примеру того, как это делалось на Земле, с орбиты которой корабль когда-то стартовал.
Земля. Такая далёкая и такая недосягаемая, практически превратившаяся в миф. Спасало то, что девяносто процентов человеческих пассажиров находились в глубокой заморозке и для них, если всё пойдёт по плану и путешествие когда-нибудь завершится обнаружением подходящего мира, всё закончится обычным пробуждением. Так как будто они только вчера легли спать, а сегодня просто проснулись.
Но это если всё пойдёт по плану и миссия увенчается успехом.
Помимо замороженных людей, подвешенных в своих капсулах между жизнью и смертью (даже если по каким-то причинам капсулы покинут корпус корабля и не сгорят, приблизившись к какой-либо звезде, или не рухнут на раскалённую планету, запечатанных в них людей можно будет оживить спустя тысячи лет), корабль в своих недрах нёс миллионы человеческих эмбрионов всех рас и народов, зародыши домашних и диких животных, рыб, яйца и личинки насекомых, образцы вирусов, бактерий и водорослей. А также многие зетабайты информации об истории Земли, её культуре, произведениях искусства, достижений науки и всего прочего, что могло помочь колонистам не потерять связь с их прародиной и обжиться на новом месте.
И лишь один процент из всех людей, что находились на борту, бодрствовали, неся попеременно вахту. Но даже с учётом того, что одна вахта длилась один год бортового времени, они были единственными, кто старел на этом корабле.
Такой период позволял людям сохранить рассудок и не сойти с ума из-за удалённости от Земли и вообще из-за того, что на экранах была лишь мрачная холодная бездна космоса.
Сто команд по сто человек, сменяющие друг друга каждый год. И лишь на несколько дней в году они пересекались воочию, чтобы сдать и принять дела, заступить на вахту. Таков корабельный устав.
И такова уж судьба исследователей и первооткрывателей, что сдающие вахту экипажи по численности иногда были меньше, чем когда её принимали. И идущие им на смену всегда поминали погибших коллег и праздновали, когда все оставались живы.
Корабль был настолько велик, что сам по себе создавал гравитационное поле, но даже его было недостаточно для создания комфортной силы притяжения. Спасали специальные установки, которые были изобретены буквально перед Исходом.
На борту всегда должны были быть живые люди. Таков изначальный порядок. Даже несмотря на многочисленные автоматические боты и системы, занимающиеся обслуживанием корабля.
Корабль – ковчег. Один из последних отправленных человечеством вглубь неизведанного космоса в слепой надежде найти людям новый дом, где они смогут воссоздать свою цивилизацию и продолжить плодиться и размножаться. Люди лишь примерно знали, у каких звёзд есть планеты подходящие по размеру и атмосфере, поэтому летели практически вслепую. Но каждый, кто найдёт подходящий для колонизации мир, должен послать в открытый космос сигнал, который смогли бы, если ничто не помешает, получить другие корабли.
Проблема в том, что получившие такой сигнал могли бы разве что порадоваться за своих коллег, ибо к тому времени они будут очень и очень далеко и не факт, что им хватит ресурсов, чтобы перестроить курс. И если будет кому это сделать.
Связь с Землёй уже давно потеряна, как и связь с другими ковчегами (да и запускались они не одновременно), слишком далеко они разошлись в своих поисках, и члены экипажа, по большому счёту, были уже давно предоставлены сами себе, руководствуясь исключительно надеждой и своей верой в устав Корабля.
Пустота. Звёзды. Ковчег.
Это была десятая вахта Дэна. И самая напряжённая из всех. После разморозки и муторного пробуждения, его впервые рвало и выворачивало наизнанку желчью и желудочным соком. Врачи всё списали на так называемый синдром пробуждения. Мол, не он первый, не он последний.
Из-за внезапного больничного он приступил к служебным обязанностям на сутки позже, чем планировалось. Хорошо, что всегда есть те, кто может взять часть своей работы на себя. Все члены экипажа были заточены на взаимозаменяемость, и никто не попрекал Дэна его вынужденным больничным. Не он первый, не он последний.
В этот раз, на радость всем, церемония передачи вахты прошла без траурных мероприятий, так как предыдущая команда не потеряла ни одного человека и уходила в анабиоз в полном составе. Это обстоятельство внушало людям сдержанный оптимизм, все считали это хорошей приметой. Но из-за рвоты и капельниц Дэн пропустил не только церемонию, но и последующую пьянку (если так можно назвать посиделки с самогоном) тех, кому не надо было выходить на службу прямо сейчас. Но это тоже не беда, всё ещё будет.
И, действительно, поначалу всё, шло, как обычно: они приняли вахту, применили их собственные ключи, и система их приняла. Многие из проснувшихся, как обычно, рассказывали, что кому снилось в анабиозе. И не важно, что большинство придумывало свои сны на ходу, так как в реальности никому и почти ничего в анабиозе не снится. Человек ложился в капсулу, засыпал, потом просыпался, словно спал всего одну ночь.
Второе по популярности занятий у тех, кто не на службе – читать журналы и смотреть видео тех, кто был на вахте до них - а таких, как ни как, было девяносто девять команд - выискивая что-то интересное и потом передавая из уст в уста рассказами, наполняя и дополняя их порой самыми невообразимыми деталями.
В первую очередь все искали хоть какие-то намёки на то, что предыдущие вахты, наконец, заметили пригодную для жизни планету, но обычно это была такая игра. Все понимали, что если бы такой мир был обнаружен, то об этом обязательно объявили бы на всеобщем построении, и в этом случае вступали в силу особые части Устава корабля, вплоть до пробуждения всех экипажей одновременно.
А потом был астероид, мелкий камушек, который влетел в обшивку корабля, пробив её насквозь. И если внешний корпус стал, как и предусмотрено, затягиваться, то внутри необходимо было провести диагностику, оценить ущерб и наладить работу повреждённых механизмов. К тому же, как оказалось, были безвозвратно потеряны девяносто четыре человеческих эмбриона – люди, которые никогда не родятся. Это было серьёзное происшествие, пускай оно и не сильно влияло на ход миссии – бодрствующие члены команды всегда могли восполнить базу эмбрионов – и живучесть корабля, но, тем не менее, таких людей уже никогда не будет.
Дэн иногда задумывался над тем, как себя ощущает замороженный эмбрион. Наверное, так же как и полноценные люди, находящиеся в спячке. Ведь влети такой камень в него, пока он находился бы в капсуле, он, должно быть тоже ничего не ощутил, а просто перестал бы существовать. Из-за этого Дэну иногда было страшно ложиться в капсулу, так как он думал, что это будет его последний раз.
Чёрт! Неужели нельзя было придумать что-нибудь другое, чтобы летать от звезды к звезде? Например, какой-нибудь гипер-двигатель, который бы позволял совершать мгновенные прыжки. И пускай бы он при этом превращался в какую-нибудь жижу, а новое тело было бы всего лишь клоном старого, но так они хотя бы экономили время.
Хотя, ловил себя на противоречии Дэн, там наверняка были бы свои нюансы: что ложиться в капсулу заморозки, что в какую-нибудь… прыжковую?.. капсулу, - ты всё равно по прилёту мог не очнуться по воле долбанного случая.
В общем, какой-то кусок оплавленного железа, который болтался по Вселенной миллиарды лет, и корабль, который мчится в космической пустоте по воле всё того же случая (или предопределённости, кому как) пересеклись в одной точке.
Но это какая же должна быть предопределённость, чтобы свести эти два объекта в одном месте и в одно время! Тот самый случай, когда шанс один на десять миллионов, или миллиардов, воплощается в реальность.
Проблема кораблей, подобных тому, на котором летел Дэн, заключалась в том, что он не мог просто взять и развернуться или сменить курс, и он не мог быстро затормозить, на это требовалось очень много времени. А времени-то как раз и не хватало.
Да, системы могли распознать большие объекты, чтобы заблаговременно сменить курс, но от мелких попаданий не было практически никакой защиты, кроме разве что самовосстанавливающегося в определённых разумных рамках корпуса. Ещё были стрелковые и ракетные системы, но они предназначались против более крупных обломков и использовались в самом крайнем случае, так как восстанавливать запас боеприпасов было проблематично.
Ресурсы – ахиллесова пята ковчега.
На памяти Дэна лишь два раза корабль находил подходящие астероиды, которые можно было разобрать на материалы для оружейной фабрики и техники, да один раз – для пополнения запаса воды, когда система распознала летящую по курсу комету. Основную надежду люди возлагали на замкнутые системы переработки, которые, как стоит догадаться, имели свой ресурс и не могли обеспечить стопроцентного КПД.
К тому же за любыми системами надо было следить во время смены: чинить, налаживать, тестировать, испытывать. Впрочем, для того они и просыпались раз в сто лет.
В принципе, «Ковчег-15» (а вы думали, что корабль назовут как-то похитрее?) мог бы полностью управляться искусственным интеллектом, но человек такое существо, что, наверное, никогда не будет полностью доверять искинам. И следовало признать, что для этого были весомые основания, ведь искины создавались и тренировались людьми, а им свойственно ошибаться, а, значит, ошибку может допустить и искусственный интеллект. Так зачем плодить ошибки? Хватит уже.
Корабль почти не имел внешних надстроек, большинство систем было спрятано внутри корпуса и выдвигалось при необходимости. Но проклятый метеорит, помимо уничтоженных секций с эмбрионами, до кучи повредил одну турель и теперь встал вопрос о серьёзном ремонте, который надо было закончить, во что бы то ни стало, до очередной спячки. У смен было не принято передавать по наследству недоделанные дела.
Дэн неоднократно думал, как было бы здорово иметь какое-то особое поле, которое бы защищало корабль, окутав его невидимым коконом и разнося в пыль всё, что попадётся ему на пути. Но, увы, это была пока только фантастика. Корабль можно было разогнать, но, не превышая скорости света. От метеоритов и комет можно было отстреливаться, но создать защитное поле – нет. Разве что с гравитацией дела обстояли несколько лучше и то не во всём корабле. Ну и ещё магнитное поле, не самое мощное, но достаточное, чтобы защитить от космической радиации.
А ещё, помимо того, что он однажды не проснётся, Дэн имел ещё один однажды возникший страх – что в его рабочий бот влетит такой же мелкий метеорит, который не заметит ни один радар, и прошьёт его насквозь. И ладно если бы он убил его сразу. Он боялся вывалиться в открытый космос и умереть от удушья. Странная фобия для человека, чья задача осуществлять ремонтные и монтажные работы на внешнем корпусе, но что есть, то есть. Психолог сказала, что это нормальное состояние. Насколько он хранила врачебную тайну, оставалось только догадываться, но пока что его выпускали наружу, а значит, за собственный чердак можно было не сильно беспокоиться.
В состав каждой смены, помимо прочих, входили специалисты, которые занимались научными разработками, но нам бы, думал Дэн, сохранить те знания, которыми мы владеем сейчас, что уж говорить о том, чтобы придумать что-то новое. Впрочем, в задачи учёных, в первую очередь, входило сканирование окружающего пространства и звёзд, на орбите которых могли оказаться планеты.
Два раза с момента миссии корабль менял курс, два раза – безрезультатно. Об этом Дэн, как и другие, узнал из записей предыдущих смен, которые случились за двести и семьдесят лет до текущей вахты соответственно.
Семьсот лет, это же какой дикий срок, размышлял как-то Дэн лёжа у себя на койке в каюте. Семь веков! Да за это время люди на Земле перешли от феодализма с тягловыми животными до капитализма с ядерными реакторами!
Корабль жил в своём ритме. Он словно сам был одной большой капсулой для анабиоза, в которой развитие замерло на одном уровне, и не стремилось достичь новых высот.
Развиваться было некуда. Жизнь была ограничена корпусом корабля, а за бортом – темнота и пустота. За бортом жизни нет. За бортом радиация, от которой Дэна сейчас спасал не только корпус бота, но и магнитное поле, генератор которого размещался по центру ковчега.
- Мостик, это Бот-2, как слышно? – спросил Дэн. - Дыра почти затянулась, нижние слои уже схлопнулись, утечки воздуха не наблюдаю, герметичность восстановлена. Внешние слои также затягиваются согласно технически параметрам.
- Слышно отлично, Бот-2, - раздалось в ответ в наушнике. - Отличная работа, как дела с турелью?
- Снаружи всё, что можно, поправил, - ответил Дэн, наблюдая и контролируя работу манипуляторов, - теперь дело с внутренним ремонтом.
- Отлично, Бот-2, можете возвращаться на борт.
Небольшой ремонтный бот, который своим внешним видом напоминал коробку с приделанной сферической кабиной пилота, внутри которых помимо оператора прятались универсальные манипуляторы, завершал осмотр внешнего корпуса корабля. Регламент на случай нештатных ситуаций и ремонтных работ предписывал, что любой осмотр, совершённый автоматикой должен быть подтверждён человеком лично.
«Визуальный осмотр – наше всё!» - усмехнулся Дэн и вытер тряпкой пот со лба. В кокпите было не то, чтобы жарко, но довольно душно. Забрало на шлеме скафандра, хоть и было отброшено, но особо это не помогало. Нервы-нервы…
На фоне корабля бот выглядел беспокойной мухой на теле слона, которой тот даже не замечает. Да что там мухой – дрозофилой! Эмбрионы слонов и яйца дрозофил, к слову, в хранилище тоже имелись.
Люди должны уметь сами чинить свой корабль, чинить свой дом. Так его учили. Не в последнюю очередь на тот случай, если искин и автоматика вдруг выйдут из строя. А сбои случались даже на памяти Дэна. По мелочи, конечно, но народ тогда работал круглые сутки, чтобы найти неполадку и заставить всё работать так, как это предусмотрено инструкциями и техническими характеристиками.
Внутри кабины ремонтного бота можно было заметить признаки пребывания здесь предыдущих пилотов-операторов: вымпелы, наклейки, эротические фото (куда ж без них, причём, похоже, что одним из пользователей бота была женщина, по крайней мере, Дэн на это надеялся), просто граффити.
Над приборной панелью, например, флуоресцентным маркером была сделана надпись: «Здесь был Вася». Василия Дэн знал лично, он был из предыдущей смены. Ещё Василий любил творить всякие розыгрыши, например, сейчас он добавил в воздушную установку бота гелий (и где он его раздобыл!) и первые несколько минут Дэн переговаривался с мостиком голосом злобного гнома, чем заставил всех кататься со смеху, хотя нештатная ситуация с метеоритом к этому ни разу не располагала.
Однако, как помнил Дэн из записей предыдущих вахт, в истории корабля случались проблемы и посерьёзней. Так, в одну из прошлых вахт по борту чиркнул космический камень размером с футбольный мяч, напрочь снеся несколько антенн и проделав в обшивке стометровую борозду. Тогда, правда, потери среди груза зафиксированы не были, а антенны быстро восстановили, но звоночек был тот ещё.
А однажды засбоил один из реакторов, о чём вахта Дэна тоже узнала постфактум. Тогда-то и погибло 17 человек, самое большое количество единовременно погибших за всё время полёта. Ценой собственных жизней, они смогли его заглушить, починить и вновь запустить. И это несмотря на то, что потеря одного реактора считалась не критичной, но это увеличило бы нагрузку на другие системы корабля, что могло негативно сказаться в будущем на всей миссии.
В итоге, на совещании было принято решение добавить в эту команду людей из других смен. Вот уж они удивились, когда проснулись не в свой черёд и увидели вокруг себя незнакомые лица. Ну, им должны были всё объяснить. Хотя стресс тот ещё!
- Мостик, у меня тут помехи на экране, но бот работает штатно, - сообщил Дэн. - Не в курсе, с чем это может быть связано.
Мостик молчал.
Как бы пока ничего страшного, но всё-таки Дэн сглотнул.
Возможно, это связано со звездой по курсу, которая заметно отличалась от всех своим размером. Всё потому, что она была ближе всех. Корабль сейчас пересекал очередную звёздную систему, но насколько Дэн помнил, здесь не было выявлено потенциально пригодных для человека планет.
- Мостик, - повторил он. – Вы меня слышите?
Вот уж чего не хотелось бы, чтобы его забыли снаружи, внезапно включив двигатели. Здравствуй, очередная фобия.
- Да, Бот-2, - раздалось сквозь трескучие помехи, - слышим вас. Возвращайтесь в ангар. Всем ботам – прекратить работы и вернуться в ангар!
Дэн в иллюминатор заметил, как снующие вокруг корабля маленькие мушки – такие же боты, как и его собственный, стали отрываться от обшивки корабля и уходить в сторону ангаров, к которым они приписаны.
Это могло означать одно – корабль готовится к смене курса.
Дэн направил свой бот к ближайшему ангару, и чрево корабля вскоре поглотило его.