В 1983 году, в середине января, когда морозы сковывали землю хрустальной коркой, а метели превращали мир в хаотичный вихрь снега и ветра, группа из пяти лыжников отправилась в поход по лесному массиву у озера Светлоярское. Ребята учились в одном техникуме, давно мечтали о зимнем приключении и тщательно готовились: проверили снаряжение, составили маршрут, взяли рацию. Но ни подготовка, ни опыт не смогли уберечь их от того, что ждало впереди.
Первый день прошёл штатно: они преодолели запланированный участок, разбили лагерь на опушке, разожгли костёр, смеялись над шутками и строили планы на будущее. Ночью ударил мороз, а к утру разыгралась метель — такая, что за пять метров ничего не разглядеть. Решили не рисковать и переждать непогоду в палатках.
К полудню ветер немного стих, и ребята вышли осмотреться. Видимость оставалась низкой, но сквозь снежную завесу проступали очертания озера. Один из них, Сергей, вдруг замер и указал вперёд:
— Смотрите… там что‑то есть.
На горизонте, над самой кромкой льда, виднелись силуэты. Высокие, не меньше трёх метров, с вытянутыми телами и узкими головами. Они двигались странно — не шагами, а плавными скольжениями, будто скользили по невидимым рельсам. А над ними, чуть выше, висела… тарелка. Идеально круглая, матовая, без огней и опознавательных знаков. Она не издавала звуков, лишь едва заметно пульсировала тусклым светом.
Ребята стояли, замерев. Страх сковал горло, но любопытство толкало вперёд. Сергей достал фотоаппарат, щёлкнул — вспышка на мгновение разорвала серую пелену. И тут же всё изменилось.
Существа резко повернули головы (если это были головы), будто почувствовали внимание. Тарелка вспыхнула ярче, затем словно растаяла в воздухе — не улетела, не исчезла с грохотом, а просто перестала быть. Одновременно пропали и высокие фигуры.
Лыжники бросились к тому месту. Снег был растоплен до самого льда — ровный круг диаметром около десяти метров, будто кто‑то поставил гигантскую сковороду и нагрел её снизу. Ни следов, ни обломков, ни даже запаха гари. Только ледяной блеск на гладкой поверхности.
Они попытались связаться по рации — тишина. Компас крутился, не показывая север. Часы остановились. А самое жуткое — когда они повернулись, чтобы вернуться к лагерю, то увидели… свой костёр. Тот самый, который оставили полчаса назад. Он горел на том же месте, дрова потрескивали, а над котлом поднимался пар. Как будто они никуда и не уходили.
В тот же вечер группа решила свернуть поход. Шли молча, оглядываясь. За спиной время от времени слышался звук — не то скрип льда, не то металлический звон. На следующий день они добрались до посёлка. Рассказали о случившемся, но им не поверили: «Галлюцинации от холода», «Снежные миражи», «Напридумывали».
Но Сергей сохранил фотоплёнку. На одном кадре, размытом и засвеченном, можно было разглядеть нечто круглое в небе и длинные тени под ним. Снимком он никому не показывал — боялся, что его сочтут сумасшедшим. А через год, зимой 1984‑го, Сергей снова поехал на Светлоярское. Один. Вернулся через три дня, бледный, с пустыми глазами. Ничего не рассказал. Только через месяц, уже в больнице (его положили с нервным истощением), он прошептал медсестре:
— Они ждут. Они всегда там.
С тех пор озеро обходят стороной. Местные говорят: если метель застанет у берега — не смотри в небо. А если увидишь круг на льду — беги. Потому что это не след от костра. Это метка.