Архивариус Леон привык к тишине. Пыльные фолианты, потрескавшиеся переплеты, шепот страниц под слабым светом зеленой лампы — это был его мир. Мир без времени, если не считать дат на корешках книг. Но все изменилось в тот день, когда он наткнулся на «Хроники Искаженных Эпох» — книгу, которой не должно было существовать в каталогах.
Она лежала в самом дальнем углу подвального хранилища, завернутая не в кожу, а в нечто, напоминавшее живой, мерцающий туман. Прикосновение к обложке вызвало странную вибрацию в кончиках пальцев Леона. Открыв книгу, он не увидел ни букв, ни иллюстраций — лишь бесконечную глубину, уходящую меж страниц. А затем — легкий толчок, будто пол ушел из-под ног.
Очнулся он не в подвале.
Вокруг простирался бесконечный коридор. Стены его были сотканы из переплетающихся светящихся нитей — одни яркие и ровные, другие тусклые, обрывающиеся или спутанные в узлы. Воздух звенел, как натянутая струна, а в отдалении плыли призрачные образы: вот мелькнул силуэт античной колесницы, вот промелькнуло лицо в средневековом головном уборе, а вот — знакомый силуэт городской библиотеки, но с вывеской на забытом диалекте.
Леон понял интуитивно, даже не успев испугаться: это были коридоры времени. Не прошлое или будущее в линейном понимании, а все, что было, есть и могло бы быть, сплетенное в единую, хрупкую и живую ткань.
Он сделал шаг, и стены вокруг заструились, нити перестроились. Вместо библиотеки он увидел поле битвы, застывшее в момент взрыва, где каждый осколок и капля крови висели в воздухе, словно насекомые в янтаре. Еще шаг — и он стоял в пустынном городе под двумя лунами, где руины зданий пели на ветру тонким, скрипичным голосом.
Вдруг он услышал скрежет — сухой, трескучий звук, похожий на ломающиеся кости. Часть светящихся нитей впереди потемнела и стала рассыпаться в черную пыль. По коридору, пожирая его края, ползла тень. Она не имела формы, лишь ощущение пустоты, холода и полного забвения. Это была не тьма, а отсутствие — отсутствие времени, памяти, самого факта существования.
Леон отшатнулся и побежал. Его ноги сами находили путь среди лабиринта возможностей. Он проскакивал мимо мимолетных сцен: детский смех в солнечном саду, которого никогда не было; падение метеорита, не долетевшего до Земли; тихий разговор двух королей, решивших не начинать войну. Это были не случившиеся реальности, но они жили здесь, в этих коридорах, как нераспустившиеся бутоны.
Тень настигала. Ее скрежет заглушал звон временных нитей. И тогда Леон увидел ее — тонкую, едва заметную золотую нить, ведущую в боковой проход. Она пульсировала знакомым, уютным ритмом. Ритмом его собственной жизни. Это была его линия.
Он рванулся к ней, в последний момент уворачиваясь от щупальца пустоты, которое уже тянулось к его пятке. Обхватив дрожащими руками свою нить, он почувствовал тепло, запах старой бумаги и чернил, вкус утреннего кофе. Он вспомнил себя.
И произнес шепотом, не команду, а просьбу: «Верни меня домой».
Коридор сжался, нити слились в ослепительную вспышку.
Он сидел за своим столом в подвале, перед открытой «Хроникой Искаженных Эпох». На страницах теперь был обычный, хотя и странный, текст. Руки дрожали. Сердце колотилось. Но на запястье, как татуировка или шрам от ожога, светился бледным золотом едва заметный узор — часть той самой нити.
Леон осторожно закрыл книгу. Тишина архива обрела новый оттенок — теперь это была тишина после бури. Он знал, что коридоры времени существуют. Значит, существует и та пожирающая их тень. И, возможно, его случайное путешествие было не таким уж случайным.
Он взглянул на полки, тянущиеся в темноту. Каждая книга здесь была не просто собранием слов. Каждая была дверью. И он, архивариус Леон, возможно, стал невольным хранителем не только знаний, но и самих временных нитей. Его работа только начиналась. Ведь даже в самой тихой библиотеке мира могут скрываться целые вселенные, нуждающиеся в защите. А он теперь знал дорогу.