Татьяна всегда считала себя женщиной здравомыслящей. В пятьдесят шесть лет она работала старшим администратором, имела квартиру, дачу и твердое убеждение, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Но женское сердце — предательский орган. Особенно когда на горизонте появляется мужчина с грустными глазами и рассказами о том, как тяжело честному человеку найти родственную душу.
Анатолий возник в жизни Татьяны год назад. Ему было пятьдесят девять, работал водителем и производил впечатление надежного, но недооцененного судьбой человека. Познакомились на юбилее подруги, где он галантно ухаживал и жаловался на одиночество.
— Понимаете, Танечка, — говорил он. — Женщинам сейчас только деньги нужны. А я ищу тепло. Чтобы вечером пахло пирогами.
Татьяна, любившая печь, растаяла. Через месяц Анатолий перевез к ней чемоданы.
— Жить будем у тебя, — рассудил он. — У меня «однушка» тесная, район плохой. А у тебя центр. Мою пока трогать не будем, там склад вещей.
Первые недели прошли в эйфории. Анатолий чинил краны, встречал с работы. А потом состоялся «серьезный разговор», определивший их финансы на год вперед.
— Танюш, — начал он за чаем. — Мы семья почти. Надо бюджет планировать. Я решил: нам нужна новая машина. Моя «старушка» разваливается, а нам нужен комфорт. Джип купим. Будем на дачу как короли ездить, на море махнем.
Татьяна улыбнулась мечте о море.
— Схема такая, — продолжил стратег. — Твою зарплату тратим на текущие расходы: еда, коммуналка, быт. А мою зарплату я откладываю на машину. Я открою счет и буду копить. За год соберем приличную сумму. Машина будет наша, общая!
Татьяна засомневалась:
— Толь, на одну зарплату вдвоем тяжело. Цены растут...
— Танюш, — перебил он. — Ну мы же справимся? Будем скромнее. Зато через год мы на колесах! Я же о семье думаю.
И Татьяна согласилась. «Мужик дело говорит. Копит, старается».
Так начался год «великой экономии». Точнее, экономила Татьяна. Раньше она могла купить готовый ужин, теперь стояла у плиты, потому что «домашнее дешевле». Вместо говядины себе брала курицу по акции. Толику давала самое лучшее. Он воспринимал это как должное. Да и есть, надо сказать, он любил.
— Танюш, суп пустой какой-то, — морщился он. — Мяска бы побольше. Мужику белок нужен.
— Толя, мясо дорогое. Живем по средствам, копим.
— Ну да, но ты поищи скидки. Ты же хозяйка.
Сам Анатолий денег не давал ни копейки. Даже хлеб не покупал.
— Карта пустая, всё на счете, — объяснял он.
Татьяна еще и Толику своему подбрасывала. На ерунду, — как он это называл.
Её зарплата таяла. Она забыла про косметику и обновки. «Потерпи, Таня, — уговаривала она себя. — Зато машина будет».
Анатолий «старался». Приходил уставший, падал на диван, жаловался на тяжелую работу. В выходные уезжал «на подработки»: «Лишняя копейка в копилку не помешает». Татьяна гордилась им. Трудяга.
Гром грянул промозглым ноябрьским вечером. Анатолий вернулся поздно, сказал, что устал, чинил колесо под дождем, и ушел в душ. Куртку бросил в прихожей.
Татьяна взяла её повесить — тяжелая. Карман оттопыривался. «Опять мусор», — подумала она и сунула руку. Достала ком чеков. Среди них — плотный белый чек из ресторана.
Татьяна развернула его и застыла.
Ресторан. Дата: сегодня. Время: 19:30.
Когда он, по легенде, «чинил колесо».
Итого: 5 400 руб.
Пять тысяч за ужин. Пока она ела гречку и жалела «бедного Толю», он ел стейк и пил.
Пазл сложился. Его сытость по вечерам, отсутствие денег, липовые подработки. Он не копил. Он жил за её счет, а свою зарплату тратил на себя любимого.
Из ванной вышел распаренный Анатолий.
— Танюш, макарошек с сыром бы навернуть.
Татьяна стояла с чеком в руках.
— Макарошек? — тихо спросила она. — А стейк Рибай уже переварился?
Анатолий замер. Улыбка сползла.
— Какой стейк? Тань, ты о чем?
— О том, за две восемьсот, — она ткнула чеком в его грудь. — Который ты ел, пока «колесо чинил».
Анатолий побледнел, потом перешел в нападение:
— Ты по карманам лазила?! Как не стыдно! Личное пространство!
— В моем доме, где я тебя кормлю, карманы общие, — отрезала Татьяна. — Откуда деньги, Зин? Ты же всё копишь.
— Это... представительские расходы! С клиентом встречался! Важный человек!
— С клиентом? А платил ты? А блюда на одного? Клиент голодным сидел?
Анатолий замялся, потом вызверился:
— Ну захотелось мне. Я мужик, я работаю! Имею право поесть нормально, а не твою курятину. Стресс у меня.
— Ах, стресс... — кивнула Татьяна. — Покажи счет.
— Какой счет?
— На машину. Открывай приложение банка. Я хочу видеть наш «джип».
— Ты мне не доверяешь? Меркантильная!
— Открывай. Или собирай вещи.
Анатолий понял, что загнан.
— Там... сбой технический. Не показывает.
— Врёшь. Нет там ничего. Ты всё прожрал. Год жил как альфонс, а я тебя содержала.
— Не всё, — обиделся он. — Тысяч пятьдесят есть.
— Пятьдесят? Там должно быть тысяч пятьсот точно! Где деньги, Толя?
— Жизнь дорогая... Долги раздал... Тань, ну прости. Сорвался. Давай сначала? Я буду копить, честно!
Он попытался обнять её, но Татьяна отшатнулась.
— Убирайся. В ресторан иди. Чтобы через десять минут духу твоего не было. И ключи на стол.
Анатолий собирался долго, кряхтя и давя на жалость. Но Татьяна пила чай и смотрела в окно. На пороге он зло бросил:
— Глупая ты, Танька. Одной останешься. Кому ты нужна в пятьдесят шесть? Я тебе семью строил, а ты из-за куска мяса. Жадная.
— Зато сытая буду, — ответила Татьяна. — И без долгов. Прощай, инвестор.
Она закрыла замок на два оборота. Потом выкинула его мочалку в мусор.
На следующий день Татьяна купила себе семгу, вино и торт. Ужинала одна, при свечах. Было вкусно. И совсем не жалко денег. Тратить на себя — удовольствие. Тратить на вруна — преступление.
Анатолий пытался писать, просил денег в долг, но был заблокирован. Говорят, нашел новую «хозяйку». Теперь, наверное, на вертолет копит.
А Татьяна сделала выводы. Теперь, если мужчина предлагает схему «твое — это наше, а мое — на что-то большое и потом», она просто блокирует таких счетоводов.
А вам знакома такая «семейная экономика»?
Всем хорошего дня