М-да... То, что поначалу казалось странным исключением, потихоньку превращается в закономерность. Похоже, создатели сего кинополотна поставили целью шокировать нас, зрителей стартовыми кадрами каждой серии. И если в дебюте первой мы стали свидетелями мощной дефекации Дунка, то вторую открывает появление в чём мать родила сира Арлана. Последний выходит из стоящего посреди ничего каменного строения и браво мочится на глазах у честной публики из нарисованного с помощью компьютерной графики детородного органа, габаритами смахивающего на здоровенный обрезок садового шланга. Смотрится, мягко говоря, препохабно. Без филейных частей тоже не обошлось: за спиной выглядящего во всех смыслах на все сто сира (хотя по книге ему нет и шестидесяти) мелькнул чей-то голый зад. Я сначала даже испугался, подумал - неужели Дунка? Это заставило бы сериал заиграть новыми яркими красками. Но, похоже, лежащая на постели фигура была всё-таки женской. И на том спасибо.
За столь впечатляющими воспоминаниями главного героя следуют бесплодные попытки уговорить хоть кого-то из знатных лордов вспомнить сира Арлана из Пеннитри, прибытие в Эшфорд Таргариенов, жиденький кортеж которых жители встречают громкими аплодисментами, знакомство с рыцарями королевской гвардии и принцем Эйрионом.
Зрению последнего явно не помешало бы подспорье в виде хороших очков (они к XIV-XV веку уже получили распространение в средневековой Европе): с расстояния в пару метров смазливый красавчик с крашеными под платину волосами ухитряется не разглядеть висящий на поясе у Дунка здоровенный меч и поочередно принимает его обладателя за конюха и слугу. Далее следует эпизод, который насторожил меня ещё у Мартина: здоровенный верзила с метровым "холодняком" ухитряется пройти прямо в покои лорда Эшфорда, где кроме хозяина замка находятся ещё и наследник державы с младшим братом (чем занимаются в это время королевские гвардейцы - хз). Там Дунк благодаря феноменальной памяти принца Бейлора получает наконец-то желанное разрешение сражаться на турнире и счастливый отправляется за обновкой к кузнецу Железному Пейту и кукольнице, а по совместительству художнице Тансель Длинной.
Всё в соответствии с повестью, всё вроде хорошо, но как же мЭдленно! Порой хочется даже прикрикнуть на актёров: да говорите же, черти, скорее! Периодические "подвисания" Дунка выглядят уже неестественно. На высоте только Дэниел Ингс, для персонажа которого придумывают целые отсутствующие в первоисточнике эпизоды; на этот раз состязание с перетягиванием каната (примечательно, что Дунк обращается к хозяину Штормовых земель просто "Лионель" - вот как сближает мужчин славная совместная попойка!)
Хороший момент ровно один (и его, кстати, тоже нет в книге): сидящий за столиком в харчевне Эгг на пальцах поясняет простаку Дунку каким образом сын краболова Доннел из Сумеречного Дола пробился в Королевскую гвардию; оказывается, его отцу всего лишь принадлежит половина краболовецких флотилий Вестероса! Перед потрясённым Дунком открывается бездна... хотя будучи выходцем с Блошиного конца он подобных историй должен был наслушаться сотнями ещё в раннем детстве. Не оживляет серию даже сцена открытия турнира, во многом из-за того, что она представляет собой ряд хаотично сменяющих друг друга кадров. Снято до кучи - видимо с целью "оптимизации" и освоения бюджета - ещё и ночью (ну да это нам знакомо - битва за Винтерфелл, ага!)
Камера задерживается на каждом новом обьекте не более нескольких секунд, в итоге вместо быстрого темпа получается мешанина и каша, в которой толком ничего не разглядеть: лицо Дунка - кричащий на его плечах Эгг - мчащиеся навстречу друг другу всадники - наконечники турнирных копий - столкновение - снова лицо Дунка с лихорадочно бегающими глазами - вопящие оруженосцы подают рыцарям новые копья взамен сломанных - кто-то вылетает из седла и ломает барьер - кого-то едва не затаптывают - еще один рыцарь занимается джигитовкой, на полном скаку, не спешиваясь, в доспехах, ухитряясь поднять валяющийся на земле щит - снова лицо Дунка... Заканчивается серия призванной нагнать напряжение "пожалейкой": главный герой в компании Эгга сидит перед костром и рассуждает в стиле: "я, конечно, ничтожество, но им ещё покажу, хотя я, несомненно, ничтожество..."
По итогам просмотра тихое умиление в душе сменилось некоторой неопределённой настороженностью. Повествование, несмотря на и вовсе 33 минуты чистого времени серии, всё такое же неторопливое, актеры как будто отбывают повинность, первая схватка на турнирном поле снята вроде бы зрелищно, но до чего же сумбурно! Следование подстрочнику для меня, как для зрителя крайне предвзято относящегося к любой отсебятине, безусловно приятно, однако стоит признать, что всю повесть запросто можно было бы уложить в один полнометражный двухчасовой фильм. Появляется ощущение затянутости. Пытаясь разбавить сюжет "яркими находками" создатели порой скатываются в откровенную пошлость и дурновкусие. Налицо зачастую, кстати, свойственное и многим отечественным фильмам про средневековье чрезмерное смакование нелицеприятных подробностей тамошней жизни. Некоторые кадры, будь они не цветными, а чёрно-белыми, вполне можно было бы принять за отрывки из "Трудно быть богом" Алексея Германа. Или "Викинга" Кравчука. Так и кажется, что вот-вот из какой-нибудь лужи поднимется князь Владимир Козловский...
Начало третьей серий жду уже с неким страхом. Чем ещё поразят нас в дебютных кадрах сценаристы, чтобы было похлеще? Не иначе как видом Дунка со спущенными портками, сосредоточенно охаживающего под хвост верного Грома. Пронесите нас, Семеро!
Иллюстрация: состязание рыцарей. Раскрашенная гравюра из турнирной книги императора Максимилиана I «Фрейдал». 1512-1515 гг.