— Илья, ты уверен, что мы вообще отсюда выберемся? — Саша остановился, постоял пару секунд, а потом и вовсе опустился на землю. — Всё, вы как хотите, а я больше не могу. Хочется просто упасть и умереть.
Илья посмотрел на Сашу, затем на Вадима и уже собирался сказать, что придётся ночевать прямо здесь, как вдруг уловил в сыром воздухе едва заметный запах дыма.
— Подождите. — Он поднял голову и снова втянул воздух. — Чуете?
Саша тоже повёл носом.
— Горит что-то. Может, костёр. А может… дым из печки.
Саша усмехнулся, словно услышал нелепость.
— Какая, нафиг, печка? Мы уже третий день тут шатаемся. Четыре деревни прошли — и везде пусто. И самое главное: на карте их нет. Вообще. Я не знаю, что должно случиться, чтобы я понял, где мы теперь находимся.
Илья ответил резко, возбуждённо, как всегда, когда его начинали «заводить».
— Да перестань ты ныть. Ну, сбились немного. Ничего страшного. Не в первый раз. Как говорится: еда есть, огонь есть, патроны тоже есть — чего сходить с ума? Пошли лучше на дым. Погода сырая, это не лесной пожар.
И Вадим, и Саша понимали: Илья, скорее всего, прав. Впрочем, так было почти всегда. Илья у них был заводилой ещё с первого класса, и дружили они именно столько. Потом был институт, а потом — небольшое дело, которое они открыли втроём. Со стороны оно казалось безрассудным, а идеи Ильи — откровенно бредовыми. Но почему-то из раза в раз выходило так, что его решения оказывались единственно верными.
Саша вымотался до предела. Одна мысль о том, что надо подняться и снова куда-то тащиться, казалась пыткой. Но он всё-таки встал и поплёлся за друзьями, хотя промолчать не смог.
— Вот говорила мне мама: «Саш, ну зачем тебе это непонятное занятие? У нас в семье все водители детокаров, а ты куда?» — Он тяжело вздохнул. — «Одумаешься, Саш». И почему я не одумался? Работал бы себе с восьми до пяти, а потом лежал бы в тёплой квартире, перед телеком, потягивал бы пивко… А не месил бы грязь с двумя сумасшедшими.
Вадим и Илья переглянулись и рассмеялись. Сашка любил побубнить — за это они иной раз и звали его «Баба Шура с рынка». Саша не обижался, потому что ворчал не со злости. Да и правда: то, чем они занимались, ни в какое сравнение не шло с работой на заводе. Их дело было не только интересным, но и очень прибыльным: они реставрировали и продавали предметы старины. Такие вылазки были для них обычным делом. В глухих деревнях оставалось много пожилых людей, которые охотно избавлялись от старой рухляди — особенно если за неё платили.
Только в этот раз поход не задался. Они искали старые деревушки, которые, по идее, уже и не существовали. Хотя в их практике это встречалось постоянно: деревни нет ни на карте, ни в упоминаниях — вообще нигде, а люди там всё равно живут. Раньше везло. Сейчас — как-то нет. Несколько деревень прошли — и везде пусто.
— Вон, смотрите! — Илья указал вперёд.
Там и правда стоял старый дом, и над трубой тянулся тонкий дымок. Это была деревушка, но из видимых домов жилым казался только этот. Может, и ещё кто-то жил — просто отсюда не разглядеть.
Вперёд отправили Сашку: у него лучше всех выходило разговаривать. Минут через десять он вернулся, заметно оживлённый.
— Бабушка Феня очень обрадовалась. Она с удовольствием нас приютит. Так что пошли быстрее, у меня от этой сырости и холода уже нос хлюпает.
Они гурьбой ввалились в небольшой домик. На пороге их встретила бабуля — настоящий божий одуванчик, иначе и не скажешь.
— Проходите, ой… мокрые все. У меня как раз печка топится. Сейчас я чего-нибудь соображу горяченького.
Мужчины устроились на старом диване, огляделись. Илья ткнул Сашу в бок и взглядом показал на прялку. Это было настоящее произведение искусства — явно не этого века.
Чуть позже, за столом, разговор пошёл сам собой. Бабушка Феня рассказывала спокойно, но в голосе звучала усталость.
— Я ж в этой деревушке одна осталась. Михалыч был ещё через два дома. Да помер в том году. Неделю не знала. Потом пошла навестить — думаю, пропал куда-то. А он… всё. Пришлось идти в большую деревню сообщать, чтобы похоронили.
Вадим удивился искренне.
— А как же так? А дети? Они что, не знали, что отец пожилой уже?
Саша строго посмотрел на Вадима: тот явно не думал, что говорит. Было же видно — о детях тут и речи быть не может. Какой нормальный ребёнок оставит родителей в такой глуши? Но бабушка Феня только грустно улыбнулась и продолжила.
— Дети… Да разве нужны мы детям теперь? Это раньше, когда детишки маленькие были. Или когда мы в силах были, хозяйство держали — тогда наведывались. А теперь-то зачем… У меня Колька маленький был — ласкучий рос, как котёнок. Вечером сидим, а он прижмётся ко мне и говорит: «Я, мам, когда вырасту, буду всегда с тобой жить, чтобы у тебя всё было. А если мне придётся ехать куда-то, то всегда тебя с собой брать. Даже в командировку». Да Зина не такая была, но тоже всё твердили, что без меня никуда. А выросли, переженились… Свадьбы им всем хорошие справили. И не нужна стала мамка постепенно. Даже на свадьбу внуков и не пригласили. Да ничего, я не в обиде. Отжила своё. Обузой быть никому не хочется. Боязно только — помру, и похоронить будет некому. Ну, Клавка, что почту разносит, обещала заходить, как мимо проезжать будет, чтоб я не лежала долго…
Мужчины переглянулись. Илья кашлянул, словно не сразу нашёл слова.
— Вы хотите сказать, что дети к вам вообще не приезжают?
Бабушка Феня медленно качнула головой.
— Нет. Лет уж десять не были. Даже и не знаю, как они там, что с ними… Только надеюсь, что всё хорошо.
Илья вскочил так резко, будто его толкнули. Он не мог представить, что так бывает. У него родителей не было: погибли, когда он был совсем маленьким. Растила его бабушка — сейчас она была примерно в возрасте бабушки Фени. Илья не мог допустить даже мысли, что бросит свою бабулю или скажет ей хоть слово грубое. Она была ему родной, любимой, единственной.
— Так давайте позвоним им. Поговорите.
Хозяйка вздохнула. Она даже не заплакала — будто все слёзы уже давно закончились.
— Так что же вы думаете, не звонила? Звонила. И не раз. Ходила в большую деревню, оттуда и звонила. Только как слышат они, что это я, так трубку кладут. Не хожу больше.
Илья устал страшно, а ночью почти не спал — всё думал о несправедливости судьбы. Утром, когда только забрезжил рассвет, он вышел на крыльцо — и остолбенел. Вчера им было не до красот, а сейчас он наконец рассмотрел, где они оказались.
Рассвет был такой, что впору в обморок падать. Небо — бело-розовое. Даже верхушки деревьев казались какого-то нереального цвета. Чуть в стороне парило озеро, которого они вчера не заметили. Именно парило: над водой поднимался густой туман. Картину дополняли домики — в большинстве полуразрушенные. Всё вместе создавалось ощущение сказки, нереальности, будто это не место, а сон.
Он не выдержал, сбегал в дом, принёс фотоаппарат и сделал несколько снимков.
К вечеру бабушка проводила их до большой деревни. Если идти по самодельному мостику через речушку, оказалось — всего три километра.
— Бабушка Феня, вы не расстраивайтесь. Мы к вам ещё приедем. Буквально через несколько дней.
Она обнимала их и плакала.
— Приезжайте, конечно. Всё мне, старухе, не так одиноко.
На следующий день Илья собрал друзей. Вадим сразу прищурился.
— Я ещё вчера понял, что ты что-то задумал. Давай, выкладывай.
Илья улыбнулся и разложил перед ними несколько крупных фотографий.
— Вот. Посмотрите снимки. Вглядитесь. А потом вспомните, что вы видели у бабушки Фени в доме.
Саша кивнул.
— В доме — сплошная старина.
Илья не договорил вслух, но они поняли. И всё завертелось.
Бабушка Феня прожила ещё пять лет. И все эти годы — с удовольствием. Она помогала принимать гостей на загородной базе отдыха, со счастливой улыбкой рассказывала историю старых вещей, которые теперь украшали домики постояльцев. Постояльцев, кстати, было хоть отбавляй. А сама бабушка Феня стала там будто хозяйка Медной горы: строгая, тёплая, настоящая.
— Коль ты дома… — Калитка скрипнула, и на улицу вышел полный мужчина. Он распахнул её шире и усмехнулся. — Какие люди. Никак сестра меня навестить решила? Отравить, наверное, приехала.
Женщина с недовольным лицом прошла во двор.
— Нужно очень мне тебя травить. Забрался к чёрту на куличики, еле нашла.
Николай вздохнул.
— Так Борька женился. А ужиться с невесткой не получилось. Вот и сбежали на дачу. Ты-то чего приперлась? Столько лет носа не показывала.
Зина села на скамейку и помолчала, будто собиралась с мыслями.
— Дела тут такие. Ты у матери когда был в последний раз?
Николай поморщился.
— Тогда же, когда и ты. А что? Померла уже, наверное, давно.
Зина медленно покачала головой.
— В том-то и дело, что недавно. А знаешь ли ты, что у неё в последнее время творилось?
Николай раздражённо отмахнулся.
— Откуда мне знать? И вообще не понимаю, зачем ты эту тему завела.
Зина протянула ему рекламные буклеты.
— На. Полюбуйся. Пока мы тут с тобой почти в нищете живём, мамочка наша в бизнес ударилась. На хуторе у бабы Фени.
Он пролистал странички. На каждой — их мать, радушная, улыбающаяся, показывающая красивые места.
— Ничего себе… Вот ничего себе. — Он поднял глаза. — А мамка, значит, померла уже месяцев пять. Как думаешь, кому это всё достанется?
Николай вскочил.
— Так надо ехать! Юриста нанимать! Это ж какие деньжищи!
Зина хмыкнула.
— Так а я чего, думаешь, к тебе приехала? Впервые за много лет.
Брат и сестра что-то решали вместе. Совместно. И даже почти не ругались, хотя обычно дело доходило чуть ли не до драки.
Вадим вошёл в кабинет к Илье.
— Ты уже знаешь, что наследники нарисовались?
Илья улыбнулся.
— А то. С самого утра у меня тут орали. Руки размахивали. Требовали вернуть всё, что было у их матери. А именно — базу отдыха.
Вадим покачал головой.
— Как у такой хорошей женщины могли вырасти такие дети? Жалко бабу Феню. Если бы мы её раньше нашли, может, она бы ещё пожила…
Он сам же осёкся.
— Хотя не знаю. Ей всё-таки уже девяносто два было. Но знаешь… я рад, что мы с ней встретились. Она мне говорила, что хоть немного пожила так, как и не мечтала.
Вадим тяжело вздохнул.
— Сдержаться бы. Не наговорить бы гадости этим недодетям. Даже ни разу… Ай, что говорить. Черти они.
В четыре часа машина Ильи остановилась у нотариальной конторы. Вообще-то им туда и ехать было незачем. Бабушка Феня сразу, категорически, отказалась что-либо менять в документах.
— Зачем мне это? Вы хорошие. Мне живётся как у Христа за пазухой. А вам потом, после моей смерти, одна морока. Я лучше свой дом на вас отпишу, чтобы никаких сложностей.
Так она и сделала. И три друга стали владельцами не только дома бабушки, но и базы, и большого участка земли вокруг. Странно, что «детишки» об этом не знали. Хотя, может, юрист у них был плохой. А может, наивно надеялись на что-то по незнанию законов.
Зина и Николай бросали на друзей свирепые взгляды. Их юрист — лысый, потеющий мужчина — явно чувствовал себя не в своей тарелке. Когда он обещал, что «всё будет на мази», он и представить не мог, с кем столкнётся. Привык к тому, что наследство делят не самые умные родственники. А сейчас понимал: шансов нет. Потому что и наследства как такового тоже нет. У бабушки в банке был счёт, где лежала лишь её последняя пенсия.
Заседание вышло шумным и даже смешным. Илья с улыбкой наблюдал, как дети бабушки Фени сначала пытались кричать на них, потом давили на нотариуса, а в конце, когда стало окончательно ясно, что им ничего не светит, кинулись разбираться со своим юристом. Вадим вмешался и не дал прибить дрожащего мужичка.
Тогда Николай, выглядывая из-за спины сестры, заорал:
— Обвели старуху вокруг пальца! Да по вам тюрьма плачет! Я этого так не оставлю!
Саше всё это окончательно надоело. Он подошёл вплотную к Николаю и сказал тихо, но так, что тот побледнел.
— Я вообще человек спокойный. Но сейчас мне очень хочется сломать тебе нос. Ты когда в последний раз мать навещал? Лекарства ей возил? Дрова помогал заготавливать? Да на тебя самого надо в суд подать. И с вас высчитать деньги на похороны. И вообще…
Николай бешено завертел глазами.
— Какие деньги? Нет у меня никаких денег!
Через минуту его и след простыл. Следом бросилась Зина.
— Колька! Ты куда? Ты что, просто так сдашься? Стой! Никогда не умел ничего добиваться!
Друзья стояли на крылечке и смотрели, как сестра всё-таки догнала Николая и со всей силы огрела его сумкой по спине. Он остановился, и они начали ругаться прямо посреди улицы. Голоса становились всё громче.
Вадим вздохнул.
— Как бы до драки не дошло.
Илья пожал плечами.
— У них, похоже, такое общение в порядке вещей. Хорошо, бабушка Феня этого не видит. Поехали, дел много.
Они уехали и уже не увидели, как разговор всё-таки перешёл в новую стадию. Зина лупила брата сумкой куда ни попадя, а он, прикрывая лицо одной рукой, другой пытался сумку отобрать. Вокруг начала собираться толпа зевак, и люди уже вполголоса делали ставки, кто выйдет победителем.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: