Ланди лежал на своей подстилке, когда что-то тёплое и лёгкое шлёпнулось рядом с его мордочкой. Щенок чихуахуа попытался поднять голову — задние лапки снова не слушались, передние едва шевелились. Он успел разглядеть серую птицу с одним странно согнутым крылом, прежде чем она деловито переступила своими розовыми лапками и устроилась прямо на его боку.
— Герман, ты куда? — Сью Роджерс, основательница приюта, обернулась на характерное воркование. — Ох, ну ладно, полежи немного, только щенка не напугай.
Но Ланди не испугался. Наоборот — впервые за три дня пребывания в приюте что-то внутри него потеплело. Словно маленькое живое существо принесло с собой не просто тепло перьев, а какое-то странное успокоение.
Герман повернул голову набок — его круглый глаз внимательно разглядывал щенка. Птица тихонько заворковала, совсем не так, как обычно, когда отгоняла других голубей от кормушки или выражала недовольство шумными попугаями из соседней вольеры.
— Что, приятель, тебе тоже досталось? — прошептал Ланди, хотя знал, что его никто не поймёт.
Но голубь будто услышал. Он аккуратно переступил ближе к мордочке щенка и осторожно, совсем нежно коснулся клювом его уха. Не клюнул — именно коснулся, как касаются чего-то очень хрупкого и дорогого.
У Ланди защипало в носу. Ему было всего два месяца, когда заводчик швырнул его в переноску со словами: "Зачем мне бракованный товар?" Спинной мозг оказался травмирован — то ли при родах, то ли из-за неудачного гена. Щенок не понимал медицинских терминов, но отлично чувствовал, что его считают ненужным.
А вот этот растрёпанный голубь с кривым крылом почему-то смотрел на него совсем по-другому.
— Герман тут уже восемь месяцев живёт, — Сью присела рядом с необычной парой. — Его сбила машина, крыло срослось неправильно. Видишь, как висит? Он больше никогда не полетит. Сначала думала, что найду ему дом, но кому нужен голубь-пешеход? Да и характер у него не сахар — всех гоняет, со всеми воюет. Даже удивительно, что к тебе потянулся.
Сью погладила Ланди по голове и ушла проверять других подопечных. А голубь остался. Он осторожно прошёлся вокруг щенка, изучая его с разных сторон, потом решительно вспорхнул (настолько, насколько позволяло повреждённое крыло) и плюхнулся прямо на спину Ланди.
Щенок замер. Птица была удивительно лёгкой, почти невесомой. Она устроилась между его лопатками, распушила перья и затихла. Сквозь тонкую шёрстку Ланди ощущал тепло её тельца, слышал тихое, почти незаметное дыхание.
"Это неправильно, — подумал щенок. — Голуби не сидят на собаках. Собаки гоняют голубей. Но мне... мне так хорошо".
С этого дня Герман не отходил от Ланди. Когда щенку приносили еду, голубь ждал рядом, не пытаясь украсть ни кусочка. Когда Ланди дремал, птица устраивалась у его живота, а иногда и вовсе забиралась на спину, словно высиживая птенца.
— Я думала, у нас самец, — призналась однажды Сью своему ассистенту Крису, наблюдая за друзьями. — Но посмотри на это поведение. Чистой воды материнский инстинкт.
— Может, просто узнал в щенке родственную душу? — предположил Крис. — Оба травмированы, оба отвергнуты. Оба не такие, как все.
Герман и правда вёл себя, как заботливая мать. Он приносил Ланди свои находки — то пёрышко, то камушек интересной формы. Укладывал их рядом со щенком, тихонько воркуя. Когда рядом оказывался кто-то из других животных, голубь распушал перья и вытягивал шею, принимая угрожающий вид.
— Эй, Герман, это же просто котёнок, — смеялась Сью. — Он не тронет твоего дружка.
Но голубь не отступал, пока чужак не уходил на безопасное расстояние. А потом возвращался к Ланди и долго и тщательно перебирал клювом его шёрстку, словно проверяя, всё ли в порядке.
Однажды ночью Ланди проснулся от того, что задние лапы сводила острая боль. Он тихонько скулил, пытаясь сдержаться, но слёзы сами текли из глаз. И тут что-то тёплое прижалось к его мордочке. Герман. Он не спал — как будто караулил, ждал, не понадобится ли он.
Голубь прижался всем телом к щенку, распустив крылья настолько, насколько мог. Здоровое крыло почти полностью накрыло голову Ланди, а повреждённое беспомощно свисало сбоку. Но птица старалась изо всех сил — согревала, утешала, просто была рядом.
— Спасибо, — прошептал щенок в мягкое оперение.
Боль никуда не делась, но стало легче. Будто кто-то разделил её пополам.
Недели шли. Ланди начал понемногу двигаться — сначала научился переворачиваться, потом ползать, опираясь на передние лапы. Герман сопровождал каждое его достижение радостным воркованием, кружился рядом (настолько, насколько позволяло его крыло), подбадривал.
Сотрудники приюта с умилением наблюдали за необычной парой. Многие специально приходили посмотреть, как голубь "высиживает" щенка.
— Знаете, о чём я подумала? — сказала как-то Сью, глядя на спящих друзей. — Мы всегда считали Германа агрессивным и необщительным. А он просто ждал того, кому сможет отдать свою любовь. Кого сможет защищать и о ком заботиться. Ему не нужна была компания — ему нужна была цель.
— А Ланди нужен был кто-то, кто покажет, что он не бракованный, — добавил Крис. — Что он достоин любви, несмотря ни на что.
Через два месяца для Ланди нашлась семья. Молодая пара без детей, которая готова была возить щенка на реабилитацию, делать массажи, обеспечивать всем необходимым.
— Мы влюбились в его историю, — призналась будущая хозяйка. — Такой маленький, а уже такой боец. И эта дружба с голубем... Знаете, это так трогает.
Когда настал день расставания, Сью почти час не могла подойти к вольеру. Она представляла, как тяжело придётся Герману. Птица привязалась к щенку всем своим маленьким голубиным сердцем.
Ланди посадили в переноску. Герман забеспокоился — он заметался по подстилке, заглядывал в прутья клетки, пытался протиснуться внутрь. Когда понял, что не получается, голубь принялся истошно ворковать — громко, требовательно, отчаянно.
— Герман, милый, всё хорошо, — Сью взяла птицу на руки. — Ланди едет в новый дом, где о нём позаботятся. Где ему сделают лучше. Ты же этого хочешь, правда?
Голубь затих, но его маленькое тельце дрожало. Он провожал взглядом переноску, в которой скулил Ланди.
— Герман! — щенок впервые громко залаял. — Не уходи! Не оставляй меня!
Птица рванулась из рук Сью, неловко взмахнула крыльями и шлёпнулась на пол. Она побежала за переноской, смешно подпрыгивая на своих тонких лапках.
У Криса, который нёс переноску, на глаза навернулись слёзы. Он остановился.
— Сью, я не могу это сделать.
— Подожди минутку, — Сью подняла Германа и поднесла к переноске. Голубь просунул голову между прутьями и дотронулся клювом до носа Ланди. Один раз. Второй. Третий.
— Ты будешь счастлив, — словно говорил он. — Я позабочусь об этом. Даже издалека.
Ланди тихонько скулил, лизнул клюв своего друга.
— Я никогда тебя не забуду. Ты первый, кто не посчитал меня испорченным.
Герман отстранился. Он расправил перья, выпрямился — будто показывая, что справится. Что всё будет хорошо.
Когда машина уехала, голубь долго стоял у окна, глядя вслед. Потом развернулся и деловито направился к кормушке. Жизнь продолжалась. Но теперь в ней появилась память о маленьком щенке, который научил старого голубя главному — что ограниченные возможности тела не ограничивают способность любить.
— Не грусти, Герман, — Сью погладила птицу. — В приют поступил новый подопечный. Котёнок с повреждённым позвоночником. Ему будет нужна поддержка. Как думаешь, справишься?
Голубь повернул к ней голову. В его круглом глазу промелькнуло что-то похожее на решимость. Он заворковал — тихо, но твёрдо.
"Справлюсь. Я же знаю теперь, как это делается. Как спасать тех, кого другие считают безнадёжными. Как дарить тепло, когда кругом холодно. Как просто быть рядом, когда больно и страшно".
Сью улыбнулась сквозь слёзы. В этом мире было много разбитых существ. Но некоторым из них везло встретить тех, кто склеивал их по кусочкам. Не физически — этим занимались врачи. А как-то глубже, важнее. На уровне души.
Герман расправил своё кривое крыло и направился к вольеру, где сидел испуганный котёнок. У него была работа. Очень важная работа.
Подписывайтесь в ТГ - там контент, который не публикуется в дзене!