Ксения смотрела на мужа через тонкое стекло бокала с минеральной водой, и в ее серо-зеленых глазах не было ни капли тепла. Игорь увлеченно рассказывал о новой приставке, которую он присмотрел «для их общего досуга», совершенно не замечая, как пальцы жены выстукивают по столешнице из натурального камня рваный, раздраженный ритм.
В этой просторной квартире на тридцать восьмом этаже, где каждый метр стоил как его годовая зарплата в те времена, когда он еще пытался работать сам, Игорь чувствовал себя хозяином. Но Ксения знала правду: он был здесь всего лишь затянувшимся элементом интерьера.
– Игорь, ты заглядывал в отчеты по фонду «Вектор»? – прервала она его монолог о графике и спецэффектах.
Муж на мгновение запнулся, вилка с куском стейка замерла у самого рта.
– Ксюш, ну ты же знаешь, я больше по связям с общественностью. Цифры – это твое. Зачем мне туда лезть, если у тебя все под контролем?
Ксения едва заметно усмехнулась. Под контролем у нее было гораздо больше, чем он мог вообразить. Последние два года их брака стали для нее обузой. Игорь оброс ленью, как старый корабль ракушками. Он стал предсказуемым, скучным и, что самое непростительное, начал считать ее успех своим собственным.
Неделю назад на благотворительном вечере он имел неосторожность заявить их общим партнерам, что «мы с Ксенией думаем расширять филиальную сеть». Это «мы» резануло ее сильнее, чем тупой нож по нежному мясу.
– Ты прав. Цифры – это мое, – Ксения поднялась из-за стола, поправив идеально сидящий темно-синий жакет. – Кстати, я перевела на твой личный счет, тот, что мы открыли для «инвестиционных нужд», пять миллионов. Нужно будет завтра подписать платежные поручения. Там какие-то формальности с закупкой оборудования для нового офиса.
Игорь просиял. Суммы с шестью нулями всегда действовали на него как валерьянка на кота.
– Конечно, дорогая. Без проблем. Ты же знаешь, я всегда поддержу твои начинания.
Он подошел к ней, пытаясь приобнять за плечи, но Ксения ловко ускользнула, сделав вид, что поправляет штору. От него пахло дорогим парфюмом, который купила она, и той специфической уверенностью человека, который ни разу в жизни не принимал по-настоящему сложных решений.
– Завтра в офисе в десять, – бросила она через плечо. – Не опаздывай. Марина Владимировна звонила, просила заехать к ней, но я сказала, что ты будешь занят важными делами.
Игорь довольно кивнул. Ему льстило, когда Ксения называла его безделье «важными делами» перед матерью.
На следующее утро в офисе все было готово. Ксения сидела в своем кресле, наблюдая через панорамное окно, как Игорь паркует свой внедорожник на ее личном месте. Она уже знала, что через три часа этот автомобиль будет арестован, как и все остальное.
На столе перед ней лежала папка. В ней не было никаких документов на оборудование. Там были выписки со счетов, подтверждающие, что Игорь, пользуясь правом подписи, перевел те самые пять миллионов на счет фирмы-однодневки, зарегистрированной на его старого школьного друга. И Ксения лично позаботилась о том, чтобы этот друг уже давал показания, что Игорь «хотел обналичить деньги за спиной у жены».
Дверь открылась, Игорь вошел в кабинет, сияя улыбкой.
– Ну, где тут расписаться, чтобы стать еще успешнее? – пошутил он, подходя к столу.
Ксения молча пододвинула ему лист. Это был не договор. Это было признание в нецелевом расходовании средств компании и добровольный отказ от любых претензий на имущество Ксении в случае расторжения брака.
Игорь бегло глянул на текст, и его лицо начало медленно приобретать оттенок офисной бумаги.
– Ксюш... это что? Какая-то шутка? Тут написано... про какие-то махинации.
– Это не шутка, Игорек. Это твоя инвестиция в развод. Ты только что перевел пять миллионов в никуда. И у меня есть все доказательства, что ты сделал это осознанно.
– Ты с ума сошла? Ты сама сказала мне подписать! – он вскочил, опрокинув стул. – Я сейчас же позвоню маме!
– Звони, – Ксения сложила руки на груди. – Марина Владимировна очень расстроится, когда узнает, что ее сыну грозит до десяти лет за мошенничество в особо крупном размере. А если ты подпишешь этот отказ и мировое соглашение, я просто закрою на это глаза. И ты уйдешь тихо. В том, что на тебе сейчас надето.
Игорь смотрел на нее, и впервые за семь лет брака он увидел в этой женщине не любящую жену, а беспощадного хищника, который все это время просто выжидал удобного момента, чтобы захлопнуть капкан.
В этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появилась Марина Владимировна, бледная и с дрожащими руками. Ксения заранее вызвала ее «на серьезный разговор о будущем сына».
– Игореша... что же ты натворил? – прошептала мать, глядя на лежащие на столе бумаги. – Ксения мне все рассказала... Как ты мог так подставить ее фирму?
Ксения довольно зажмурилась. Свекровь, свято верившая в непогрешимость невестки-кормилицы, была последним гвоздем в крышку его гроба.
***
Марина Владимировна судорожно сжимала ручку своей дорогой сумки – подарка Ксении на прошлый день рождения. Она смотрела на сына так, будто видела его впервые. В кабинете пахло дорогим кофе и кожей, но Игорю казалось, что воздух выкачали насосом.
– Ксюшенька, ну как же так... – голос свекрови дрожал. – Пять миллионов? Игореша, зачем тебе такие деньги? Мы же ни в чем не нуждались. Ты же говорил, что у тебя все схвачено, что вы вместе...
– Мама, не слушай ее! – Игорь шагнул к матери, но Ксения ледяным жестом указала ему на место. – Она все подстроила! Она сама дала мне эти бумаги!
Ксения спокойно перевернула страницу в папке.
– Я дала тебе распоряжение на оплату серверов, Игорь. А ты, – она сделала паузу, выделяя каждое слово, – отправил их на счет фирмы «Альфа-Трейд». Владелец которой, твой друг детства Пашка Селиванов, уже два часа как дает показания в отделе. Он утверждает, что ты обещал ему процент за «обнал».
Игорь почувствовал, как по спине потек холодный пот. Пашка. Трус и неудачник, которого он хотел «облагодетельствовать», чтобы хоть перед кем-то выглядеть важным боссом. Ксения знала про Пашку. Она знала про все.
– Мама, это ложь! – закричал Игорь, но Марина Владимировна отшатнулась от него.
– Ложь? – Ксения подняла бровь. – Игорь, я полгода закрывала глаза на то, как ты выносишь из дома наличность, как оплачиваешь своей сестре Ольге кредит за машину с моей корпоративной карты. Я думала, ты просто слабый. Но воровство... этого я не потерплю.
Она повернулась к свекрови, и ее голос стал вкрадчивым, почти сочувствующим.
– Марина Владимировна, вы же понимаете, что если дело пойдет в ход, я не смогу его остановить. Репутация агентства – это все. Мне придется подать иск. Игорь сядет. А квартиру, в которой вы живете... ее придется выставить на продажу, чтобы покрыть убытки компании.
Свекровь охнула и опустилась на гостевой стул, прижимая платок к губам. Она знала, что у Ксении слова с делом не расходятся.
– Пожалуйста... Ксюша, не надо полиции, – запричитала Марина Владимировна. – Игореша, подпиши все, что она просит! Слышишь? Подпиши! Мы уедем, мы ничего не возьмем... только не в тюрьму!
– Мама, ты что, не понимаешь?! Она меня голым на улицу выкидывает! – Игорь сорвался на визг.
– Ты сам себя туда выкинул, когда решил, что умнее меня, – Ксения пододвинула к нему ручку. – Итак. Первый документ – твое признание в хищении. Оно останется у меня в сейфе. Второй – соглашение о разделе имущества, по которому ты признаешь, что все нажитое в браке куплено на мои личные средства. И третий – заявление на увольнение по собственному.
Игорь посмотрел на ручку. Она была тяжелой, из чистого серебра, с золотым пером. Его собственная подпись сейчас казалась ему смертным приговором.
– А если я не подпишу? – прошипел он, глядя на жену с ненавистью. – Мы в браке семь лет. По закону половина этого офиса – моя. И половина счетов тоже. Ты не сможешь доказать все так быстро. Суд будет длиться годами.
Ксения улыбнулась. Это была улыбка человека, который уже прочитал последнюю страницу книги, пока остальные застряли на предисловии.
– Суд будет длиться долго, это правда. Но эти годы ты проведешь не в суде, Игорь. Ты проведешь их в СИЗО, ожидая экспертиз по «Альфа-Трейду». И поверь мне, твоя камера будет далеко не такой уютной, как наш пентхаус.
Она взглянула на часы.
– У тебя пять минут. Потом я нажимаю кнопку вызова охраны, и они передают тебя наряду, который уже ждет на проходной.
Марина Владимировна схватила сына за руку, ее пальцы впились в его дорогой пиджак.
– Подпиши, Игорек... умоляю. Она же ведьма, она уничтожит нас. Подпиши и пойдем отсюда.
Игорь дрожащей рукой взял ручку. Металл холодил пальцы, вызывая тошноту. Он быстро, не читая, поставил размашистые подписи на всех трех бланках. Ксения молча забрала листы, подула на чернила и спрятала их в папку.
– Свободен, – коротко бросила она. – Вещи из квартиры тебе привезут в камеру хранения на вокзале. Ключи оставь на столе.
Игорь выложил связку. Брелок с логотипом их любимого отеля в Ницце глухо стукнул о столешницу. Он развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь на мать. Марина Владимировна, семеня, бросилась за ним, бросив на Ксению последний, полный ужаса взгляд.
Когда дверь закрылась, Ксения подошла к окну. Она чувствовала странную пустоту. Победа была легкой, почти скучной. Она достала телефон и набрала номер.
– Алло, мама? Да, все закончилось. Он подписал. Да, Пашку можешь отпускать, скажи, что претензий нет, его «гонорар» переведут вечером.
Она замолчала, слушая восторженную тираду матери. Вдруг взгляд Ксении зацепился за небольшую коробочку, спрятанную за монитором Игоря. Она протянула руку и открыла ее.
Внутри на бархатной подушечке лежали серьги. Изумруды в обрамлении мелких бриллиантов. И записка, написанная корявым почерком мужа: «Ксюш, я знаю, что я не подарок. Но я очень стараюсь быть достойным тебя. С годовщиной, любимая. Твой И.».
Ксения нахмурилась. До их годовщины было еще две недели. Она повертела серьги в руках. В голове щелкнуло: цена этих сережек примерно равнялась той сумме, которую он «вынес» из дома за последние полгода.
В этот момент телефон в ее руке снова завибрировал. Сообщение от службы безопасности: «Ксения Викторовна, объект покинул здание. Но есть нюанс. За ним следили не только мы».
Ксения замерла, не выпуская серьги из рук. Зеленые грани камней насмешливо сверкнули под лампами кабинета. Нюанс? В ее мире нюансы обычно стоили дорого и пахли проблемами.
– Что значит «не только мы»? – бросила она в трубку, чувствуя, как внутри разрастается холодная, расчетливая пустота.
– За объектом закрепился серый седан, госномер заляпан грязью. Вели от самого бизнес-центра. И, Ксения Викторовна... они не похожи на полицию. Скорее на тех, кому Игорь задолжал лично.
Ксения медленно опустилась в кресло. Значит, пять миллионов Пашке Селиванову были не просто попыткой «насолить» жене или красиво погулять. Это была судорожная попытка закрыть дыру, о которой она не знала. Игорь играл в крупные игры на чужом поле, надеясь, что статус «мужа хозяйки агентства» станет его вечным щитом.
Она посмотрела на подписанные бумаги. Юридически она была чиста. Игорь признал вину, отказался от активов, подписал себе приговор. Но теперь этот приговор превращался в нечто иное. Если его перехватят кредиторы раньше, чем он доберется до вокзала, ее триумф превратится в громкий скандал с криминальным душком.
– Мама, – Ксения снова набрала Галину Степановну. – Переиграй все. Пашку не отпускай. Скажи, что деньги застряли на проверке. И пусть Селиванов напишет Игорю, что ждет его в промзоне у порта.
– Ксюша, ты чего удумала? – голос матери в трубке был полон тревоги. – Ты же его уже вышвырнула. Забудь!
– Я не могу забыть то, что может прийти ко мне домой с обыском, – отрезала Ксения. – Игорь – это долг, который я должна аннулировать полностью.
Она вышла из офиса, накинув на плечи кашемировое пальто. На улице начинался мелкий, колючий дождь. У входа ее ждала черная машина. Ксения села на заднее сиденье и коротко кивнула водителю: «К порту».
Когда они приехали, сумерки уже плотно накрыли бетонные заборы и ржавые краны. Игорь стоял у старого склада, сжимая в руках спортивную сумку – все, что осталось от его роскошной жизни. Его плечи были опущены, а лицо в свете фар казалось серым пятном. Серая машина, о которой предупреждала охрана, стояла в пятидесяти метрах, не глуша мотор.
Ксения вышла из автомобиля. Каблуки звонко застучали по мокрому асфальту.
– Пришел за деньгами, Игорек? – ее голос разрезал тишину, как скальпель.
Игорь вздрогнул.
– Пашка написал... что ты все заблокировала. Ксения, пожалуйста. У меня нет времени. Эти люди... они не будут ждать.
– Я знаю, – она подошла почти вплотную. – Я знаю про твои ставки, про «бизнес-ангелов», у которых ты брал под мой честный имидж. Ты ведь не просто воровал. Ты подставлял меня под пули.
Из серого седана вышли двое. Крепкие мужчины в кожаных куртках не спеша направились к ним. Игорь попятился, едва не споткнувшись о бордюр.
– Ксюша, помоги... – прошептал он. – Ты же все можешь. Один звонок, одна проводка... я отработаю. Я буду кем угодно.
Ксения посмотрела на него с интересом, какой проявляет энтомолог к раздавленному насекомому. Она достала из кармана тот самый бланк с его признанием и зажигалку.
– Видишь это? Твой билет на волю. Если я это сожгу, тебя заберет полиция за мошенничество. Там тебя эти ребята не достанут. Несколько лет в безопасности, за казенный счет. Как тебе такая сделка?
Игорь посмотрел на приближающихся коллекторов, потом на Ксению. В его глазах отразился первобытный ужас. Он понял: жена не спасает его. Она выбирает для него вид казни.
– Ксения, нет... – выдохнул он.
– Или, – она убрала зажигалку, – я отдаю им бумаги, подтверждающие, что ты больше не имеешь отношения к моему капиталу. И они решают вопрос с тобой здесь и сейчас. У тебя есть минута, Игорь.
Один из мужчин в кожанке остановился в паре шагов.
– Ксения Викторовна? Мы к вам претензий не имеем. Нам нужен только этот сказочник. Он задолжал серьезным людям.
Ксения перевела взгляд на мужа. В этот момент она не чувствовала ни гнева, ни обиды. Только глубокое, ледяное удовлетворение от того, как идеально выстроена шахматная партия.
– Забирайте, – небрежно бросила она, протягивая мужчинам папку с документами о разводе и разделе имущества. – Теперь он – свободный агент. И все, что на нем надето, – тоже ваше.
Игорь закричал, когда его схватили под руки, но звук быстро захлебнулся в шуме дождя. Ксения развернулась и пошла к своей машине, не оборачиваясь. Она знала, что по закону ей ничего не грозит. Она просто защитила свои активы.
Позже, сидя в пустом пентхаусе с бокалом вина, Ксения поймала свое отражение в панорамном стекле. Темно-каштановые волосы рассыпались по плечам, серо-зеленые глаза казались почти черными в этой тишине. На тумбочке все еще лежала коробочка с изумрудными серьгами.
Она понимала, что завтра город наполнится слухами. Кто-то скажет, что она – чудовище, бросившее мужа в беде. Кто-то восхитится ее твердостью. Но правда была в том, что внутри нее больше не осталось места для человеческих чувств. Семь лет брака были просто длительной командировкой, из которой она вернулась с прибылью.
Ксения взяла серьгу и приложила к мочке уха. Красиво. Холодный камень приятно холодил кожу. Она вспомнила корявую записку Игоря про «стараюсь быть достойным». Ей не нужен был достойный. Ей нужен был управляемый. А когда инструмент ломается, его просто выбрасывают. Даже если этот инструмент когда-то называл тебя «любимой».