В Москве человек без бумаги — это даже не призрак. Призрак хотя бы обладает правом на личную историю и цепи, которыми он может греметь по ночам. Человек без регистрации в нашем мегаполисе — это просто прозрачное пятно на фоне кирпичной кладки, которое старается не отсвечивать в сторону ближайшего сержанта. И вот на востоке столицы, где панельные многоэтажки подпирают серое небо с таким видом, будто они его лично построили, развернулась драма, достойная кисти передвижников и пера лучшего судебного хрониста.
Офис «фирмы» располагался в обычной квартире, где пахло одновременно жареным луком и свежей типографской краской. Это был своего рода магический салон: здесь из обычного человека, прибывшего с одной лишь тюбетейкой и смутными надеждами, делали Полноправного Субъекта Трудовых Отношений. Главным мастером был Бахтияр — человек с печальными глазами и пальцами, испачканными фиолетовыми чернилами так густо, будто он ими обедал.
«Понимаешь, — говорил Бахтияр очередному клиенту, вертя в руках бланк миграционной карты, — граница — это понятие чисто философское. Ты ее фактически не пересекал, а печать говорит — пересекал. Кто более прав в этой системе координат: ты или печать? Конечно, печать. Печать никогда не врет, у нее государственная совесть и резиновое основание».
Клиент, молодой парень в куртке цвета испуганного фламинго, шмыгал носом и уточнял детали сделки. За три тысячи рублей здесь предлагали «минимум выживания», а за двадцать — полный пакет «московского благополучия», включая фальшивые трудовые договоры и уведомления о прибытии. Для тех, кто хотел устроиться в местный «Жилищник» и стать повелителем метлы с юридическим обоснованием, существовали спецпредложения. Спрос был колоссальный. Каждый день десятки людей несли сюда свои кровные, заработанные на стройках и в курьерских сумках, чтобы купить себе немножко легальности.
Но, как говаривал мой знакомый капитан милиции: «Если в первом акте на стене висит ордер на обыск, в третьем он обязательно выстрелит». В тот день в квартиру постучали. Постучали не так, как стучит сосед за щепоткой соли, а так, как стучит сама Судьба, обутая в казенные берцы сорок пятого размера.
— Открывайте, ГУУР МВД, — раздался голос, в котором металла было больше, чем в старом «Москвиче».
Бахтияр посмотрел на стопку свеженапечатанных бланков. Бланки ответили ему равнодушным типографским молчанием. Кажется, аудит пришел раньше, чем он успел обновить антивирус на своем ноутбуке. Дверь не то чтобы открыли — ее скорее упразднили как досадное препятствие. В комнату вошли люди, чей вид не оставлял сомнений в серьезности их намерений: оперативники из УВД по Восточному округу, бойцы МУРа и суровые сотрудники Погранслужбы ФСБ. Последние смотрели на фальшивые отметки о пересечении государственной границы с особой профессиональной ревностью.
Официальный представитель МВД Ирина Волк позже опишет это в своем канале сухим и четким слогом, но в самой квартире все выглядело как финал крайне неудачной пьесы. На столе лежали горы штампов. На вопрос оперативника о происхождении этой коллекции Бахтияр только и смог выдавить, что это его старое хобби, мол, с детства питает слабость к геометрии и изделиям из каучука. Майор, упаковывая доказательства в прозрачный пакет, меланхолично заметил, что геометрия у «мастера» теперь будет исключительно в клеточку.
Обыск шел по всем канонам: из-под диванов извлекались поддельные трудовые договоры, из шкафов — регистрационные бланки. Каждая бумажка была маленьким кирпичиком в стене, которую эти люди строили между законом и суровой реальностью. Задержанных выводили по одному под одобрительные взгляды местных старушек, которые давно подозревали, что в этой квартире печатают не только кулинарные рецепты.
— Куда мы? — спросил один из подельников Бахтияра, когда его усаживали в машину.
— В историю, — ответил тот. — В историю уголовного дела по части второй статьи 322.1. Группой лиц, по предварительному сговору. Это тебе не чебуреками на вокзале торговать.
Москва — город большой. Она ежедневно переваривает тысячи людей, судеб и документов. Но иногда механизм дает сбой, когда в него попадает слишком много фальшивой бумаги. Сейчас полиция устанавливает всех «клиентов» этой лавочки. Некоторых уже нашли и вежливо попросили покинуть страну, напомнив, что право на московский воздух нельзя купить в переходе или в сомнительной квартире на окраине. Настоящим в этой истории остается только одно — срок. Его, в отличие от миграционной карты, подделать еще никому не удавалось.