– Да ты мне родня, в конце концов, или кто?! – голос Веры, словно осколок льда, полоснул по щеке сквозь динамик телефона.
– Господи, Вера… – прошептала я, закатив глаза. – Ну, право слово, нашла из-за чего смертельно обидеться.
– Да, представь себе, нашла! У меня свадьба через месяц, а ты…
Я нежно покачивала Семку на руках. Он только-только задремал после кормления, и его мягкая, влажная макушка источала нежный аромат молока. Телефон, предательски скользкий, я зажала между плечом и ухом, руки были заняты этим маленьким, сонным комочком.
– Вер, ну я же тебе уже все объяснила, – с напускным терпением произнесла я, – у меня ребенку всего два месяца. Какая тут организация девичника?
– Не можешь или не хочешь? – Вера ощетинилась, готовая к атаке.
– Я не то чтобы не хочу, – отчеканила я каждое слово. – Я просто физически не могу! Вера, ну войди в положение, я в декрете. Я сейчас не работаю. У меня нет никакой возможности организовать тебе праздник по блату.
– По какому еще блату?! – взвизгнула она, едва не оглушив меня. – Мне нужно чтоб бесплатно! Ты что думала, я тебе просто так звоню, от нечего делать, что ли? С "блатом" и я найду! А ты… Слушай, ну ты же там, можно сказать, своя, все знаешь, все можешь! Я же не прошу тебя вагон угля разгрузить, а потом деньги мне отдать. Подумаешь, пару звоночков сделать, делов-то!
Если бы все и правда ограничивалось только «парой звоночков»… Организация праздника сама по себе - минное поле. А если заказчик – Вера, то перед погружением в этот кошмар следовало бы принять лошадиную дозу успокоительного и заранее записаться на курс реабилитации к психотерапевту.
Потому что угодить Вере было, мягко говоря, задачей из области невозможного.
Помимо площадки, которая, несомненно, окажется слишком дорогой, слишком дешевой, слишком светлой, слишком темной (нужное подчеркнуть), предстояло уговаривать фотографа, который, конечно же, запросит непомерную сумму, умолять ведущего нарисовать что-то смешное, и при этом не пошлое, а потом еще выбивать скидки на кейтеринг… Нужно будет унижаться перед начальством, выпрашивать одолжения у коллег, а потом, в день "Х", отвечать за каждую, даже самую незначительную, оплошность. Потому что, если хоть что-то пойдет не так, виновата буду только я.
— Вера, ну обратись ты в агентство, в конце концов, — выдохнула я, чувствуя, как силы покидают меня. — Я могу контакты подкинуть…
— Не надо, — отрезала золовка ледяным тоном и оборвала связь.
Я попыталась вернуться к прерванным делам, глотнуть хоть немного покоя. Но предчувствие липкой паутиной оплетало душу. Я знала: мой отказ не останется безнаказанным.
Так и случилось. Вечером, когда я, склонившись над ноутбуком, тщетно пыталась выкроить хоть пару копеек фрилансом, в прихожей хлопнула дверь — вернулся Толик.
— Мамочка! — прогрохотал он, вторгаясь в тишину дома. — Мамочка, ты где?
После рождения Семки он упрямо твердил это «мамочка», словно пытаясь нащупать опору в изменившемся мире.
— Здесь я, здесь… — пробормотала я, понимая всю тщетность попыток укрыться. — Где же мне еще быть с двухмесячным младенцем, который висит на груди каждые три часа и засыпает только в укачивающих объятиях?
Толик ворвался в комнату, даже не взглянув на колыбель сына. Его голос резал воздух:
— Вера звонила мне на работу! Говорит, ты наотрез отказываешься помогать ей с девичником!
— Толик, умоляю, тише, — взмолилась я. — Он только-только заснул.
— Почему ты ей не помогаешь? — тон мужа стал чуть мягче, но стальные нотки никуда не исчезли. — Там же всего-то пара звонков. Тебе жалко, что ли?
Вот и он туда же… Пара звонков. Как же все просто, когда не ты платишь по счетам.
— Толик, я вымотана, — прошептала я, осторожно опуская сына в кроватку.
Взгляд упал на посиневшие от усталости руки. Спина пронзила острая боль. Я уже и забыла, что такое нормальный сон, когда можно вытянуться во весь рост, а не скрючиваться в три погибели на краю кровати.
— Все устали! — скривился он. — Я тут, между прочим, надрываюсь на двух работах, чтобы вас с сыном прокормить! А ты сидишь дома, в четырех стенах! Могла бы и для родни постараться!
— Я не просто сижу дома, Толик, — возразила я, стараясь сохранить остатки самообладания, — я ращу твоего сына.
— Нашего! — машинально поправил он.
В этот момент зазвонил телефон. Толик взглянул на экран, и лицо его преобразилось.
— Да, Верунчик, — в голосе зазвучали медовые нотки, от которых еще год назад трепетало мое сердце.
Связь была настолько хорошей, что я ловила каждое слово.
— Ну что там? — нетерпеливо щебетала она. — Лед тронулся?
— Практически, — расплылся муж в улыбке.
— Давай же, мне нужно гостям ответы давать!
— Да не вопрос, Верунчик. Сейчас все уладим.
И вот тут я вскипела по-настоящему. Ярость, до этого тлевшая где-то глубоко внутри, вдруг вырвалась наружу огненным смерчем. Я выхватила телефон, словно оружие, и прижала трубку к уху.
– Хватит! – прорычала я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Хватит решать за меня! Вера, забудь! Никакого девичника! Ни за какие коврижки, ни за «спасибо», ни по дружбе! У меня ребенок, которому нужна мать, а не загнанная лошадь, выбивающаяся из сил!
– Соня… – робко пролепетала Вера, явно смущенная такой реакцией. – А чего ты так орешь-то?
– Потому что по-нормальному до вас не доходит! – я перевела взгляд, полный гнева, на мужа, обращаясь теперь к ним обоим. – Неужели слово «нет» в вашем лексиконе отсутствует напрочь? Вас что, так воспитали, что можно брать все напором, не считаясь ни с кем?
Толик смотрел на меня с неподдельным удивлением. И тут меня словно молнией пронзило: за год брака, да и до этого, за два года отношений, он ни разу не видел меня такой. Я всегда была мягкой, податливой, с натянутой улыбкой выслушивала придирки его маменьки, терпела выходки Веры, закрывала глаза на его снисходительные намеки насчет моей финансовой несостоятельности.
Хотя я, едва выкроив свободную минутку, подрабатывала в интернете.
– Можно было просто сказать, что не можешь, – в голосе Веры прозвучало оскорбленное недоумение. – Зачем же так кричать? Я думала, что раз мы родня, то ты по-родственному и поможешь. Ну, нет так нет. Хозяйка – барин.
И бросила трубку.
– Быстро отдала телефон! Ты кто такая вообще? – Толик, опомнившись, буквально вырвал трубку из моих рук и тут же перезвонил сестре. – Алло, Вер, да… Да нет, она… Кажется, у нее что-то с головой… Послеродовое, наверное… Да не бери в голову. Сейчас все уладим, успокоимся и поговорим. Все будет хорошо. Давай, пока.
Он убрал телефон в карман и сделал шаг в мою сторону, но я отшатнулась, словно от удара.
– Нет, Толя, – тихо, но твердо сказала я, – ничего мы не уладим.
В эту секунду я все решила.
Тут же, у него на глазах, я позвонила маме и спросила, сможет ли она приютить нас с Семкой на какое-то время. Мама, конечно же, обрадовалась. А потом я пошла собирать вещи.
Толик, разумеется, увязался следом.
– Соня, ну хватит, право слово! – выпалил он, с минуту наблюдая за мной. – Ну из-за какого-то девичника…
– Дело не в девичнике, Толь, – бросила я через плечо. – А в том, что в этой семье я почему-то вечно в долгу. Должна организовывать, должна терпеть, должна молчать… Знаешь, Толя, всё. С меня хватит. Чаша переполнена.
– Да не понимаю я, в чём проблема, – отрезал муж тоном, будто речь шла о починке крана. – Тебе же не в шахту спускаться. Взяла телефон, обзвонила подружек – делов-то. Ты же… это… фрилансер, как бы?
– Как бы, – огрызнулась я, чувствуя, как закипаю.
– Ну вот! На работу у тебя время и силы есть, а на родных – нет?
– Мои ресурсы не безграничны, – отчеканила я, вызывая такси.
Муж пожал плечами и тут же набрал мать.
– А ну-ка, дай ей трубку! – завопила та, едва Толик успел поднести телефон к уху.
Толик, вздохнув, протянул его мне.
– Соня, да ты что вытворяешь?! – визжала в трубку Галина Ильинична. – Совсем стыд потеряла! Что люди-то скажут?! Разрушила семью из-за какой-то блажи! Ты же мать!
– Пусть говорят, что хотят, – процедила я сквозь зубы. – А Вера пусть сама организует свой девичник. Или вы. Вы же родственники, в конце концов. Всего-то и нужно – пара звонков, верно?
И я уехала к маме, оставив за собой шлейф обиды и недоумения. А через неделю Вера удостоила меня сообщением в мессенджере, обвиняя в эгоизме, испортившем ей предсвадебное настроение. «На свадьбу можешь не приходить», – подытожила она.
Я и не собиралась. А вскоре подала на развод, поставив точку в этом фарсе. Родственники, разумеется, подняли гвалт, но я была непреклонна. Теперь мы с Толиком – чужие люди, и я наконец-то свободна.