Алёна услышала звонок в видеодомофон и оторвалась от отчета, который нужно было сдать до конца дня.
Она подошла и увидела на экране мокрую от дождя Тамару Ивановну, свою свекровь.
— Впустишь, дорогая? — голос женщины прозвучал неестественно тонко.
Алёна вздохнула. В пятницу вечером, после тяжелой недели, визит свекрови был последним, чего ей хотелось. Однако она нажала кнопку открытия подъезда.
— Серёжа на даче с моим отцом, — сказала Алёна, встречая Тамару Ивановну в прихожей. — Вернётся завтра к вечеру.
— Я знаю, — свекровь аккуратно разулась и повесила на вешалку мокрое пальто. — Я специально к тебе. Поговорить надо.
Алёна поежилась. Разговор «надо» у Тамары Ивановны никогда не означал ничего хорошего.
Они прошли на кухню. Алёна налила ей чаю и поставила на стол вазу с печеньем.
— Алёнушка, дело серьёзное, — начала свекровь, глядя не в глаза невестке, а куда-то мимо. — У Иринки беда.
Иринка была младшей дочерью Тамары Ивановны, сестрой Сергея. Вечная «бедная Иринка», которая в сорок лет всё ещё не могла устроить личную жизнь, вечно меняла работу и вечно нуждалась в помощи.
— Что случилось? — спросила Алёна, чувствуя, как в животе холодеет.
— Сердце. Врачи говорят, нужна операция. Срочно, — Тамара Ивановна наконец посмотрела на невестку. В её глазах стояли слёзы. — В частной клинике. Там лучший хирург. Но деньги… Сто тысяч рублей.
Алёна молчала. Сто тысяч — почти вся их с Сергеем подушка безопасности, которую они копили полтора года на отпуск в Италию. Первый отпуск за пять лет.
— В районной больнице отказываются делать? — осторожно спросила Алёна.
— Там очередь! — голос свекрови дрогнул. — И риски больше. Ты же понимаешь, это сердце! Мы не можем рисковать. Серёжа уже сказал, что готов отдать, но деньги-то у вас общие. Я пришла поговорить с тобой, как с разумным человеком.
«Серёжа уже сказал» — эти слова обожгли. Муж уже дал согласие, даже не посоветовавшись с ней. Просто сообщил матери, что деньги у них есть.
— Тамара Ивановна, это большая сумма, — начала Алёна, выбирая слова. — Нам нужно подумать…
— Думать некогда! — свекровь резко встала, её чашка звонко стукнулась о блюдце. — Ты что, жизнь человека дороже каких-то денег! Ты в своей бухгалтерии только цифры и видишь? У тебя нет сердца?
Алёну обдало волной гнева. Она тоже встала.
— У меня есть сердце и есть голова. Я хочу сначала поговорить с Сергеем, увидеть медицинские документы, узнать…
— Документы? — свекровь засмеялась резко, беззвучно. — Ты мне не веришь? Своей свекрови? Матери твоего мужа?
Это был классический ход Тамары Ивановны — перевести разговор в плоскость морали и родственных чувств.
— Я верю фактам, — твёрдо сказала Алёна. — Давайте я завтра позвоню Ирине, встречусь с ней, мы вместе съездим к врачу…
— Ирина в больнице! Её готовят к операции! — выкрикнула Тамара Ивановна. — Прости. Я не спала две ночи. Я просто с ума схожу от страха. Она же моя девочка… моя младшенькая…
Алёна стояла, раздираемая противоречиями. Картина была безупречной: убитая горем мать, опасность, срочность.
Но что-то тут не сходилось. Шестое чувство, которому она научилась доверять за десять лет брака с Сергеем и общения с его семьёй.
— Хорошо, — тихо сказала Алёна. — Поговорю с Сергеем сегодня вечером. И если всё, действительно, так, то мы найдём деньги.
Тамара Ивановна подняла на неё заплаканные глаза и кивнула.
— Спасибо. Я знала, что ты поймёшь.
После её ухода Алёна не могла работать. Она ходила по квартире, думая о золовке.
Всё в этой истории било на жалость, на чувство вины, на срочность и полностью исключало логику.
Она взяла телефон и набрала номер Ирины. Однако та сбросила. Алёна написала ей в мессенджере: «Ира, как ты? Слышала, что у тебя проблемы со здоровьем. Держись!» Ответ пришёл через полчаса.
«Спасибо, Алён! Всё нормально. Мама, как обычно, паникует раньше времени».
Алёна позвонила подруге, работавшей медсестрой в той самой районной больнице, куда, по словам Тамары Ивановны, Ирина не хотела ложиться.
— Лена, нет ли у вас пациентки Ирины Семеновой? Под наблюдением у кардиолога.
— Погоди, я узнаю, — через пять минут подруга перезвонила. — Есть. Поступила три дня назад с подозрением на аритмию. Вчера сделали РЧА. Всё прошло успешно. Выписывают после выходных. А что?
— РЧА? Это та самая операция?
— Да, радиочастотная абляция. У нас её по квоте делают, бесплатно.
Алёна поблагодарила и опустила телефон. Так и есть. Операция уже сделана бесплатно, и свекровь прекрасно об этом знала.
Вечером, когда с работы вернулся Сергей, она встретила его в пороге с каменным лицом.
— Твоя мать была здесь. Просила сто тысяч на операцию Ирине.
Сергей скинул куртку, его лицо стало серьёзным.
— Да, она мне звонила. Я сказал, что деньги есть. Алёна, это же Ирина. Мы не можем…
— Операцию ей сделали в районной больнице три дня назад, по квоте, бесплатно. Выписывают в понедельник.
Сергей замер. Потом медленно покачал головой.
— Не может быть. Мама сказала…
— Мама сказала неправду. Я все проверила.
— Зачем? — искренне недоумевал Сергей. — Зачем ей врать?
— А ты как думаешь? — Алёна присела на диван.
— Может, это какая-то ошибка? Может, нужны деньги на реабилитацию, на лекарства? — в его голосе слышалась привычная нота оправдания. Он всегда оправдывал мать.
— Сергей, хватит. Позвони сестре.
Он нехотя набрал номер Ирины. Разговор был коротким. По выражению его лица Алёна всё поняла. Он опустил телефон.
— Да. Сделали. Бесплатно, — он сел прирядом, опустив голову. — Но зачем? Зачем она так?
— Чтобы получить деньги, — холодно констатировала Алёна. — Чтобы проверить, кто в доме хозяин. Чтобы снова доказать, что её дети — это ты и Ирина, а я — посторонняя, которую можно обмануть, надавить, шантажировать. И чтобы сорвать куш. Сто тысяч — неплохо для вранья.
— Ты слишком жестока, — пробормотал Сергей. — Наверное, у неё свои причины…
— Нет! — крикнула Алёна, вскакивая. Её терпению пришёл конец. — Нет у неё других причин! Только деньги и власть! Десять лет я терплю её унижения, её намёки, что ты женился не на той, её вечные просьбы и манипуляции! Десять лет ты делаешь вид, что ничего не происходит! Но это — уже предел. Она попыталась украсть у нашей семьи крупную сумму денег через откровенный обман. И ты готов был ей эти деньги отдать, даже не спросив меня!
— Я думал, это экстренная ситуация! — оправдывался Сергей.
— Ты думал? Нет, ты не думал! Ты привык подчиняться! Она нажала на кнопку «семья», «кровь», «жалость», и ты, как дрессированный пёсик, готов был отдать последнее!
— Прости. Ты права. Я поступил глупо. Мы не дадим ей денег.
— Это не решение! — вырвалась Алёна из его объятий. — Проблема не в деньгах! Проблема в том, что ты позволяешь ей разрушать нашу жизнь! Или ты выбираешь меня и нашу семью, или ты остаёшься послушным сыном своей мамы. Третьего не дано.
На следующий день Тамара Ивановна приехала за деньгами. Она вошла с видом скорбящей, но уверенной в своей правоте.
— Ну что, обсудили? — спросила женщина, садясь в кресло.
— Обсудили, — тихо сказал Сергей. — Мама, зачем ты соврала? Операция уже сделана.
На лице Тамары Ивановны мелькнула тень раздражения, но она быстро взяла себя в руки.
— Сделана, но не до конца! Нужны дополнительные процедуры, дорогие препараты! Вы ничего не понимаете в медицине!
— Зато отлично понимаем во лжи, — сказала Алёна. — Ирина сказала, что всё в порядке. Врач подтвердил. Деньги мы вам не дадим.
Тамара Ивановна изменилась в лице. Из скорбящей матери она превратилась в фурию.
— Так. Я так и знала, — она встала, её глаза засверкали холодным гневом. — Ты, — свекровь ткнула пальцем в сторону Алёны, — всегда была жадиной. Мой сын женился на женщине без сердца и без совести. Сергей, ты, действительно, позволишь этой… этой бухгалтерше диктовать тебе, как поступать с семьёй?
Сергей стоял, опустив голову. Потом медленно поднял её.
— Мама, хватит. Алёна — моя жена. Моя семья, и она права. Ты обманула нас. Деньги ты не получишь. И если ты не извинишься, нам лучше не общаться какое-то время.
В комнате повисла тишина. Тамара Ивановна посмотрела на сына, не веря своим ушам. Потом её губы искривились в гримасе презрения.
— Так. Значит, так. Воспитывала, вкладывала душу, а он… ради какой-то… — она не договорила, резко развернулась и вышла, хлопнув дверью.
Сергей тяжело опустился на диван. Алёна присела рядом, не касаясь его.
— Ты сделал правильный выбор, — тихо сказала она.
— Я потерял мать, — прошептал он.
— Нет. Ты потерял иллюзию, а она потеряла сына. Это её выбор.
Прошёл месяц. От Тамары Ивановны не было ни звонка, ни сообщения. Ирина позвонила всего один раз и смущённо сказала, что мама «немного преувеличила» с её здоровьем, и попросила на нее не сердиться.
Оказалось, что деньги женщине были нужны на отдых. Она искренне считала, что, соврав, не сделала ничего плохого.
Однако слова сестры не изменили отношения с Тамарой Ивановной. На деньги, которые остались в целости и сохранности, благодаря предчувствию Алёны, супруги полетели в отпуск.