После выхода фильма Георгию Данелии поступило прямое предложение из США снять масштабный ремейк с современными технологиями и большим бюджетом. Но было условие — все актёры должны быть американскими. Данелия отказался, заявив, что не представляет эту историю без Евгения Леонова и Юрия Яковлева.
Этот реальный факт — идеальная точка отсчёта для фантазии о том, какой могла бы быть картина с ресурсами «Звёздных войн» и какие грандиозные идеи создателей так и остались на бумаге из-за суровой реальности советского кинопроизводства.
Бюджетные реалии и «чудеса» смекалки
Во воспоминаниям создателей, съёмочный процесс «Кин-дза-дза!» — это хроника борьбы со скудным бюджетом и форс-мажорами, которые сегодня кажутся анекдотичными:
Костюм чатланина Уэфа (Евгений Леонов) — это гульфик от лётного комбинезона, брезентовые матросские штаны, байковая майка и блямба непонятного назначения, найденная режиссёром на помойке, вымытая и приклеенная на «Момент».
Главную декорацию — «ракету Пепелац» (хвостовую часть списанного самолёта) — случайно отправили не на площадку, а во Владивосток. Другой «Пепелац» кто-то сжёг, декорацию тюрьмы-эциха протаранил пьяный водитель, а корабль в песках разнёс ураган.
Ракету для съёмок сделало КБ авиазавода, но при первом же запуске она взорвалась.
В гипотетическом мире с голливудским бюджетом все эти проблемы решались бы работой профессиональных цехов и дублями. Но именно эта кустарщина, эта «сборка из хлама» и стала частью магии и сатирического замысла фильма.
Планета Плюк - от скромных пустынь к галактическим пейзажам
Съёмки проходили в среднеазиатских пустынях, и из-за проблем с декорациями их пришлось перенести на самый жаркий летний период. При голливудском размахе мир Плюка, вероятно, состоял бы из нескольких планет с разными биомами (как в «Звёздных войнах»): индустриальные пустоши, города-трущобы на разных уровнях, помпезные дворцы Абрадокса.
Вместо разрозненных построек в песках мы могли бы увидеть гигантский, многоуровневый город-планету в духе Корусанта, где контраст между нищими пацаками и чатланской элитой был бы визуализирован архитектурно.
Полёты «пепелацев» снимались без масштабных моделей или покадровой анимации — объекты двигались в кадре плавно и были в него интегрированы. С бюджетом «Звёздных войн» эти летающие скорлупки превратились бы в огромный флот, а финальный пролёт над Москвой поражал бы спецэффектами.
Сюжетные линии, оставшиеся за кадром
Ограничения сказались и на сценарии. Изначально картина должна была называться «Космическая пыль», но эпизод с продавцом этой пыли, которого должен был играть Леонид Ярмольник, выпал при переписывании. Сам сценарий, написанный в соавторстве с Ревазом Габриадзе, переписывался прямо на ходу. Известно также, что специально для Борислава Брондукова была придумана роль, но артист перенёс инсульт, и персонаж не был реализован.
С большими ресурсами эти линии могли быть реализованы. Возможно, появились бы целые новые социальные группы на Плюке, а сатирическая картина общества стала бы ещё детальнее.
Философская сатира vs космическая опера
Но самое важное — изменилась бы суть фильма. Данелия с Габриадзе создавали не космическую оперу, а философскую притчу, трагикомедию, где фантастика служит инструментом остранения и критики социальных абсурдов. Весь «галактический» масштаб в их замысле был сведён к гротескному минимуму, чтобы высмеять земные пороки.
Голливудский же блокбастер, скорее всего, сместил бы акцент на внешнее: зрелищные полёты, баталии, детальную проработку инопланетной флоры и фауны. Тонкая сатира на социальное неравенство и бюрократию могла потеряться. Уникальный «язык» Плюка, родившийся почти случайно из напева Леонова, стал бы просто ещё одним «инопланетным» наречием среди сотен других.
Парадокс в том, что именно скромный бюджет и вынужденная изобретательность стали соавторами гениальной картины. «Пепелац», собранный из самолётного хвоста, и чатланские костюмы, сшитые из подручного тряпья, — это и есть метафора того самого убогого, но чудом летающего мира Плюка.
Возможно, получи Данелия те самые «современные технические достижения», мы получили бы качественный, но безличный блокбастер, а не тот уникальный, пронзительно смешной и мудрый фильм, который стал культовым. Его сила — не в масштабе, а в идее, и этой идее как раз и помог выжить её аскетичный, «пацакский» бюджет.