Лара родилась в Калининграде еще в те времена, когда страна называлась Советским Союзом, а за окном кружила последняя метель зимы. Акушерка потом рассказывала маме, что такого беспокойного ребенка она не видела — девочка появилась на свет с открытыми глазами и сжатыми кулачками, словно готовая сражаться с миром.
Рыжие кудри и зеленые глаза достались ей от бабушки-ирландки. Характер — тоже.
Когда Ларе исполнилось пять, папу-военного перебросили служить во Владивосток. Тихий океан встретил семью штормом, а маленькая рыжая девочка стояла на палубе парома и смеялась, подставляя лицо брызгам.
— Она как огонек, — говорила мама. — Везде света прибавляет.
Школу закончила во Владивостоке, поступила в институт советской торговли. Диплом получила с отличием, но усидеть на одном месте не могла. Словно внутри жил вечный двигатель, требовавший новых дорог, новых лиц, новых рассветов.
За двадцать лет сменила двадцать три города.
Работала продавцом в Хабаровске, экономистом в Магадане, завскладом в Петропавловске-Камчатском. Выходила замуж в Южно-Сахалинске, рожала сына в Комсомольске-на-Амуре. Разводилась в Благовещенске.
Сын Артем рос спокойным мальчиком — полная противоположность маме. Возил с собой одну игрушку — плюшевого медведя, и тихо засыпал в поездах, автобусах, на новых квартирах.
— Мам, а мы когда-нибудь остановимся? — спрашивал он в семь лет.
— Когда найдем свое место, солнышко.
Новороссийск встретил запахом моря и южным солнцем. Лара устроилась в порт, сын пошел в школу. Казалось, вот оно — их место. Но через два года что-то внутри снова заныло, позвало дальше.
Мурманск. Полярная ночь, северное сияние, суровые лица рыбаков. Лара работала в рыболовецкой артели, считала улов, вела документы. Артем учился кататься на лыжах и перестал спрашивать, когда они остановятся.
Сколько ей лет она уже просто не считала, наверное полвека уже, да и некогда было считать. Приехала на встречу одноклассников в Хабаровск. Одноклассницы постарели, одноклассники облысели, все обрели солидность и дома в собственность.
— Лар, а ты все мотаешься? — спросила Светка, бывшая отличница, теперь замдиректора школы. — Может, пора остепениться?
— Да кому она нужна со своим характером, — хихикнула Танька. — Ей бы кого-нибудь посуровее найти.
— А знаете что? — вдруг сказал Димка-очкарик, ставший преуспевающим юристом. — Лар, тебе в Норильск надо. Там мужики настоящие работают, вахтовики. Ищут таких, как ты — красивых и не избалованных.
Подружки засмеялись. Лара нет.
Через месяц она стояла в аэропорту Норильска с одним чемоданом и замирающим сердцем. Артем остался доучиваться в Мурманске у подруги — до выпускного всего год.
Север встретил тридцатиградусным морозом и пронизывающим ветром. Газодобывающая компания "НорГаз" требовала специалиста по снабжению. Лара прошла собеседование за пять минут.
— Опыт есть? — спросил начальник.
— Двадцать лет в разных отраслях.
— Принята.
Жила в общежитии, работала с утра до ночи. Коллеги поначалу косились на рыжую приезжую, потом привыкли. Лара умела находить общий язык с кем угодно — от водителей до директоров.
Николай появился в ее жизни дождливым октябрьским утром.
Высокий, широкоплечий, с усталыми карими глазами и крепкими рабочими руками. Пришел получать оборудование для вахты, положил на стол заявку и посмотрел прямо в глаза.
— Вы новенькая?
— Месяц уже работаю. Лара.
— Николай. Инженер газового оборудования.
Говорил негромко, медленно, словно каждое слово взвешивал. Лара почувствовала, как внутри что-то встрепенулось.
— Завтра улетаю на месторождение. На два месяца.
— Далеко?
— В тундру. Там только олени и звезды.
Он улыбнулся — впервые за весь разговор. У него были красивые зубы и морщинки у глаз.
— А вы откуда?
— Отовсюду понемногу, — засмеялась Лара. — Какой-то я неместный человек.
— Я тоже. Два раза женился, два раза не сложилось. Говорят, характер тяжелый.
— А по-моему, просто честный.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Николай взял оборудование и ушел.
Лара два месяца считала дни до его возвращения.
Он вернулся в декабре, обветренный, загорелый арктическим загаром. Принес ей камешек необычной формы.
— Это малахит. Нашел в тундре, подумал — в цвет глаз.
Первое свидание — кино в единственном норильском кинотеатре. Второе — каток под открытым небом. Третье — долгая прогулка по заснеженному городу под северным сиянием.
— Никогда не видел ничего красивее, — сказал Николай, глядя не на небо, а на Лару.
— Врешь, — засмеялась она. — У тебя вся тундра перед глазами.
— Тундра — это работа. А ты — это жизнь.
Целовались они впервые под зеленым всполохом северного сияния, на морозе, от которого слипались ресницы. Лара подумала: "Наконец-то".
Николай работал вахтами — два месяца в тундре, месяц дома. Лару эти разлуки сначала пугали, потом она поняла — так даже лучше. Встречи становились праздником, а расставания — не трагедией, а обещанием новой встречи.
Весной он сказал:
— Хочу показать тебе море. Настоящее, теплое.
Они полетели в Сочи. Лара впервые за много лет не работала две недели подряд. Загорала, купалась, ела мороженое и не могла поверить — это ее жизнь?
В последний вечер Николай повел ее на набережную.
— Лар, я хочу сказать тебе кое-что.
Достал маленькую коробочку.
— Ты единственная женщина, с которой я не хочу расставаться. Даже на вахту. Выходи за меня.
Кольцо было простое, золотое, без камней. Идеальное.
— Да, — сказала Лара и заплакала от счастья.
Они сидели на скамейке, смотрели на море и строили планы.
— Еще пять лет поработаем, накопим денег, — говорил Николай. — Купим участок где-нибудь здесь, на берегу. Построим дом.
— С большой верандой, — добавила Лара.
— Чтобы твой Артем приезжал с детьми.
— Чтобы мы встречали закаты.
— И провожали рассветы.
Они поженились осенью в Норильске, в небольшом ЗАГСе. Свидетелями были коллеги по работе. Артем прилетел из Мурманска — высокий, серьезный парень, очень похожий на маму характером, но сдержанный, как северный ветер.
— Мам, он хороший, — сказал он Ларе после знакомства с Николаем. — Наконец-то.
Лара обняла сына и подумала: дети всегда чувствуют правду раньше взрослых.
Теперь у них была цель. Дом у моря. Место, где они остановятся навсегда.
Николай работал на двух вахтах, Лара — в две смены. Копили каждую копейку, высчитывали, планировали, мечтали.
— Построим дом, — говорил Николай, обнимая жену на очередной их скамейке под северным сиянием. — Большой, светлый. Чтобы хватило места всем, кто к нам приедет.
— И будем встречать рассветы над морем, — шептала Лара.
— Каждый день.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они целовались под звездами, и Лара знала — наконец-то нашла свое место. Не город, не работу. Человека.
Того самого, ради которого стоило объехать полстраны и прожить тысячу жизней.
Мечты сбываются медленно, но верно.
Через пять лет накопленных денег и северной пенсии хватило на то, о чем они грезили под арктическими звездами. В одном из отпусков, бродя по побережью, они наткнулись на объявление: "Продается дом у моря".
Двухэтажный, с большой верандой, с видом на закаты — словно кто-то подслушал их разговоры и построил по заказу.
Хозяин оказался Егором Ильичем — седобородым дедом с морскими глазами и крепким рукопожатием. Бывший капитан дальнего плавания, который полжизни бороздил океаны, а теперь доживал век в тишине у берега.
— Дом хороший, — сказал он, показывая комнаты. — Строил для большой семьи. Только семья разлетелась кто куда. Внуки в Америке живут, звонят по праздникам.
Цена была смешной — треть от рыночной.
— Но у меня условие, — добавил Егор Ильич, глядя прямо в глаза. — Есть тут гостевой домик во дворе. Я там буду жить. Родных нет, а помирать среди чужих не хочется.
Лара и Николай переглянулись.
— А вы не будете мешать? — спросила Лара.
Старик засмеялся:
— Девочка, я полвека по морям ходил, научился не мешать. Зато руки золотые, все починить могу. И историй знаю — на всю зиму хватит.
Так в их жизни появился третий член семьи.
Егор Ильич оказался находкой. Чинил все, что ломалось, выращивал овощи в огороде, варил уху из рыбы, которую ловил на рассвете. А вечерами рассказывал байки про дальние страны так, что Лара слушала, затаив дыхание.
— Видел я разные края, — говорил он, потягивая чай на веранде. — Но лучше этого места нет. Здесь душа отдыхает.
Дом постепенно наполнился жизнью.
Артем приехал на каникулы и остался на все лето. Потом привез девушку. Потом привез жену и маленького сына.
— Бабушка Лара! — кричал малыш, бегая по двору. — Дедушка Егор Ильич обещал научить меня удочку делать!
Но главное открытие ждало впереди.
Как-то позвонил Николаю старый друг с вахты:
— Слышал, дом у моря купил? А можно с семьей на недельку приехать? В отпуске, дети моря не видели.
— Конечно, приезжайте!
Через неделю приехали еще двое коллег. Потом еще. Потом подтянулись знакомые из Норильска — со всех вахт, со всех месторождений.
— Что вы делаете? — протестовали Лара с Николаем, когда гости совали им деньги за проживание. — Мы же друзья!
— Друзья-то друзья, — смеялись северяне. — Но порядок есть порядок. За такой отдых и в санатории больше берут.
И привозили подарки. Муксун копченый, икру красную, ягоды морошки, шкуры оленьи. Один вахтовик притащил целый мешок янтаря с побережья.
— Лар, у тебя тут что — пансионат? — смеялся Егор Ильич, глядя, как во дворе играют дети с разных концов страны.
— Семья, — отвечала Лара. — Большая северная семья.
Дом гудел голосами, смехом, детским криком. Николай построил баню, Егор Ильич разбил огород размером с футбольное поле, Лара научилась готовить на двадцать человек.
Вечерами все собирались на веранде. Северяне рассказывали про тундру и льды, Егор Ильич — про дальние моря, дети засыпали на руках у родителей под шум прибоя.
— А ведь это и есть счастье, — сказала как-то Лара, сидя рядом с Николаем на их любимой скамейке.
— Какое?
— Когда дом полон друзей. Когда дети смеются во дворе. Когда есть кому передать это место, когда мы состаримся.
Николай обнял жену:
— Ты думаешь, мы правильно все сделали?
— Знаешь что я думаю? — Лара посмотрела на закат над морем. — Я всю жизнь искала дом. А оказалось, нужно было не искать, а создавать.
Огонь нашел свое пристанище не в ледяном сердце Арктики. Он растопил его и принес сюда, к теплому морю, чтобы согревать всех, кто нуждается в тепле и доме.