Илья долго не соглашался. Мысль о том, чтобы работать на тещу, вызывала у него внутреннюю дрожь, сродни желанию прыгнуть с парашютом, зная, что он не раскроется.
Но жизнь, как это часто бывает, не оставила выбора. После сокращения на заводе, где он проработал инженером-конструктором десять лет, вакансий по специальности в городе не оказалось.
— Мама не монстр, Илюш, — уговаривала его жена Алена, гладя его по взъерошенным от беспокойства волосам. — Ей просто нужен надежный человек за рулем. Все эти наемные водители то опаздывают, то машину царапают. А ты — семья. Ты аккуратный. И ей спокойно будет, и нам помощь.
— «Семья» — это ключевое слово, — мрачно бурчал Илья. — За «семью» и платить будут по-семейному. То есть, намного меньше, но спрашивать втридорога.
— Ну что ты! Мама очень справедливая. Она все понимает. Попробуй, хотя бы месяц. Если не понравится — бросишь.
Так Илья Михайлов, сорокадвухлетний специалист с дипломом политеха, стал личным водителем Галины Петровны Серебряковой, своей тещи.
Галина Петровна была, что называется, человеком с положением. Владела сетью цветочных павильонов «Серебряный росток» и была заметной фигурой в местном бизнес-сообществе.
Ее серебристый внедорожник должен был символизировать успех, надежность и некий холодноватый шик, что вполне соответствовало характеру хозяйки.
Первая неделя Ильи в качестве шофера тещи прошла на удивление гладко. Маршруты: дом — центральный офис — склады — переговоры.
Илья, человек педантичный, выучил все подъезды, светофоры и даже предпочтения Галины Петровны в радиоэфире (тишина или классика).
Родственники общались сдержанно-вежливо, почти как коллеги. Илье даже начало казаться, что он первоначально сгущал краски.
Зарплату теща обещала выдать в конце месяца. Но к концу второй недели со стороны Галины Петровны посыпались недовольства.
— Илья, ты зачем по Проспекту поехал? В час пик? — раздался с заднего сиденья ровный, но насквозь пропитанный критикой голос.
— Там ремонт на Садовой, Галина Петровна, объезд только через…
— Я не просила объезды. Я просила быть вовремя. Из-за тебя я на встречу с поставщиками опоздала на четыре минуты!
Илья сглотнул, стиснув пальцы на руле. На Садовой как раз не было ремонта, он проверял утром, но спорить не стал.
Постепенно теща стала нагружать новыми обязанностями: «Илья, заскочи, пожалуйста, в мой дом, дворник должен был пакет с документами оставить у консьержа», «Илья, нужно отвезти эту вазу тете Люде, она живет в частном секторе, вот адрес, только аккуратнее, это хрусталь», «Илья, забери мои туфли из мастерской, по пути на южный склад».
Он превратился не просто в водителя, а в курьера, грузчика и личного помощника по всем бытовым делам.
Зарплата при этом оставалась темой для умолчания. Однажды вечером, когда Илья, уставший после двенадцатичасового «рабочего» дня, уже пил чай на своей кухне, раздался звонок.
— Илья, прости, что поздно. Завтра утром, в семь, нужно встретить на вокзале мою подругу из Москвы, Нину Владимировну. Отвези ее в санаторий «Березка». Машину помой с вечера, пожалуйста.
— Галина Петровна, завтра у меня в девять прием у стоматолога, я записался два месяца назад, — попытался возразить Илья.
— Перенесешь. Это важно. Нина Владимировна — жена очень крупного клиента. Не подведи меня.
Илья не успел ответить, как раздался щелчок в трубке. Илья посмотрел на Алену. Та развела руками.
— Мама просто так… Она не понимает, что у других тоже есть планы.
— Она все прекрасно понимает, — тихо сказал Илья. — Ей просто все равно.
Пиком стала история с дубовым гарнитуром для загородной дачи Галины Петровны.
Ее старый знакомый, тоже бизнесмен, продавал «по бросовой цене, только вывести срочно».
Вывезти означало: пригнать грузовую «Газель» (найти, договориться), погрузить в съемной квартире на четвертом этаже без лифта шесть массивных предметов мебели, отвезти за сорок километров, разгрузить и занести в дом.
Все это — в субботу, в единственный день, когда Илья обещал свозить сына на рыбалку.
— Это же на один раз, Илюша, — снова завела свою пластинку Алена. — Поможешь маме — она оценит.
— Она оценит только факт исполнения приказа. Больше — ничего.
Работа была адской. К концу дня у Илья болели все мышцы, на ладонях краснели мозоли, а в душе клокотала ярость.
Когда последний, самый тяжелый, платяной шкаф был наконец водружен на место в гостиной дачи, Галина Петровна, осматривая приобретение, сказала:
— Странно, на фотографии цвет казался более насыщенным. Ладно, сойдет. Спасибо, Илья. Машину не забудь залить, завтра в восемь утра поедем на кладбище.
Илья молча вышел, хлопнув дверью. В машине он долго сидел, уставившись в одну точку.
Настало 30-е число. Первый месяц работы подошел к концу. Илья, подавив гордость, решил завести разговор о зарплате.
Он вошел в кабинет Галины Петровны в офисе. Она что-то деловито печатала на компьютере.
— Галина Петровна, можно вас на минуточку?
— Да, Илья, только быстро, через пятнадцать минут конференц-колл.
— Я… насчет оплаты за месяц. Мы ведь договаривались.
— Ах, да, конечно, — она откинулась в кресле, смотря на него поверх очков. — Я все подсчитала. Но тут есть нюансы. Во-первых, тот штраф за парковку у банка. Ты помнишь? Это твоя невнимательность.
— Но вы же сами сказали «встань здесь, я на пять минут»! А вас задержали на полчаса!
— Я не могла предвидеть задержку. Штраф — 1500, это твоя зона ответственности. Во-вторых, бензин. По моим подсчетам, ты за месяц превысил лимит пробега на личных делах как минимум на 200 километров.
— Каких личных? — у Ильи перехватило дыхание. — Я даже в магазин за продуктами для дома не успевал, Алена все делала!
— Ну, например, поездка к твоему стоматологу в тот день, когда ты все-таки поехал. Я оплачиваю рабочее время и рабочие маршруты. А это — личное. Это еще около 1000 рублей. Ну и, наконец, — она сделалась почти что доброй. — Та самая ваза, которую ты вез тете Люде. Помнишь, ты сказал, что с ней все в порядке?
— Да… Я проверил, она была цела.
— А сегодня тетя Люда позвонила. Оказалось, на горлышке есть скол. Маленький, почти незаметный, но он есть. Ваза антикварная, семейная ценность. Я, конечно, не буду с тебя требовать полную стоимость, но часть… Допустим, еще 5000. Итак, — она подвела итог на калькуляторе. — Из твоей оговоренной зарплаты в 40000 вычитаем 1500, 1000 и 5000. Итого 32500. Но! — теща многозначительно подняла кверху палец. — Поскольку ты член семьи, и я хочу поддержать вас с Аленой в это непростое время, я округлю. Держи.
Она протянула ему конверт. Илья механически взял его. Он был очень тонким, казалось, что почти пустым.
— Здесь… сколько?
— 35000. Я добавила, как видишь. И не забудь, завтра к восьми. Бассейн у Нины Владимировны протекает, нужно встретить сантехника и отвезти его к ней на дачу.
Илье пару секунд смотрел на конверт, а потом он швырнул его на стол. Бумажки веером вылетели из него и рассыпались по столешнице.
— Найдите себе другого дурака, Галина Петровна! Я не ваш крепостной! Не ваш бесплатный грузчик и не мальчик на побегушках! Эти жалкие гроши… Вы что, меня совсем за ничтожество считаете?!
— Как ты разговариваешь?! — вскочила со своего кресла Галина Петровна, ее лицо залилось краской. — Я тебе работу дала, когда ты по миру побирался! Я семью твою содержала, пока твой завод по бревнышку разбирали! Ты меня благодарить должен на коленях, а не скандалить из-за каких-то денег!
— Благодарить? За что? За то, что отняли последнее достоинство? За то, что я месяц не жил, а обслуживал ваши капризы? Это не работа! Это — рабство под соусом «семейной помощи»!
— Вон! Сию же минуту вон из моего кабинета! И ключи от машины положи! И никогда, слышишь, никогда не смей приходить ко мне с протянутой рукой!
— Не беспокойтесь! Лучше на улице буду побираться, но к вам — ни ногой!
Илья, громко хлопнув дверью, прошел по офису под шокированные взгляды секретарей, выскочил на улицу и пошел, не разбирая дороги.
Он тяжело дышал, сердце бешено заколотилось. Илья почувствовал не только опустошение, но и странное, горькое облегчение.
Вечером дома его ждала жена. Алена плакала, металась между злостью на мать и обидой на мужа.
— Как ты мог так с ней? Она же пожилой человек! Теперь я между вами!
— Между нами никого нет, Алена, — устало сказал Илья. — Есть ты и твоя мама, и есть я. И мы — на разных берегах. Я так больше не могу. Прости.
Он собрал пару вещей в рюкзак и ушел к своему старому другу. Зарплаты он так и не получил — те 35000 остались лежать в кабинете Галины Петровны.
Прошел месяц. Илья устроился водителем-экспедитором в небольшую логистическую компанию.
Работа была тяжелая, но правила в ней были понятные: график, инструкции, оклад и премия.
Никаких ваз, тетушек и загородных гарнитуров. Измотанная Алена однажды пришла к нему сама.
— Мама… не признает, что была не права. Но она спрашивала, как ты. Вроде как между прочим.
Илья молча кивнул. Он знал, что Галина Петровна позвонила как-то его новому начальнику, но тот, будучи человеком принципиальным, ничего ей не сказал.
— Знаешь, — тихо сказала Алена, беря мужа за руку. — Я, кажется, начала понимать маму. Она начинала-то с ларька, одна, с отцом моим они тогда уже расстались… Она привыкла все контролировать и всех... Быть своего рода директором и в семье.
— А я что? Неудачный менеджер, которого уволили без выходного пособия? — попытался пошутить Илья, но шутка не вышла.
— Нет. Ты — муж ее дочери, который почему-то не захотел быть просто сотрудником.
— С родней лучше не работать. Это я точно понял, — ответил с улыбкой мужчина. — Не надо было и не начинать. Зато для меня это будет хорошим уроком!
— Ты прав, зря я только настаивала, — Алена прижалась к мужу. — Я рада, что все разрешилось.
Однако отношения тещи и зятя так и не восстановились. Они приняли решение дистанцироваться друг от друга.