Глава 1. Первые шаги в кошачьем мире
Мне было пять, когда в нашей семье появился рыжий Тимка. Я сама притащила его домой — крохотный комочек шерсти, дрожащий от страха и холода. Мама тогда вздохнула и сказала: «Ну вот, ещё один „проект“ на нашу голову». Но я уже всё решила: Тимка — мой, и точка.
Я любила его всем сердцем — тем самым страстным, безоглядным пятилетним сердцем, которое не знает полутонов. Тимка был… своеобразным. Мама не уставала повторять, что глупее кота она в жизни не встречала. Он мог часами сидеть перед закрытой дверью, будто ожидая, что она сама распахнётся, или пытаться поймать собственный хвост, теряя равновесие и кувыркаясь через голову. Но для меня он был самым прекрасным.
Тимка прожил с нами несколько лет. А потом случилось землетрясение. Говорят, кошки чувствуют его приближение. Тимка сбежал — и больше мы его не видели. Я долго искала его, звала, надеялась, что он вернётся. Но время шло, а Тимка так и остался в моей памяти — рыжий лучик счастья, мелькнувший и исчезнувший.
Прошло несколько лет. В наше окно начала заглядывать трёхцветная кошка. Она приходила на обед, осторожно переступая лапками по подоконнику, будто проверяя, не исчезнет ли этот мир под её весом. Отец был непреклонен: уличных котов он считал «злостными интервентами» и придерживался жёсткой политики — бить. Коты, гордые и независимые, после такого приёма больше не возвращались. Но эта кошка была беременна. Отец не смог поднять на неё руку.
Мы с младшими братьями начали подкармливать её тайком. Я назвала её Ю‑Ю — в честь героини рассказа какого‑то классика, прочитанного на уроке литературы. Потом переименовала в Юльку — это имя ей шло куда больше. Юлька стала частью нашей семьи, хотя официально её «хозяевами» были мы все вместе.
В то же лето я принесла домой воронёнка. Он жил в ящике на тумбе возле окна, выходящего во двор. Ворон был… своеобразным. Он остро конкурировал с Юлькой за внимание и бил её клювом по голове при попытке проникнуть в дом. Мы, дети, пресекали этот беспредел, а когда ворон вырос и улетел, ситуация разрешилась сама собой.
Глава 2. Юлька: кошка, которая умела любить
Юлька быстро освоилась в нашем доме. Она не была ни робкой, ни навязчивой — скорее расчётливой и мудрой. Она точно знала, когда можно подойти за лаской, а когда лучше держаться в стороне; когда стоит мяукнуть жалобно, а когда — гордо промолчать.
Особенно ярко её характер проявлялся в моменты, когда кто‑то из нас — обычно я или младшие братья — начинал плакать. Юлька тут же бросала все дела, подходила, тёрлась о ноги, мурлыкала, будто говорила: «Ну что ты, всё хорошо, я здесь». Она вилась вокруг, заглядывала в глаза, иногда даже пыталась лизнуть слёзы — и это работало. Даже самый горький плач постепенно стихал, стоило ей начать свою «терапию».
Мама часто использовала это в воспитательных целях. Когда младший брат заливался слезами из‑за какой‑нибудь мелочи, она говорила:
— Смотри, Юлька переживает. Она же чувствует, что ты грустишь. Давай не будем её расстраивать?
И он, конечно, переставал плакать. Потому что Юлька действительно выглядела так, будто её сердце разрывается от чужой печали.
Первые роды: испытание на прочность
Однажды днём я гуляла во дворе, и Юлька, мяукая, попросилась на руки. Я взяла её, погладила — и вдруг почувствовала, что из её тела что‑то выпирает. Мои познания в ветеринарии на тот момент ограничивались тем, что кошки рожают котят, но как именно это происходит — я представляла смутно.
Сначала я подумала, что это мочевой пузырь. «Боже, что делать?!» — пронеслось в голове. Родителей не было дома, кошка не отходила ни на шаг, жалобно мяукала, а телефон ветклиники был занят.
Я метнулась в квартиру, схватила махровое полотенце из ванной (за что, к слову, мама потом меня даже не ругала — видимо, оценила масштаб бедствия), расстелила его на асфальте и стала ждать.
Через несколько минут появился первый котёнок. За ним — второй. Третий. Я сидела на корточках, дрожа от страха и восторга, и не знала, правильно ли всё делаю. Но Юлька, кажется, была довольна: она облизывала малышей, мурлыкала и время от времени поглядывала на меня, будто говоря: «Молодец, справилась».
Мы оставили Юльку с котятами в укромном уголке двора, а через несколько дней раздали малышей. Одного взяли соседи, второго — знакомые мамы, третьего — тётя Лора, которая когда‑то подарила мне Тимку.
Котофей и Серж: два характера, две судьбы
Из всех котят Юльки особенно выделялись двое: Котофей и Серж.
Котофей был чёрно‑белым, длинношёрстным, с глазами, похожими на две янтарные луны. Он рос ласковым, игривым, обожал забираться на колени и засыпать, уткнувшись носом в ладонь. Его любили все — и дети, и взрослые.
Но однажды он пропал. Мы искали его несколько дней, обходили все дворы, спрашивали соседей, расклеивали объявления. Безрезультатно. Позже кто‑то сказал, что видел, как незнакомый мужчина уносил похожего кота.
— Наверное, он кому‑то очень понравился, — сказала мама, пытаясь утешить нас. — Значит, его будут любить.
Мы смирились. Но до сих пор, когда я вижу чёрно‑белого кота, сердце сжимается: а вдруг это он?
Серж был другим. Серо‑голубой, с тёмными полосками, он с самого детства выглядел как маленький аристократ. Когда он был ещё крохой, тётя Лора, увидев его, ахнула:
— Ой, ты что, крысу держишь?!
Серж действительно был тощим, с длинными лапами и острой мордочкой. Но со временем он превратился в настоящего красавца — мускулистого, грациозного, с умным взглядом.
Он стал нашей гордостью. Мы водили его на выставки кошек, и эксперты нередко принимали его за чистопородного. Он занимал призовые места, а мы с мамой гордились им, как родным ребёнком.
Но судьба оказалась жестокой. Однажды Серж выбежал на дорогу — и всё. Мы нашли его слишком поздно.
Мама плакала. Я не могла говорить. А Юлька несколько дней бродила по дому, заглядывала в те места, где раньше лежал Серж, и тихо мяукала.
Глава 3. Эпоха Юлькиных потомков
После гибели Сержа Юлька осталась нашей единственной кошкой. И, как в любимом мной рассказе Чапека, она плодилась добросовестно и неустанно. Четыре раза в год она приносила по четыре котёнка — иногда невероятно красивых, иногда не очень, но всегда с характером.
Мама, будучи преподавателем, быстро нашла способ раздавать их. В каждой группе её студентов обязательно находился кто‑то, кто мечтал о котёнке. Так наши пушистые малыши разлетались по городу, а иногда и дальше.
Спустя годы я встречала людей, которые говорили:
— У моей тёти живёт кот. Он ваш, наверное. Праправнук Юльки.
Это было странно и трогательно — осознавать, что где‑то там, в чужих домах, живут частички нашей семьи.
Юлька рожала и по сей день — но уже не конвейером, а «под заказ». По одному котёнку, и всегда мальчиков.
Появление Курта: чудовище, превратившееся в принца
В один прекрасный день мой брат Ури принёс с улицы нечто. Это было тощее, почти лысое, блохастое, кривоногое и рахитичное создание. Оно хрипло стонало, вкладывая в эти звуки столько отчаяния, что сердце Ури не выдержало.
Родители посмотрели на это чудо и сказали:
— Откормим и отдадим кому‑нибудь.
Но дело оказалось безнадёжным. Это «чудо» пугало одним своим видом. Голос его напоминал скрежет ржавых петель. А взгляд был таким, будто оно уже пережило все возможные трагедии мира.
Я назвала его Куртом. Родители думали, что в честь Курта Кобейна — я тогда увлекалась Nirvana, и тембр голоса кота действительно был похож. Но на самом деле имя возникло само собой.
Мы взялись за его спасение. Братья тратили свои скромные карманные деньги на витамины, я варила ему куриный бульон, мама смазывала раны. И постепенно из чудовища он превратился в прекрасного кота — длинного, гладкого, с лоснящейся шерстью и выражением самоуважения на морде.
Только глаза оставались прежними — в них навсегда застыла вечная печаль еврейского народа.
Глава 4. Катька: кошка‑добытчица
Точно так же, как Юлька, у нас появилась и Катька. Я накормила её, пищащую под окном, и она стала приходить поесть. Потом вообще поселилась у нас — но тут приехал папа и выгнал её.
— Кормите уж, но во дворе, — сказал он.
А кошка к этому моменту была уже густобеременной. Было даже похоже, что от Курта.
Катька и Курт смотрелись как негатив и снимок: он — чёрный с белым, она — белая с чёрной спиной и хвостом. А глаза у неё были поразительно красивые — круглые, пронзительно‑зелёные.
Когда‑то Юлька была моей кошкой — признавала меня за авторитет, спала со мной, котят таскала в мою кровать. Потом я отошла от семейных дел, и Юлька «перешла» к маме. Стало так:
· мамина кошка — Юлька;
· папин кот — Курт;
· моя — Катька.
Катька оказалась хитрой. Несмотря на кажущееся простодушие, создаваемое немигающим взглядом распахнутых зелёных глаз, она умело манипулировала нами. Поскольку папа выгнал её из дома, официально она была ничейной. Ответственность за её будущих котят взяла на себя тётя Галя — соседка, которую все звали «кошачьей мамой» нашего двора.
— Много уже грешила, возьму ещё один грех на душу, — сказала она.
Катька заходила пару раз в день, ела и аккуратно покидала дом через окно. Однажды она пришла худая — и стало ясно: свершилось. Мы решили, что тётя Галя котят всё‑таки утопила, и утешали кошку. Но вскоре по взбухшим соскам поняли: котята живы.
Я решила выследить их. Когда Катька после еды вышла во двор, я последовала за ней. Вместо того чтобы вернуться к детям, она нежилась на солнышке, жмурилась от удовольствия, валялась в пыли. Я сдалась и ушла.
На следующий день я всё же нашла их. Не выследив кошку, но сориентировавшись по короткому воплю котёнка, на которого, очевидно, легла мамаша. Они оказались в шкафу в комнате брата, соседничающей с кухней. Брат в свой шкаф мог неделю не заглядывать.
Когда Катька была беременной, мамин друг — ясновидящий — на вопрос о количестве котят ответил:
— Двое. Мальчик и девочка.
Оказалось — четверо. Два мальчика и две девочки. Все чёрно.
Глава 5. Ника: мимолетная гостья
Через год, тоже летом, я возвращалась домой и во дворе встретила пушистую чёрную киску‑подростка. Она пищала, объясняя, что ей так хочется есть, что даже переночевать негде. Я позвала маму, мы вынесли корм, стали думать, что делать.
— Возьмём, а там разберёмся, — решила мама.
Нику заперли в моей комнате: Катька атаковала её с порога, будто защищая территорию. Весь вечер Ника провела взаперти, а дверь осаждала разъярённая Катька, желавшая превратить соперницу в отбивную.
В тот же вечер Нику отдали в хорошие руки. Когда я вижу её у новых хозяев, мне до сих пор жаль, что не нашла способа оставить её себе.
Глава 6. Белка, Стрелка и Демон: троица с характером
Тем же летом, возвращаясь от бабушки, я нашла в скверике трёх котят. Тётка, продававшая семечки, убедила: если не забрать, их сожрут собаки. Самый маленький котёнок подковылял к большой собаке, обнюхал её нос. Собака обалдела от такой наглости, а малыш, опознав запах, взлетел, завопил, распушил хвост и помчался прочь.
Мы назвали их Белкой, Стрелкой и Демоном.
Стрелку забрали первой. С Демоном и Белкой вышла история: отец заявил, что если до 31 октября я не устрою котов куда‑нибудь, их будут кормить вместо меня. Я уже жила отдельно и не зависела от отца финансово, но решила не проверять.
Демона забрал друг приятеля. Белку я повезла на съёмную квартиру. По дороге зашла по объявлению насчёт аренды. Пока говорила с хозяином, кошка забилась под кровать и осталась там. Сама выбрала, где жить.
Глава 7. Катька: побег и потеря
На следующую съёмную квартиру я взяла Катьку. Она поразила меня нежеланием выходить на улицу. Я гуляла с ней, как с собакой, а она просилась домой.
Потом я сменила квартиру. Забрала Катьку позже — она прожила со мной один день. Следующим вечером выскочила в открытую дверь, помчалась вниз с четвёртого этажа и растворилась в темноте.
На этом мой кошачий «нахес» закончился, начался «цурес»…
Глава 8. Ксоникс: любовь на месяц
Я приехала из Киева, где брат воевал на «деревянной войне». На следующий день шла к родителям, открыла дверь — и вошёл Он. Первая мысль: «Мяугли! Что ты тут делаешь?» Вторая: Мяугли не мог оказаться так далеко от дома.
Кот был так похож на Мяугли, что даже друзья путали их. Я накормила его и ушла.
Он не терпел одиночества. Когда я не вернулась ночевать, кот пропал с четвёртого этажа. Я горевала, держала дверь на цепочке, надеясь, что он вернётся. Мне чудилось мяуканье, я выбегала на балкон, искала его.
Однажды утром увидела на дереве кричащего кота. Сняла его с помощью соседей и технических средств. Кот был дома, накормлен, обласкан. Мир воцарился — но ненадолго.
Он пропадал ещё несколько раз, всегда когда я не приходила на ночь. Находил его в течение дня.
Ксоникс был чисто‑белый, с жёлтыми глазами. С ним я получила два урока:
1. Иногда дают, когда ты уже отчаялся получить.
2. И это не навсегда.
Он не вернулся с прогулки. Прожил у меня чуть больше месяца, но кажется, что любила я его больше всех.
Глава 9. Оська: исчезновение подряд
Моя подруга Алка приехала в день, когда я нашла Ксоникса после первой пропажи. Через несколько дней между третьим и четвёртым этажами я увидела двух маленьких серо‑полосатых кошечек. Одна была пушистой.
Я погладила их, вынесла сухой корм. Одна сразу начала есть, вторая не понимала, съедобно ли это. Я маялась, не зная, что делать: у меня уже был кот, заводить ещё не собиралась.
Решила взять их до завтра, а потом с Алкой придумать, куда деть. На площадке столкнулась с Алкой:
— Там котята, — сказала она.
Ксоникс устроил нам Армагеддон, показывая, что котят в доме не будет. Мы устроили им лежбище на лестничной клетке, вынесли еду, постелили тряпку. Ксоникс нападал на малышей, когда мы отходили.
Алка предложила отвезти их на Староконный рынок. Местные бабушки берут котят за скромную плату, потом продают. Мы так и сделали, предлагая котят всем встречным.
Позже я влюбилась в чёрного котёнка в одной организации. Хозяйка предложила его мне. Я назвала его Оськой (Освальд).
Когда я забрала Оську, Ксоникс уже два дня как пропал. Я надеялась, что он найдётся.
Оська пропал на второй день в той же квартире, когда там была наша подруга. Один соседский мальчик видел его, но не смог поймать.
Я искала обоих. Не нашла.
Глава 10. Испытание: коробка с кошкой и молочный котёнок
После пропажи Оськи я твёрдо сказала:
— Не найдутся — других больше не будет.
Но испытания продолжились. Под мою дверь поставили коробку от телевизора с молодой кошечкой. Я перенесла её на площадку ниже, кормила. Она смотрела на меня укоряюще, когда я проходила мимо.
Потом объявился молочный котёнок. Его писк рвал меня на части, но в тот день я уезжала.
Я часто спрашивала всех: почему подброшенные котята оказываются именно на моей лестничной клетке, на четвёртом этаже? Мне отвечали:
— Есть грибные места, есть рыбные, а есть — кошачьи.
Глава 11. Страшная история: лишай и выбор
Возвращаюсь домой с парнем (тем же, что в истории с Белкой, Стрелкой и Демоном). Он спотыкается о котёнка, вбегающего в парадную с громким мявом. За ним — второй: кошечка трёхцветная, котик рыжий в полоску.
Я взяла девочку на руки, шагнула вверх. Парень возмутился:
— Ты не можешь взять девочку, а пацана оставить.
Я ответила:
— Бери парня и пойдём.
Котята оказались замечательными, с разными характерами. Я придумывала им парные имена из мифологии: Эстер и Мордыхай, Вашти и Артаксеркс, Мария и Иисус (Манька и Иса), Аллах и Мухаммед (Алла и Акбар).
Через пару дней у мальчика на мордочке заметила проплешинку. Отвезла их в ветклинику. Осмотр под специальной лампой показал множественное поражение кожи стригущим лишаём.
Врач сказал: вакцину колют только с трёх месяцев, а им — чуть больше месяца. За два месяца они потеряют шерсть, покроются изъязвлениями. Если мазать йодом, будут его слизывать — шансов нет.
Я отдала их на усыпление. Плакала там и потом. Страшно было жить, если жизнь включает такое. Чувство вины не отпускало: я не сделала всего, что должна была, а сделала то, что могла. Или даже не могла.
P.S. Через два дня мамина приятельница попросила помочь пристроить трёх котят: рыжего, персикового и девочку. Я подтвердила, что мама поможет, добавила, что у меня сейчас нет кота, посмотрю на персикового.
P.P.S. Когда я сообщила подруге о найденных котятах, она спросила:
— Ну на фиг они тебе нужны?
— Я же не спрашиваю, зачем тебе ребёнок, — ответила я.
— Это вещи вовсе несравнимые, — строго сказала она.
— Фор хум хау… — развела я руками.
Глава 12. Возвращение к жизни: новые пушистые друзья
Время шло. Боль от потери котят постепенно притуплялась, но чувство вины оставалось. Я старалась не думать о кошках, избегала мест, где могла их встретить. Но судьба, видимо, решила иначе.
Однажды, возвращаясь с работы, я заметила у подъезда маленького серого котёнка. Он сидел, прижавшись к стене, и дрожал. Его глаза были полны страха и надежды одновременно. Я остановилась, не зная, что делать. Внутренний голос кричал: «Не подходи! Не вздумай брать его!» Но сердце уже сделало выбор.
Я медленно подошла, присела на корточки и протянула руку. Котёнок сначала отпрянул, но потом осторожно потянулся к ладони. Его холодный носик коснулся моей кожи, и в этот момент я поняла: он уже мой.
Назвала его Тишкой — коротко, ласково, будто шепот. Тишка оказался невероятно ласковым: он спал у меня на коленях, мурлыкал, когда я гладила его, и всегда встречал у двери. Постепенно он превратился в крупного серого кота с изумрудными глазами и манерами аристократа.
Через полгода я познакомилась с Рыжиком — рыжим комочком энергии, который буквально ворвался в мою жизнь. Он появился внезапно: я шла по парку, а он, словно маленький солнечный зайчик, выскочил из‑за кустов и бросился прямо ко мне. Его глаза светились любопытством, а хвост торчал трубой — будто флаг непокорённого духа.
Я присела на корточки, протянула руку. Рыжик без колебаний подбежал, уткнулся носом в ладонь и громко замурлыкал. В тот момент я поняла: это не случайная встреча.
Рыжик оказался настоящим непоседой. Он носился по квартире, как ураган, забирался на шкафы, гонял по коридору воображаемых мышей и постоянно требовал внимания. Если я садилась читать, он тут же устраивался на коленях, а если пыталась работать за компьютером — норовил лечь на клавиатуру.
Но при всей своей бешеной энергии он был невероятно ласковым. По вечерам он забирался ко мне под бок, сворачивался клубочком и засыпал, мурлыча, будто напевая тихую песенку.
Глава 13. Тишка и Рыжик: дуэт, который изменил всё
Со временем Тишка и Рыжик стали неразлучной парой. Тишка, спокойный и рассудительный, был для Рыжика своего рода наставником. Он учил его, как правильно точить когти о когтеточку, где лучше спать и как вести себя с людьми. Рыжик, в свою очередь, заражал Тишку своей энергией — тот стал больше играть, чаще мурлыкать и даже иногда пускался в весёлую погоню за игрушечной мышкой.
Их дружба была удивительной. Они спали вместе, ели из одной миски, а когда я приходила домой, встречали меня хором: Тишка — тихим «мяу», Рыжик — звонким «мяв!».
Однажды я заметила, что Рыжик начал подражать Тишке: он стал чаще мурлыкать, когда его гладили, и даже научился терпеливо ждать, пока я налью ему воды. А Тишка, наоборот, стал более игривым — он начал гоняться за бантиком на верёвочке, хотя раньше считал это занятие недостойным своего кошачьего величия.
Глава 14. Новые испытания: болезнь и надежда
Спустя год после появления Рыжика Тишка начал кашлять. Сначала я не придала этому значения — кошки иногда чихают, это нормально. Но кашель усиливался, и я повезла его к ветеринару.
Диагноз был неутешительным: хронический бронхит. Врач сказал, что это не лечится полностью, но можно поддерживать состояние, если соблюдать режим и давать лекарства.
Это было тяжело. Каждый день я давала Тишке таблетки, делала ингаляции, следила за тем, чтобы он не переохлаждался. Рыжик, казалось, чувствовал, что Тишка болен. Он всё время был рядом, лизал его шерсть, спал с ним в обнимку.
Постепенно Тишка стал чувствовать себя лучше. Кашель уменьшился, он снова начал играть с Рыжиком. Я поняла: любовь и забота способны творить чудеса.
Глава 15. Неожиданная встреча: возвращение Мяугли?
Однажды, возвращаясь с прогулки, я увидела у подъезда кота. Он был похож на Мяугли — тот самый кот, который когда‑то исчез, оставив после себя лишь воспоминания.
Я остановилась, всматриваясь. Кот поднял голову, посмотрел на меня — и в его глазах я увидела что‑то знакомое.
— Мяугли?.. — тихо позвала я.
Кот мяукнул, подошёл ближе, потерся о ногу. Это был он.
Как он нашёл меня спустя столько лет? Почему вернулся? Я не знала ответов, но была счастлива.
Мяугли поселился у меня. Он стал третьим в нашей кошачьей семье. Тишка сначала ревновал, но вскоре принял его. Рыжик же сразу начал играть с ним, будто они были знакомы всю жизнь.
Глава 16. Жизнь продолжается: уроки, которые дарят кошки
С тех пор прошло несколько лет. Тишка, Рыжик и Мяугли стали частью моей жизни. Они учат меня каждый день:
· Терпению — когда Рыжик в очередной раз опрокидывает вазу, а я вместо того, чтобы ругаться, просто улыбаюсь.
· Состраданию — когда Тишка кашляет, и я готова сделать всё, чтобы ему было легче.
· Радости — когда все трое устраиваются рядом со мной на диване и мурлычут, будто поют хором.
· Принятию — когда понимаю, что не всё в жизни можно контролировать, но можно любить и заботиться.
Кошки не говорят словами, но их язык — это язык прикосновений, взглядов, мурлыканья. И этот язык я научилась понимать.
Постскриптум
Иногда я думаю о тех, кого не смогла спасти. О котятах с лишаем, о Ксониксе, о Катьке. Чувство вины всё ещё живёт внутри меня, но я стараюсь не дать ему поглотить меня.
Я знаю: нельзя спасти всех. Но можно любить тех, кто рядом. Можно дарить тепло тем, кто в нём нуждается. Можно быть тем человеком, к которому котёнок прибежит, почувствовав безопасность.
И если однажды я увижу бездомного котёнка, я снова остановлюсь. Потому что кошки учат нас главному: любовь — это действие.
Краткий вывод
Эта история — не просто рассказ о кошках. Это история о том, как животные меняют нас, учат нас быть лучше, мягче, внимательнее.
Кошки приходят в нашу жизнь не случайно. Они становятся нашими учителями, друзьями, семьёй. Они показывают, что даже маленький комочек шерсти может наполнить сердце огромной любовью.
А ещё они учат нас главному: даже если ты потерялся, всегда есть шанс вернуться домой.
Благодарю вас за подписку на мой канал и за проявленное внимание, выраженное в виде лайка. Это свидетельствует о вашем интересе к контенту, который я создаю.
Также вы можете ознакомиться с моими рассказами и повестями по предоставленной ссылке. Это позволит вам более глубоко погрузиться в тематику, исследуемую в моих работах.
Я с нетерпением жду ваших вопросов и комментариев, которые помогут мне улучшить качество контента и сделать его более релевантным для вас. Не пропустите выход новых историй, которые я планирую регулярно публиковать.