Автор – «Азиат-1960»
Эта выдержка из моей новой книги «Жаркое небо Холодной войны», которая в подробностях расскажет заинтересованному читателю, что же произошло в небе Германии между союзниками 18-го марта 1945 года и одновременно расставит все точки над «i» в вопросе сбивал наш трижды Герой Иван Никитович Кожедуб в 1945 году американские самолёты или нет. Одновременно этот рассказ даст полную картину и точную дату этого боя нашего трижды Героя с американскими самолётами.
Пиком напряженности между советскими и американскими летчиками с применением оружия можно считать март 1945 г., когда советские войска вели активные боевые действия на территории Германии. Самый кровавый межсоюзнический авиационный инцидент, который вполне можно поставить в один ряд с Нишем и в котором обе стороны понесли серьезные потери как в материальной части, так и в людях, произошел 18 марта 1945г.
События 18 марта вылились в очередное разбирательство между представителями советского и американского командования на высшем уровне. Обстоятельства данного инцидента подробно излагались в письме начальника генерального штаба РККА генерала армии А.И. Антонова, отправленного генерал-майору Д. Дину 19 марта 1945 г.: «1. 18 марта 1945 года в период времени с13 часов 15 минут до 13 30 минут над расположением советских войск на восточном берегу реки Одер севернее города Кюстрин прошли курсом на север восемь групп американских бомбардировщиков типа «Летающая крепость» в сопровождении истребителей «мустанг». Американские самолеты преследовались немецкими истребителями Ме-109 и ФВ-190.
Когда группа американских самолетов подошла к Морину (35 км северо- западнее Кюстрина), в это время над районом Морина находились в воздухе 6 советских истребителей Як-3. Советские летчики, заметив немецкие истребители, преследовавшие американцев, атаковали немцев, но сами в свою очередь были атакованы американскими истребителями.
Советские летчики, ясно различая американские самолеты, уклонились от боя с ними, но, несмотря на это, американские истребители продолжали преследовать советские самолеты.
В результате атаки американских истребителей шесть советских самолетов были сбиты, причем два советских летчика погибли и один получил тяжелое ранение.
Этот случай является уже вторым случаем нападения американских истребителей на советские самолеты над территорией, занятой советскими войсками.
2. Этот из ряда вон выходящий случай произошел в условиях, когда по обоюдному соглашению между советскими, британскими и американскими штабами авиации была установлена разграничительная зона для боевых действий союзной авиации, проходящая на этом участке по линии Пазевальк—Берлин, т. е. в 50 км к западу от района происшествия; причем никаких извещений о предполагаемом пролете здесь американскими самолетами линии советского фронта сделано не было.
Указанный случай вызывает справедливое возмущение советских воинов, особенно тех, которые были свидетелями этого исключительного происшествия».
Генерал Антонов, назвав инцидент «исключительным происшествием», просил довести содержание этого письма «до сведения начальников Объединенных штабов и просить их произвести срочное расследование происшедшего случая, наказать виновников нападения на советские самолеты и потребовать от союзных военно-воздушных сил впредь строго выполнять соглашение об ограничительной зоне».
Понятно, что письмо начальника генштаба было составлено сразу же по «горячим следам», исходя из первых же донесений, пришедших с фронта. Поэтому здесь могли вкрасться определенные неточности в деталях, хотя общее содержание соответствовало истинному положению вещей.
Цепь трагических событий в тот день описал в своей книге американский историк Дж. Эйч. Смит (J. H. Smith): «18 марта 359-я истребительная авиагруппа (359th FG) снова была разделена на подгрруппы А и В для сопровождения «Крепостей» В-17 в налете на Берлин. В составе подгруппы А находилось 18 Р-51 из 369-й эскадрильи (369th FS), ведомые капитаном Ральфом Коксом (Ralph Cox), в подгруппе В— 34 Р-51 из 368-й и 370-й эскадрилий, ведомых капитаном Уэтмором (Wetmore).
Подгруппа А покинула «Крепости» над озером Думмер и направилась для зачистки воздушного пространства к северо-востоку от Берлина, а подгруппа В осталась с бомбардировщиками. …На высоте 18 000 футов (примерно 5400 м. — Прим. авт.) подгруппа А попала под сильный огонь зенитных батарей аэродрома Темпельгоф, из-за чего «желтое звено» отделилось от остальной 369-й эскадрильи. Капитан Кокс вел «красное», «белое» и «зеленое» звенья на север, к Штеттину, далее по Одеру до Кенигсберга. На высоте 10 000 футов (3000 м. — Прим. авт.) Кокс обнаружил два неопознанных самолета, следовавших на юго-восток, и направил свои Р-51 за ними. Самолеты были перехвачены над аэродромом Закерик (Zackerick — польское название аэродрома Морин. — Прим. авт.) возле Кюстрина и опознаны как «русские Яки».
Сразу после этого над этим же аэродромом были обнаружены четыре других истребителя, но уже с двигателями воздушного охлаждения. Было решено, что это «Фокке-Вульфы», атаковавшие аэродром. 369-я АЭ начала пикировать, лейтенант Роберт Дж. Гагджемос (Robert J Guggemos) пристроился к самолету, который он опознал как Fw190, и открыл стрельбу с 500 ярдов (472 м. — Прим. авт.), ни разу не добившись попадания. После сближения оба самолета вошли в дымку, а когда вокруг прояснилось, Гагджемос увидел впереди себя «Як». Гагджемос попытался выйти из боя, но летчик «Яка» повел себя агрессивно, сел на хвост и открыл огонь. Ведомый Гагджемоса поразил «Як» в корневую часть крыла, и «Як» разрушился в воздухе. Американцы поднялись на высоту 12000 футов (3600 м. — Прим. авт.) и наблюдали, как небо под ними наполнилось дымами горящих самолетов.
В это время капитан Кокс возглавлял атаку на четверку истребителей, опознанных как Fw190. Кокс атаковал ведущего этого звена и выпустил длинную очередь с упреждением на ракурсах от 90 до 40 градусов, после которой истребитель загорелся и упал. Затем он быстро сбил еще два истребителя, после чего ему сообщили, что он атаковал русских. Ведущий «красного звена» в тот же момент сбил еще один самолет…
… Находившийся с «желтым звеном» в том же самом районе лейтенант Брайс Томсон (Bryce H. Thomson) («Желтый − третий») тоже заметил самолет, показавшийся ему как Bf 109, однако приблизившись, он понял, что это был совсем не немецкий самолет. Затем Томсон увидел, что в вираже его машина была обстреляна. На вираже после разворота на 360 градусов ему удалось зайти в хвост атаковавшему его самолету, который он распознал как Як-9. Затем он взмыл вверх сзади «Яка», покачал крылом своего «Мустанга», указав на свои звезды, и сразу повиражил перед русским летчиком. Русский посомневался, но затем развернулся назад…
Тем временем бой над аэродромом продолжался, и Бёртнер (Rene L. Burtner Jr – Прим. авт. ) повел «красное звено» на штурмовку, во время который он поджег пару Як-9, выруливавших для взлета. Лейтенант Роберт Макинтош (Robert W McIntosh) тоже обстрелял истребитель на посадке, а его фотокинопулемет зафиксировал попадания пулеметных очередей между садившимся и взлетавшим истребителями. Один из этих самолетов перевернулся.
Капитан Уэтмор, управлявший боем по радио, направился вместе с подгруппой В к месту боя. Он обнаружил десяток самолетов, но заметил звезды на их фюзеляжах. Резко отвернув, он едва не сбил Ла-5. Пока продолжался бой над аэродромом Закерик, майор Крэнфилл (Cranfill) из 368-й АЭ сбил еще два Як-9. Теперь ПВО аэродрома открыло сильный огонь, и Кокс приказал своим летчикам выходить из боя. 359-я группа возвратилась домой без потерь.
Единственным летчиком, осужденным военным судом, оказался лейтенант Боб Макинтош, поскольку пленка его фотокинопулемета зафиксировала инцидент, остальные пленки «были испорчены в проявочном бачке». [1]
Таков взгляд на инцидент, увиденный одним из американских историков глазами летчиков, сидевших в кабинах «Мустангов». А что же произошло в тот день 18-го марта, по данным советской стороны?
Согласно имеющимися в распоряжении автора данным, речь идет об атаке американскими истребителями аэродрома Морин, на котором базировались самолеты 265-й ИАД 3-го ИАК 16-й Воздушной армии – это 291-й и 812-й ИАП, а также самолеты приданного корпусу 176-й ГИАП.
В 12 часов дня здесь начались плановые учебные полеты. В 13.10 за облачностью были замечены неизвестные самолеты. В 13.25 они, вывалившись из облачности, атаковали ходившие по кругу истребители 291-го и 812-го полков, подбив самолет Як-9У (№ 4024) старшего лейтенанта Н.Ф. Сухорукова и сбив самолет Як-9Т (№ 1846) младшего лейтенанта Т.П. Пименовского, который упал в озеро Морин. В 13.20 в районе аэродрома прошли двумя эшелонами семь групп четырехмоторных бомбардировщиков. Стало ясно, что побывавшие над аэродромом истребители – это группа расчистки. В районе аэродрома позже были найдены ПТБ «Мустангов» − видимо, те их сбросили на кругу перед атакой. Советские зенитчики огонь по «мустангам» не открывали, так как опознали их.
Под удар американцев в районе Морина попали и другие советские самолеты. При выполнении посадки на аэродром Морин «Мустангами» был сбит Як-9У (№41045) ст. лейтенанта Л.Я. Васильева из 291-го ИАП (лётчик погиб). В 13:15 при взлете «Мустангом» был подожжен Як-9у (№40087) заместителя командира АЭ ст. лейтенант А.В. Иванова, который прекратил взлет и выскочил из самолёта. Истребитель сгорел, лётчик получил легкие ожоги.
Вот как вспоминает этот налет в своих мемуарах Герой Советского Союза Иван Васильевич Фёдоров:
«…18 марта 1945 года союзники наносили бомбовый удар по Берлину большим количеством бомбардировщиков Б-29 под прикрытием истребителей «Мустанг». В это время − с 12 до 14 часов – мы на боевые задания не вылетали, таков был приказ. Использовали эти часы для тренировок молодежи и облета самолетов, вышедших из ремонта. Погода была хорошая, и мы спокойно наблюдали, как союзники маневрируют большими массами самолетов над целью. По договоренности с союзным командованием, часть подбитых американских бомбардировщиков откалывалась от групп и, разворачиваясь в сторону наших аэродромов, снижаясь, шла на посадку. Мы переживали за американцев, жалели, что нам не разрешают прикрывать Б-29 от нападения немецких истребителей. И все же мы были готовы в любую минуту прийти к союзникам на помощь – специальные подразделения дежурили в готовности № 1.
Неожиданно над нашим аэродромом появилась семерка истребителей «Мустанг». На высоте 800-100 метров они начали перестраиваться в растянутый пеленг и один за другим входить в круг. Что бы это значило? Ну, конечно же, они заходят на посадку – кончилось горючее, вот и решили использовать ближайший аэродром. Посмотрим, как «мустанги» приземляются… И вдруг над летным полем загремели пулеметные очереди. Не успели мы прийти в себя, как увидели падающий в озеро «Як». Тимофей! Самолет упал, летчик погиб. «Мустанги» улетели.
Они приземлились на аэродроме Познань, и только тогда мы узнали, что, по их предположениям, аэродром Морин был занят немецкой авиацией. Американцам даже в голову не пришло вначале убедиться, кто же на самом деле находится в Морине. Они пролетали мимо и решили атаковать аэродром. Повредили самолет на выруливании и сбили мирно летящий по кругу «Як» младшего лейтенанта Пименовского.
Нашему возмущению не было предела. Друзья, называется… Особенно злились летчики, дежурившие в готовности оказать немедленную помощь терпящим бедствие союзническим экипажам».[2]
На самом деле аэродром Морин атаковали не семь, а, как минимум, двенадцать Р-51 из состава 369-й эскадрильи под командованием капитана Кокса. Американцы заявили о девяти сбитых и одном поврежденном советском самолете в воздушном бою над Морином, ошибочно принятом за германский аэродром, а также двух Як-9, уничтоженных на земле.
В тот день соединение В-17 сопровождали «Мустанги» из 352-й, 353-й, 357-й и 359-й ИАГ (FG) ВВС Армии США. Именно летчики 359-й ИАГ составом 368-й и 369-й АЭ (FS) атаковали советские самолеты, заявив после этого о девяти победах без собственных потерь.
Но, как оказалось, на этом события 18 марта совсем не закончились и теперь надо прямо сказать, что далее последовали акции возмездия со стороны советских летчиков, которые были возмущены столь вопиющими действиями союзников. Невозможно утверждать, что они совершались с разрешения командования 3-го ИАК, скорее всего, нет. Возможно, желание отомстить за товарищей было воплощено в жизнь некоторыми советскими летчиками по собственной инициативе без ведома «отцов-командиров», что не мешало, однако, им скрывать участие своих подчиненных в подобного рода «инициативах». Ибо, по большому счету, в душе они полностью поддерживали их действия.
В ходе акций возмездия авиация 8-й ВА ВВС Армии США потеряла в тот день три истребителя Р-51 и три бомбардировщика − два В-17 и один В-24. Погибли пять членов экипажей этих самолетов, еще несколько получили ранения.
Начнем с того, что именно 18 марта заместитель командира 176-го ГИАП гвардии майор Иван Никитович Кожедуб, на тот момент пока еще дважды Герой Советского Союза, сбил два «Мустанга» из трех, потерянных американцами от огня «русских истребителей»!
Ранее сам Кожедуб утверждал, что обоих «американцев» он сбил 17 апреля 1945 г., но, видимо, прославленный ас или забыл дату того боя, или специально ввел в заблуждение, скрывая точную дату боя с американцами. Хотя сам трижды Герой и утверждает, что его атаковала всего пара Р-51, но, как оказалось, все было не совсем так. О том, как проходил бой с американскими истребителями, хорошо рассказал в своем интервью бывший летчик 176-го ГИАП и одновременно ведомый Кожедуба в том вылете Дмитрий Михайлович Нечаев:
«А вы помните тот бой, когда Кожедуб сбил два американских «Мустанга»? Расскажите, пожалуйста, поподробнее об этом бое.
− А нас потом за это…?
− Нет, ну что вы, Дмитрий Михайлович, теперь уже другое время! Теперь эти вопросы только историков интересуют. Существует несколько описаний этого боя. Хотелось услышать очевидца, потому что именно Вы прикрывали в том бою Кожедуба. Как это было?
− Мы вылетели на «свободную охоту» в район Берлина. В это время американцы производили массированный налет на Берлин. И вот, видим: летит американская «крепость» Боинг Б-17, и у нее дымит один двигатель. И «крепость» атакует четверка «мессершмиттов». Кожедуб принял решение отогнать этих «мессершмиттов» от американского бомбардировщика, чтобы дать ему возможность перелететь линию фронта и, если что, он смог произвести вынужденную посадку на территории, не занятой противником. Эти «мессершмитты», увидев нас, переворотом все ушли. Мы пристроились сопровождать «крепость», чтобы больше не пустить фашистов...
Вдруг видим, что восьмерка самолетов идет к «крепости» в нашем направлении. И они вроде похожи немного на «фокке-вульфы». Подумали, что это «фокке-вульфы», а потом увидели звезды. И не стали с ними вступать в бой.
Потом мы поняли, что, когда «Крепость» начали атаковывать «мессершмитты», она вызвала свои самолеты прикрытия – «мустанги». А когда «мустанги» подошли к бомбардировщику, то увидели, что около него находится пара самолетов. И они нас приняли за «фокке-вульфы», не разглядев наши звезды. «Мустанги» начали производить атаки на нас. И мы вынуждены были вступить с ними в воздушный бой. Американцы стреляли по нам, мы начали изворачиваться, чтобы они не попадали. Потом, видим, что ничего не получается. И тогда Кожедуб принял решение: а вдруг это немцы на этих «мустангах»?! Раз уж они, видя наши самолеты, продолжают нас атаковать! И начали мы вести воздушный бой всерьез. В этом бою Кожедуб и сбил два «Мустанга».
− А вы помните, как он их сбил? Расскажите, пожалуйста.
− В этом бою я его прикрывал. Когда их много, а нас мало, так все кажется, как клубок крутится-вертится. Первого Кожедуб сбил при выполнении атаки. А потом он увидел, что после этого сбитого самолета они продолжают еще сильнее нас атаковывать. Тогда он как бы с боевого разворота пристроился к другому «Мустангу». Кожедуб ведь стрелял очень хорошо. Старался подойти на очень близкую дистанцию, чтобы все снаряды в цель положить. Даже не пользуясь прицелом, а довернув самолет. И из перевернутого положения он сбил второй самолет. А потом сказал: «Давай уходить! Хватит». А у нас уже и горючее было на исходе. Мы переворотом ушли вниз. А «мустанги» за нами не погнались.
Пришли мы на свой аэродром. Доложили, что вели воздушный бой, сбили два самолета. А какие, не сказали… (смеется) а потом, когда пленку проявили, на пленке все видно. Самолет – не «Фокке-Вульф» и не «Мессершмитт», а «Мустанг».
− А как Чупиков к этому отнесся?
− Он тоже растерялся сначала. Как докладывать? Ведь союзники… Потом, видимо, проконсультировался. Потом доложил, что, видимо, «фоккеры» сбили.
− Есть такое мнение, что Кожедубу эти два самолета не записали?
− Этого уж я не знаю. Как они там наверху решили – записывать эти самолеты или не записывать ему».[3]
А вот как этот же вылет был отмечен в полковых документах 176-го ГИАП:
«18.3.45 г. В 13.20 – 14.00 пара майора Кожедуб вылетела по тревоге на перехват истребителей противника, которые преследовали отдельные самолеты союзников. В 13.35 южнее Морина на высоте 3 500 м встретили 8 ФВ-190, Кожедуб атаковал сзади снизу и зажег одного ФВ-190 с дистанции 150−80 м, самолет горящим упал в 8-10 км севернее Кюстрина. Второго ФВ-190 он атаковал и сбил на встречных курсах, самолет противника упал в 5-6 км северо-восточнее Кюстрина. Расход боеприпасов 230 снарядов ШВАК». [4]
Как видим, в большинстве своем все детали того боя, указанные в этих двух источниках, совпадают. Более того, по результатам дешифровки снимков ФКП[5] обеих побед Ивана Никитовича, удалось достоверно установить – одним из сбитых Кожедубом американцев был Р-51D BABY DUCK, с/н 44-15137, с бортовым кодом LH–R, в кабине которого сидел второй лейтенант Гарнет Пейдж (Garnet D. Page) из 350-й эскадрильи 353-й ИАГ. Летчик вынужденно посадил свой подбитый «Мустанг» возле деревни Кёнигсберг (с таким же названием, как и главный город Восточной Пруссии), но сам при этом уцелел. Успел передать, что он в порядке, окружен людьми, его не понимающими, и чтобы его ждали через два месяца. Однако к своим он вернулся раньше. Немногим более чем за две недели до этих событий, 2 марта, Пейдж одержал свою первую и единственную воздушную победу, сбив в бою Ме-109. А в этот вылет он отправился не на своей машине, а на самолете командира капитана Герберта Дж. Колба (Herbert G. Kolb), аса с пятью победами.
Вторым сбитым Кожедубом был, вероятней всего, Р-51D ELLEN JERRY, с/н 44-15629, первого лейтенанта Джо Викери (Joe P. Vickery) из 487-й эскадрильи 352-й истребительной авиагруппы, погибшего в кабине своего «Мустанга».
Вероятно, что все так и было, как описывают Нечаев и полковые документы. Кожедуб вылетал на помощь союзникам, чтобы прикрыть их от атак вражеских истребителей, но вполне возможно, что Кожедуб вылетал на это задание уже «подзарядившись» негативом от атаки «Мустангами» аэродрома, где базировался его полк! Ведь личный состав 176-го ГИАП, располагаясь в те дни в Морине совместно с полками 3-го истребительного авиакорпуса, мог наблюдать «дружеский» визит американцев на их аэродром и его последствия. Вполне возможно, тогда в голове Кожедуба и возникла мысль отомстить коварным союзникам за атаку на свой аэродром? Не исключен и такой вариант событий этого боя!
Между тем события продолжали развиваться: вскоре в том же районе американцы потеряли еще один «Мустанг». Летчик 487-й эскадрильи (352-я ИАГ) лейтенант Алберт Петерсон (Albert Peterson) вступил в бой с четверкой «Яков» и был ими сбит, но спасся на парашюте и вернулся в часть 1-го мая 1945 г. Кто сбил его самолет, пока уточнить не удалось, но, скорее всего, это сделали летчики 3-го или 6-го ИАК. Благо, что Петерсон остался жив и его вскоре вернули американцам.
Надо сказать, что в своих донесениях об этом бое американские летчики докладывали, что их атаковала пара Ла-5.
Относительно произошедшего американское командование оправдывалось тем, что летчики «мустангов» спутали Морин с другими немецкими аэродромами − Закерик и Иохимшталь, − предположив, что рядом с ними находились вражеские истребители, намеревавшиеся атаковать их подопечные «крепости».
Парадокс: за неделю до описываемых событий 369-я АЭ ВВС Армии США потеряла над Ремагенским мостом от огня своих же зенитчиков два «Мустанга» и летчика лейтенанта Роберта Маккормака. При этом американские «пушкари» открыли огонь вопреки строжайшему запрету стрельбы по самолетам, поскольку немцы там уже не летали.
Возможно, агрессивные действия американских летчиков «задели за живое» летчиков 16-й ВА и, в частности, авиаторов 133-го ИАП 234-й ИАД, которые решили отомстить за гибель своих боевых товарищей. Это касается потерь бомбардировщиков американской 8-й ВА. Достоверно известно, что одна из «крепостей», В-17 CUBBY, с/н. 44-8276, из 837-й бомбардировочной АЭ 487-й бомбардировочной авиагруппы упала в районе Массина в 16 км к востоку от Кюстрина. Согласно американскому докладу № 13135, из состава экипажа B-17 погибли стрелки сержанты Леонард А. Марино (Leonard A. Marino) и Джон Л. Санберг (John L. Sunberg). Как позже докладывали выжившие члены экипажа, их самолет за 30 секунд до сброса бомб был поврежден огнем зенитной артиллерии над Берлином. Вышли из строя два двигателя. После сброса бомб командир экипажа взял курс на Польшу, но его корабль перехватило и обстреляло звено «Яков». Экипаж покинул самолет на высоте 3 000 м и приземлился около н.п. Гожов и Мосина (Польша). Советские истребители обстреляли спускавшихся и убили двоих членов экипажа. Красноармейцы похоронили их по месту катастрофы «Крепости».
Второй В-17, с/н. 42-102481, первого лейтенанта Уильяма Кока (Wiliam Cocke) из состава 385-й БАГ был поврежден зенитным огнем над Берлином, и в последний раз его видели в 13.54 (после событий над Морином) члены экипажей других «крепостей». После того, как самолет Кока покинул строй группы, его вскоре атаковали советские истребители и добили. При этом два члена экипажа получили тяжелые ранения. Самолет был вынужден приземлиться примерно в 4-8 км от н.п. Гродзиск-Велькопольски. После нападения советских истребителей умер от потери крови раненый в бедро сержант Уильям Марч (Wiliam Martsch). Его похоронили в Гродзиск-Велькопольски, сержанту Джозефу Райану из-за тяжелого ранения ампутировали правую руку выше локтя.
Кто из советских летчиков был причастен к атакам этих двух В-17, пока выяснить не удалось, но, вероятней всего, это были летчики из состава 6-го ИАК. Почему именно этого авиакорпуса? И хотя в данном районе в тот день действовали также истребительные авиачасти еще и 3-го корпуса, к этому выводу нас приводит факт уничтожения летчиками 6-го авиакорпуса в данном же районе и 18 марта американского бомбардировщика типа «Либерейтор». Если говорить конкретно, то это был В-24J, с/н. 42-50599, капитана Уильяма Чэпмена (William R. Chapman) из 467-й БАГ.
По свидетельству выживших членов экипажа, их самолет сначала подвергся атаке германских истребителей Ме-109, которые повредили «Либерейтор», затем к их подбитому бомбовозу подошли три советских «Яка» и также открыли огонь. Вскоре он загорелся, и американцы покинули свой борт. И пока они спускались на своих парашютах, русские истребители несколько раз обстреляли беспомощно раскачивавшихся под куполами членов экипажа, но, к счастью, в них не попали.
Как отмечено в американском докладе № 15454, согласно рапорту капитана Уильяма Р. Чэпмена из экипажа B-24, погиб штурман Гарольд П. Ван Тресс (Harold P. Van Tress), раненый в голову при атаке трех советских «Яков». Самолеты также обстреляли других парашютистов. Экипаж доставлен советскими военнослужащими в Вормсфельде, затем в Гожов. Штурмана похоронили 19 марта 1945 г. в Гожове на какой-то большой площади.
Этот В-24 сбили летчики 233-го истребительного авиаполка 234-й авиадивизии:
«18-го марта 1945 г. в 14.35−15.10 два Як-3 из состава 233 ИАП, ведущий лейтенант Бродский Н.А., в районе Ландсберга на высоте 2 000 м встретили четырехмоторный двухкилевой самолет, который и атаковали (в докладах сторон наблюдается расхождение по количеству атаковавших «Яков», что может быть связано с неточностями в отчетных документах, т.е. с пресловутым «человеческим фактором» − Прим. авт.). Одновременно по самолету вела огонь наша ЗА из района Ландсберга. Видели, как из самолета выбросились 8 парашютистов. В итоге 8 членов экипажа из 10 находившихся на его борту, перед тем как самолет рухнул около местечка Массин, успели спастись на парашютах.»[6]
Один из В-17 был сбит, скорее всего, летчиками 133-го полка все той же 234-й дивизии 6-го ИАК, фамилии которых пока определить не удалось. Возможно, произошло совпадение. Но, как бы там ни было, советская сторона взяла определенный реванш за случившееся. Хотя, конечно, пострадали люди, не имевшие никакого отношения к известным нам печальным событиям. Надо отметить, что до встречи с советскими самолетами оба бомбардировщика были повреждены огнем германских истребителей и зенитчиков. Вторую «Крепость» сбил, вероятнее всего, командир первой эскадрильи 176-го ГИАП гвардии капитан Беликов О.С., который, несмотря на предупреждение наземной аэродромной радиостанции и ведомого, атаковал самолет союзников. Сей факт, отмечен в рапорте командира 176-го ГИАП гвардии полковника Чупикова на имя генерал-майора авиации Андрианова от 30 марта 1945 г.
Один из ветеранов этого полка, Виктор Семёнович Вуколов, будучи в тот период войны авиамехаником звена управления, подтверждает факт атаки Беликовым американского бомбардировщика В-17, сообщив, что в том вылете комэск-один ненамеренно сбил В-17, отбивая от него двух Ме-109, которые атаковали, видимо, уже ранее поврежденную «Летающую крепость». Однако вся очередь Ла-7, предназначенная для одного из «мессеров», угодила в В-17, чего стало вполне достаточно для и так уже поврежденного бомбардировщика. Тот загорелся, и весь экипаж покинул гибнущий самолет.[7]
В оперсводке 3-го ИАК за 18.03.1945 есть такая запись относительно действий лётчиков 176-го ГИАП в этот день: «13:20-14:10 4 пары Ла-7, ведущие: гв. майор Кожедуб, гв. капитан Беликов, гв. ст.лейтенант Масляков, гв. лейтенант Вялов с аэродрома Варнитц вылетали по тревоге на перехват истребителей противника, которые преследовали самолёты союзников. В 13:35 пара майора Кожедуба вела воздушный бой с 8 ФВ-190 южнее Морин на высоте 5000 м. Кожедуб атаковал сзади снизу и зажег ФВ-190 с дистанции 150-80 м, самолёт горящим упал 8-10 км сев. Кюстрин. Второго ФВ-190 атаковал и сбил на встречных курсах. Самолёт противника упал 5-7 км северо-западнее Кюстрин. Вся 8-ка ФВ-190 с желтыми носами.
Пара капитана Беликова севернее Кюстрин на высоте 3500 м встретила бомбардировщика, преследовали его до района Нойдамм, где из самолёта выбросились 6 парашютистов, а самолёт стал уходить в облачность. Беликов решил, что это самолёт противника – сделал одну атаку, но самолёт ушел в облачность с курсом 90º».[8] – Так расплывчато и без упоминания потерь со стороны американской стороны командование корпуса прикрывало своих лётчиков.
Так закончились события 18 марта 1945 г., стоившие обеим сторонам девяти самолетов и жизни семи членов экипажей.
[1] Smith J.H. 359th Fighter Group, Osprey, Elite Aviation Units 10, Р. 108-111.
[2] Фёдоров И.В. В небе оставили след. – Киев, 1990 г. С. 303.
[3] Из интервью Д.М. Нечаева Л.Р. Качану в 2007 г.
[4] Ф. 176 ГИАП, оп. 692009, д. 2, лл. 62-121 Отчеты о б/работе за 1945 г.
[5] ФКП – фотокинопулемет.
[6] ф. 234 ИАД оп.1 д. 43. 07.01.1945-08.05.1945 гг.
[7] Долгишев В. «Экипаж «Боинга» на Лубянку!» − газета «Красная Звезда», 1.06.1994 г.
[8] Фонд 3 ИАК, оп.1, д. 81 «Оперативные сводки за период 2.01.1945 – 11.04.1945», л.364;