В офисе «Глобал Инвест Групп» воздух всегда казался на пару градусов холоднее, чем на улице. Елена Викторовна поправила воротник своей скромной бежевой блузки и придвинула к себе стопку отчетов. Ей было пятьдесят два, и последние десять лет она проработала здесь ведущим аналитиком. Она знала каждый график, каждую цифру, каждую трещинку на мраморном полу холла. Но для Виктории Александровны, новой начальницы департамента, Елена была лишь «устаревшим элементом интерьера».
Виктория вошла в опенспейс ровно в девять ноль-ноль. Стук её двенадцатисантиметровых шпилек отдавался в висках сотрудников ритмом гильотины. Она была молода — едва за тридцать, — безупречно одета в костюм цвета фуксии и вооружена уверенностью женщины, которая привыкла переступать через людей.
— Елена Викторовна, — раздался резкий, как щелчок хлыста, голос.
Елена подняла глаза. Виктория стояла у её стола, брезгливо приподняв двумя пальцами край распечатанного отчета.
— Вы считаете, что в двадцать шестом году мы всё ещё можем подавать данные в таком... антикварном виде? — Виктория обвела взглядом затихший отдел. Молодые стажеры уткнулись в мониторы, боясь дышать. — Эти таблицы выглядят так, будто их чертили на папирусе.
— Виктория Александровна, это стандартная форма отчетности для совета директоров, — спокойно ответила Елена. — Я подготовила и цифровую версию с интерактивными графиками, как вы просили...
— Вы подготовили мусор! — Виктория внезапно швырнула папку на стол. Листы разлетелись, один из них полоснул Елену по руке. — Ваша проблема в том, что вы засиделись. Вы думаете, что стаж дает вам право на лень? В моем отделе не будет «сонных мух». Либо вы завтра приносите проект, который не будет вызывать у меня тошноту, либо оформляете пенсию. Хотя, с вашим вкусом, вам лучше сидеть на лавочке и обсуждать соседей.
По отделу пронесся смешок — это был Марк, карьерист, который всегда поддакивал начальству. Елена почувствовала, как к лицу приливает жар, а в горле встает горький ком. Она не была слабой, но публичное унижение — это яд, который впитывается медленно.
— Я всё переделаю, — тихо сказала Елена, глядя прямо в глаза Виктории.
— Свободны. И приберите этот беспорядок, — бросила начальница, разворачиваясь. — Кстати, Елена, сегодня вечером прилетает наш генеральный инвестор из штаб-квартиры. Максим Андреевич лично проверит показатели. Если из-за вашей некомпетентности у меня возникнут вопросы, вы вылетите отсюда в ту же секунду. Без выходного пособия.
Когда за Викторией закрылась дверь кабинета, Елена начала медленно собирать листы с пола. Руки слегка дрожали. Она знала, что Максим Андреевич — человек жесткий и невероятно богатый. Но она также знала то, чего не знала Виктория.
Елена достала телефон. На экране блокировки светилось фото: красивая молодая девушка с лучистыми глазами обнимает высокого мужчину, лицо которого было частично скрыто тенью от кепки.
Пришло сообщение от дочери, Алины:
«Мамуль, привет! Макс вернулся из командировки раньше! Сегодня ужин у нас, как и договаривались. Он очень соскучился по твоим фирменным блинчикам с икрой. Помнишь, он пригласил какую-то свою протеже с работы, чтобы "научить её манерам"? Будет забавно. Ждем к семи!»
Елена едва заметно улыбнулась. Она выпрямила спину, сложила листы в идеальную стопку и села за компьютер. Ей предстояло много работы. Не для того, чтобы угодить Виктории, а для того, чтобы вечер прошел идеально.
Весь день Виктория продолжала «закручивать гайки». Она трижды вызывала Елену «на ковер», придираясь к шрифтам, к цвету диаграмм, к самому факту её присутствия.
— Вы понимаете, Елена, — цедила Виктория, попивая латте, — что такие, как вы — это балласт? Мир принадлежит молодым, дерзким и эффективным. Вы — прошлое. А я — будущее этой компании. Вечером, когда я буду сидеть за одним столом с Максимом Андреевичем, я обязательно упомяну, что нам пора провести... чистку кадров.
— Уверена, он внимательно вас выслушает, — ответила Елена, сохраняя ледяное спокойствие.
— Идите. И не забудьте: завтра утром отчет должен быть у меня. Если, конечно, у вас не случится внезапный «сердечный приступ» от переутомления.
Елена вышла из кабинета, аккуратно закрыв дверь. Она зашла в дамскую комнату, смыла усталость холодной водой и поправила прическу. Сегодня ей нужно было выглядеть не как запуганная подчиненная, а как женщина, которая вырастила дочь, покорившую сердце самого влиятельного человека в этой индустрии.
В 18:00 Елена покинула офис. Виктория видела её у лифта и бросила вслед:
— Бегите-бегите, Елена Викторовна. Наслаждайтесь своим последним спокойным вечером.
Елена ничего не ответила. Она вызвала такси не к своему скромному дому, а в элитный поселок на окраине города, где за высокими заборами скрывались особняки стоимостью в десятки миллионов долларов.
Подъезжая к кованым воротам, Елена поправила приколотую к блузке брошь — подарок зятя на прошлый день рождения. Она глубоко вдохнула. Сцена была готова. Занавес вот-вот должен был подняться.
Виктория Александровна стояла перед огромным зеркалом в своей квартире в центре города, поправляя платье от известного дизайнера. Глубокий изумрудный цвет подчеркивал её хищную красоту и холодный блеск в глазах. Сегодня был самый важный вечер в её карьере. Максим Андреевич, «большой босс» и легендарный владелец холдинга, пригласил её на закрытый ужин в свой загородный дом.
— Это мой шанс, — прошептала она своему отражению, подкрашивая губы алой помадой. — Один вечер, пара правильных слов о «балласте» в отделе, и кресло вице-президента у меня в кармане.
Она представляла, как вальяжно будет сидеть в роскошной гостиной, потягивая коллекционное вино, и как Максим Андреевич будет восхищаться её жестким стилем руководства. Она подготовила целую речь о том, как «оздоравливает» коллектив, избавляясь от пережитков прошлого вроде этой невыносимой Елены Викторовны.
— Старая карга, — усмехнулась Виктория, накидывая на плечи норковое манто. — Завтра она будет искать объявления о вакансиях в библиотеке.
Тем временем такси Елены Викторовны остановилось у величественных ворот особняка. Охрана, узнав её в лицо, тут же открыла проезд. Елена вышла из машины, чувствуя, как домашнее тепло этого места мгновенно окутывает её, смывая офисную грязь и горечь дневных обид.
Дверь дома распахнулась, и на крыльцо выбежала Алина — молодая, сияющая, в простом, но невероятно дорогом домашнем платье.
— Мамочка! Ну наконец-то! — Алина крепко обняла мать. — Макс уже извелся, всё спрашивает, не забыла ли ты его любимую горчицу к мясу.
— Разве я могла, доченька? — Елена улыбнулась, проходя в холл, пахнущий свежими цветами и дорогим деревом. — Как ты? Как зять?
— Устал после перелета, но бодрится. У него сегодня какая-то «деловая встреча на дому». Сказал, хочет посмотреть, как одна его новая сотрудница ведет себя в неформальной обстановке. Говорит, она очень хваткая, но у него есть сомнения насчет её человеческих качеств. Решил устроить ей проверку нашей семьей.
Елена почувствовала, как внутри всё замерло. Пазл начал складываться. «Протеже», «хваткая», «научить манерам»... Она вспомнила сегодняшний взгляд Виктории и её ядовитые замечания.
— Алина, а как зовут эту гостью, ты не знаешь? — как бы между прочим спросила Елена, снимая пальто.
— Ой, какая-то Виктория. Макс говорит, она у него в аналитическом отделе руководит. Мам, а ты чего побледнела? Опять на работе давлении подняли?
Елена присела на мягкую банкетку и тихо рассмеялась. Это был не смех радости, а смех человека, который внезапно осознал, что судьба — величайший сценарист комедий.
— Нет, родная. Просто... день был насыщенный. Пойдем на кухню, мне нужно помочь тебе с сервировкой. И позови Максима, я хочу его видеть.
Через минуту в кухню вошел Максим. В домашней одежде, без галстука и жесткого пиджака, он выглядел совсем не так, как на обложках бизнес-журналов. Для Елены он был просто Максом — парнем, который когда-то пришел просить руки её дочери и три часа доказывал, что сможет сделать её счастливой.
— Елена Викторовна! — он поцеловал её в щеку. — Моя любимая тёща. Вы спасли мой вечер. Эти перелеты меня доконали, только ваш уют приводит меня в чувство.
— Здравствуй, Максим. Послушай, у меня к тебе будет одна просьба. Маленькая семейная тайна на сегодняшний вечер.
Максим прищурился, в его глазах блеснул интерес. Он знал, что его тёща никогда не просит пустяков.
— Я слушаю.
— Твоя гостья... Виктория Александровна. Она моя непосредственная начальница. И она не знает, кто я. Более того, она убеждена, что я — «балласт», который нужно выбросить на свалку.
Лицо Максима мгновенно изменилось. Добродушное выражение сменилось той самой ледяной маской «акулы бизнеса», которой боялись конкуренты на трех континентах. Он медленно опустил полотенце на стол.
— Она тебя обидела? — голос Макса стал тихим и опасным.
— Скажем так, она очень старалась, — ответила Елена, поправляя фартук. — Но я не хочу, чтобы ты просто её увольнял. Я хочу, чтобы этот ужин она запомнила на всю жизнь. Пожалуйста, когда она придет, не раскрывай карт сразу. Представь меня... ну, скажем, просто Еленой, твоей «помощницей по дому» или «близким человеком». Пусть она покажет всё, на что способна.
Максим переглянулся с Алиной. Та уже всё поняла и едва сдерживала смех.
— Мам, ты гений мести! — прошептала дочь. — Макс, пожалуйста, давай подыграем! Я хочу увидеть лицо этой мегеры, когда она поймет, кому хамила весь месяц.
Максим кивнул, и на его губах появилась хищная улыбка.
— Хорошо. Будет шоу. Елена Викторовна, идите на кухню, готовьте те самые блинчики. Алина, дорогая, надень свои самые крупные бриллианты. Мы будем принимать «будущее нашей компании» по высшему разряду.
Ровно в семь вечера у ворот зашуршал гравий. Виктория Александровна вышла из такси, поправила прическу и глубоко вздохнула. Она была готова покорять. Она нажала на звонок, и тяжелая дубовая дверь открылась.
На пороге её встретил Максим Андреевич.
— Виктория! Рад вас видеть. Проходите, мы как раз собирались садиться за стол.
— Максим Андреевич, это такая честь для меня! — Виктория буквально светилась от подобострастия. — У вас великолепный дом. Такой вкус, такой размах...
— Спасибо. Пойдемте в столовую, моя жена и наш близкий человек уже ждут.
Виктория шла за ним по коридору, едва не приплясывая от восторга. Она уже видела себя в совете директоров. Они вошли в столовую, залитую теплым светом хрустальных люстр. За столом сидела ослепительная Алина.
— Моя супруга, Алина, — представил Максим.
— О, приятно познакомиться! — Виктория склонила голову в изящном кивке. — Максим Андреевич столько о вас рассказывал. Вы выглядите просто... божественно.
— Благодарю, — сухо улыбнулась Алина. — Присаживайтесь. Сейчас подадут горячее. Наша Елена Викторовна сегодня превзошла саму себя.
Виктория, которая в этот момент грациозно опускалась в кресло, на секунду замерла. Елена Викторовна? Знакомое сочетание имен кольнуло её, но она тут же отогнала эту мысль. «Мало ли в мире Елен Викторовн, — подумала она. — Наверное, это какая-нибудь экономка со стажем».
— Максим Андреевич, — начала Виктория, расправляя салфетку, — я так рада, что мы можем пообщаться в неформальной обстановке. Знаете, в офисе сейчас такая тяжелая атмосфера... Столько старых кадров, которые тормозят процесс. Я как раз хотела обсудить с вами оптимизацию...
В этот момент дверь из кухни открылась. В столовую вошла женщина в элегантном, но простом темно-синем платье. В руках она несла поднос с запеченной уткой.
— А вот и горячее, — спокойно произнесла Елена.
Виктория Александровна, собиравшаяся продолжить свою тираду о «бесполезном балласте», поперхнулась воздухом. Её глаза округлились, рот приоткрылся, а вилка в руке дрогнула и со звоном упала на тарелку.
Она смотрела на свою подчиненную, которую еще три часа назад грозилась стереть в порошок, и не могла вымолвить ни слова. Елена же, аккуратно поставив блюдо в центр стола, тепло улыбнулась Максиму и Алине, а затем перевела взгляд на онемевшую гостью.
— Добрый вечер, Виктория Александровна, — мягко сказала Елена. — Надеюсь, вы проголодались. Сегодняшний отчет был таким изматывающим, не правда ли?
В комнате повисла тишина, которую можно было резать ножом. Максим Андреевич медленно поднял бокал с вином и посмотрел на Викторию сквозь багровую жидкость.
— Вы что-то говорили об оптимизации и старых кадрах, Виктория? — вкрадчиво спросил он. — Продолжайте, мне очень интересно.
Виктория Александровна чувствовала, как по спине поползла холодная капля пота. В голове билась одна-единственная мысль, судорожная и нелепая: «Этого не может быть. Это статистическая погрешность. Ошибка в матрице». Она переводила взгляд с безупречно накрытого стола на Елену Викторовну, которая стояла рядом с Максимом Андреевичем с таким видом, будто владела этим домом по праву рождения.
— Что вы... как вы здесь... — Виктория попыталась выдавить улыбку, но её лицо превратилось в застывшую маску. — Елена Викторовна, какая неожиданная встреча. Вы... подрабатываете здесь?
Тишина, последовавшая за этим вопросом, была настолько глубокой, что слышно было, как в камине треснуло полено. Алина, сидевшая напротив Виктории, медленно опустила приборы. Её глаза, только что светившиеся гостеприимством, превратились в два ледяных озера.
— Подрабатывает? — переспросила Алина тихим, звенящим голосом. — Максим, ты слышал? Она спросила, не подрабатывает ли здесь моя мать.
Слово «мать» ударило Викторию под дых. Она физически ощутила, как мир вокруг неё, выстроенный на дорогих брендах, жестких KPI и презрении к подчиненным, начал рушиться с грохотом сносимого здания.
Максим Андреевич не спешил на помощь гостье. Он откинулся на спинку кресла, рассматривая Викторию так, словно она была каким-то редким и не очень приятным насекомым, случайно попавшим в коллекционное вино.
— Простите мою сотрудницу, Алина, — Максим обратился к жене, полностью игнорируя Викторию. — Видимо, Виктория Александровна так увлечена «оптимизацией» в офисе, что у неё помутилось восприятие реальности.
— Присаживайся, мама, — Алина потянула Елену за руку, заставляя сесть на свободное место рядом с собой. — Ты сегодня слишком много была на ногах. Сначала в офисе, теперь здесь.
Елена Викторовна спокойно села. На ней всё ещё было то самое темно-синее платье, в котором она уходила с работы, но в свете этой столовой оно больше не казалось скромным. Оно казалось аристократичным. Она посмотрела на Викторию, которая всё еще сидела с открытым ртом, и слегка склонила голову набок.
— Кушайте, Виктория Александровна, — мягко произнесла Елена. — Утка удалась. Я знаю, вы любите, когда всё сделано «идеально». Надеюсь, подача блюда не вызывает у вас... тошноту?
Виктория судорожно сглотнула. Она вспомнила свои утренние слова, брошенные в лицо Елене перед всем отделом. «Ваша проблема в том, что вы засиделись... Вам лучше сидеть на лавочке... Ваше присутствие вызывает тошноту». Каждое слово теперь возвращалось к ней, превращаясь в острый осколок стекла.
— Я... я не знала... — пролепетала Виктория. — Елена Викторовна, это какое-то недоразумение. Я просто... в офисе я должна быть строгой, такова политика...
— Политика компании подразумевает профессионализм, а не хамство, — отрезал Максим. Его голос больше не был радушным. Это был голос человека, который одним росчерком пера стирает судьбы. — Кстати, об офисе. Виктория, вы так вдохновенно начали рассказывать о «балласте». Давайте продолжим. Расскажите моей жене и моей тёще, кого именно вы считаете «устаревшим элементом интерьера». Нам всем очень интересно послушать ваши критерии оценки персонала.
Виктория поняла, что это ловушка. Капкан захлопнулся в тот момент, когда она переступила порог этого дома. Весь этот ужин не был «приглашением в элиту». Это был трибунал.
— Максим Андреевич, я, возможно, была излишне резка в высказываниях, — Виктория попыталась включить всё свое обаяние, но голос дрожал. — Вы же знаете, как сложно управлять людьми старой закалки. Они... они не всегда успевают за темпом. Но Елена Викторовна — исключение! Она... она ценный сотрудник.
— О, неужели? — Алина подняла бровь. — А почему тогда мама пришла сегодня домой с порезом на руке от бумаги и со слезами, которые пыталась скрыть от меня по телефону? Она сказала, что её начальница швырнула в неё отчет и приказала убираться на пенсию. Это и есть ваш «темп», Виктория?
Виктория посмотрела на руку Елены. На бледной коже действительно виднелась тонкая красная полоска. В этот момент Виктории захотелось провалиться сквозь землю, через фундамент особняка, прямо в ад.
— Это было случайно! — воскликнула она, подаваясь вперед. — Папка выскользнула... Елена Викторовна, ну скажите же им! Мы ведь просто работаем на результат!
Елена Викторовна взяла нож и аккуратно отрезала кусочек утки. Она не спешила отвечать. Она наслаждалась моментом. Не из мести, нет. Она наслаждалась справедливостью, которая так редко заглядывает в душные офисные кабинеты.
— Знаете, Виктория, — начала Елена, прожевав, — вы сегодня сказали мне одну очень верную вещь. Вы сказали, что мир принадлежит молодым, дерзким и эффективным. И вы правы. Вот только вы перепутали дерзость с невоспитанностью, а эффективность — с тиранией. Вы думали, что если за моей спиной нет влиятельного мужа или папы, то меня можно топтать ногами ради вашего самоутверждения.
Елена взглянула на зятя. Максим кивнул ей, давая понять, что сцена принадлежит ей.
— Но ирония в том, — продолжила Елена, — что «старый балласт», как вы меня называли, подготовил тот самый отчет, который Максим Андреевич будет изучать завтра. И если бы я действительно была «сонной мухой», ваша карьера в «Глобал Инвест» закончилась бы еще полгода назад, потому что я трижды исправляла ваши критические ошибки в расчетах, не говоря вам об этом. Просто из чувства профессиональной солидарности. Которой у вас, увы, нет.
Виктория сидела, низко опустив голову. Её изумрудное платье больше не казалось ей символом успеха. Теперь оно было похоже на маскарадный костюм самозванки.
— Что теперь будет? — тихо спросила она, глядя в свою тарелку.
Максим Андреевич поставил бокал на стол с глухим стуком.
— Теперь, Виктория, мы будем ужинать. По законам гостеприимства, я не выгоню вас из дома до того, как подадут десерт. Моя тёща очень старалась, готовя эти блинчики, и было бы неуважением к её труду прервать трапезу сейчас.
— А завтра? — голос Виктории сорвался на хрип.
— А завтра вы придете в офис в девять ноль-ноль, — Максим улыбнулся, но эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — И мы проведем ту самую «оптимизацию», о которой вы так мечтали. Елена Викторовна подготовит для меня список сотрудников, которые заслуживают повышения. А вы... вы подготовите свой стол к освобождению.
Виктория почувствовала, как к горлу подступает ком. Она посмотрела на Алину — та смотрела на неё с ледяным безразличием. Она посмотрела на Елену — в глазах той не было злорадства. Только глубокая, вековая усталость и капля сочувствия, которая была для Виктории хуже любого проклятия.
— Елена Викторовна, — прошептала Виктория, — пожалуйста...
— Ешьте, Виктория, — прервала её Елена, пододвигая к ней соусницу. — Остынет — будет невкусно. В жизни вообще очень важно успевать всё делать вовремя. И просить прощения — тоже. Но сегодня время для этого уже вышло.
Остаток ужина прошел в гнетущей тишине, нарушаемой лишь звоном хрусталя и вежливыми замечаниями Алины о погоде. Виктория механически жевала еду, которая казалась ей пеплом. Она понимала, что этот ужин — последний в её карьере «золотой девочки».
Когда пришло время десерта, Елена Викторовна внесла в зал тарелку с золотистыми блинчиками.
— С икрой, как вы любите, Максим, — сказала она.
— Спасибо, мама, — Максим взял блинчик. — Знаешь, я думаю, на должность начальника департамента нам нужен человек с опытом. Кто-то, кто знает компанию изнутри и умеет ценить людей. Как ты на это смотришь?
Виктория замерла, ожидая ответа.
Утро в офисе «Глобал Инвест Групп» началось с необычного гула. Слухи в таких местах распространяются быстрее, чем обновляются котировки на бирже. Сотрудники шепотом передавали друг другу новость: вчера вечером Виктория Александровна покинула особняк генерального инвестора бледная, как мрамор в холле, и вызвала такси, даже не дождавшись окончания официальной части ужина.
Виктория появилась в дверях ровно в девять. Но это была уже не та женщина-вамп в костюме цвета фуксии. Сегодня на ней был строгий черный пиджак, а на лице — плотный слой тонального крема, который всё равно не мог скрыть покрасневших от бессонницы глаз. Её походка утратила былую уверенность; шпильки больше не звучали как гильотина — теперь это был неровный стук человека, идущего на эшафот.
Она вошла в свой кабинет и замерла. За её столом, на её эргономичном кожаном кресле, сидела Елена Викторовна. Она просматривала документы, попивая чай из своей старой керамической кружки, которую Виктория еще вчера грозилась выбросить в мусор.
— Вы... вы уже здесь, — только и смогла выдавить Виктория.
Елена подняла глаза. В них не было торжества, только спокойная сосредоточенность.
— Доброе утро, Виктория Александровна. Максим Андреевич просил передать, что приказ о кадровых перестановках уже подписан и разослан в отдел персонала. Ваше заявление об увольнении по собственному желанию... — Елена подвинула к ней чистый лист бумаги и ручку, — я советую вам написать прямо сейчас. Это лучший выход для вашей репутации.
Виктория бессильно опустилась на стул для посетителей — на то самое место, где вчера унижала Елену.
— Вы всё это спланировали? — хрипло спросила она. — Весь этот спектакль?
— Нет, — Елена покачала головой. — Жизнь спланировала это за меня. Я никогда не хвасталась своим зятем. Я пришла сюда работать, а не мериться связями. Но вы, Виктория, совершили фатальную ошибку: вы решили, что должность дает вам право лишать людей достоинства. В бизнесе можно простить плохой отчет, но нельзя простить гнилое сердце. Это плохой актив, он всегда ведет к банкротству.
Виктория дрожащей рукой взяла ручку. Буквы выходили кривыми, неровными. «Прошу уволить меня...» Когда она закончила, Елена забрала листок.
— У вас есть час, чтобы собрать вещи. Я распорядилась, чтобы охрана не устраивала обыск, если вы уйдете тихо.
Когда Виктория вышла из кабинета с картонной коробкой в руках, в опенспейсе воцарилась мертвая тишина. Все смотрели на неё — кто с жалостью, кто с нескрываемым злорадством. Марк, вчерашний подпевала, даже не поднял головы от монитора, старательно делая вид, что крайне занят.
Елена Викторовна вышла вслед за ней. Она встала в центре зала, и сотрудники невольно выпрямились.
— Коллеги, — голос Елены звучал уверенно и тепло. — С сегодняшнего дня я временно исполняю обязанности начальника департамента. Нам предстоит много работы, но я хочу сразу прояснить правила. В этом отделе больше не будет «балласта» и «звезд». Будут люди, которые уважают друг друга.
Она сделала паузу, обведя взглядом притихший коллектив.
— Марк, — парень вздрогнул. — Подготовьте отчет по логистике, который вы «забыли» сдать в прошлую пятницу. На этот раз без ошибок. И, пожалуйста, помогите стажерам разобраться с новой CRM-системой. Теперь мы работаем в команде.
— Да, Елена Викторовна! Конечно! — выпалил Марк, краснея до корней волос.
Елена вернулась в кабинет. Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Алины:
«Мамуль, Макс говорит, ты там уже вовсю наводишь порядки! Вечером ждем тебя на ужин. И никаких блинов — сегодня готовит Макс! Он заказал твои любимые морепродукты. Любим тебя, наш Босс!»
Елена улыбнулась и отложила телефон. Она подошла к окну, из которого открывался вид на панораму города. Где-то там, внизу, Виктория Александровна садилась в такси, навсегда покидая мир, который она считала своим. А здесь, в этом кабинете, впервые за долгое время стало легко дышать.
Елена знала, что впереди сложные переговоры, ночные смены и проверки. Но теперь за её спиной была не только поддержка влиятельного зятя, но и нечто гораздо более важное — уважение людей, которые увидели в ней не просто «тёщу босса», а человека, сохранившего честь в мире цифр и графиков.
Она села за стол, открыла тот самый «антикварный» отчет и начала работать. История униженной подчиненной закончилась. Началась история женщины, которая точно знала цену каждому слову и каждой цифре.
Спустя месяц в офисе «Глобал Инвест Групп» появилась новая традиция. Раз в неделю, по четвергам, сотрудники собирались на общую планерку не для того, чтобы выслушивать выговоры, а чтобы обсудить идеи. На столе всегда стояла ваза со свежими цветами, а в углу кабинета Елены Викторовны висела фотография в простой рамке: она, Алина и Максим на берегу океана, смеющиеся и по-настоящему счастливые.
Викторию больше никто не видел. Говорили, она уехала в другой город, чтобы начать всё с чистого листа. Елена искренне надеялась, что на этом новом листе первым делом Виктория напишет слово «уважение».
Жизнь — странная штука. Иногда, чтобы подняться на самый верх, нужно сначала научиться не смотреть на других свысока. И Елена Викторовна была лучшим тому доказательством.
