В двадцать три года Настя уже успела поработать в трех банках, двух рекламных агентствах и одной юридической фирме. Корпоративный мир стелил перед ней красную дорожку, но ноги отказывались по ней идти. Её резюме выглядело как путеводитель по офисным центрам Москвы, а душа напоминала запертую в пластиковом контейнере орхидею.
— Может, это я дефектная? — спрашивала она у своего отражения, пока очередной начальник объяснял, какие перспективы её ждут через пять лет рутины.
Четвертого июня, в день своего увольнения из консалтинговой компании, Настя опоздала на совещание на семнадцать минут. Не потому, что застряла в пробке или проспала. Она просто остановилась у цветочного киоска на углу и не могла оторваться от пышных пионов, которые, казалось, смотрели на неё с большим пониманием, чем все HR-директора вместе взятые.
— Девушка, вы берете или просто так стоите? — спросил пожилой продавец.
Настя купила весь букет, отдав половину зарплаты. И впервые за долгие месяцы почувствовала себя счастливой.
— Я увольняюсь, — сказала она, войдя в кабинет с пионами вместо папки с отчетами.
Все решили, что у неё нервный срыв. Мать назвала это четвертьвековым кризисом, подруги — спонтанным выгоранием, а бывший парень, с которым они расстались после её отказа переехать поближе к его новому перспективному месту работы, просто покрутил пальцем у виска в Zoom-звонке.
Две недели Настя лежала на диване, заказывала еду из разных ресторанов и смотрела документальные фильмы о природе. Её квартира-студия постепенно превращалась в оранжерею — цветы стали единственной статьей расходов, которую она не собиралась урезать.
— Вы так часто к нам заходите, — сказала однажды девушка из цветочного магазина в соседнем доме. — Может, вам скидочную карту оформить?
— Может, лучше меня на работу возьмёте? — неожиданно для себя выпалила Настя.
Девушка удивлённо подняла брови:
— А вы умеете?
— Нет, — честно ответила Настя. — Но я готова научиться. Я экономист с красным дипломом, я умею анализировать данные, составлять отчёты...
— Розам всё равно, какого цвета у вас диплом, — перебила девушка, но глаза её смеялись. — Приходите завтра в восемь. Посмотрим, на что вы способны.
В восемь утра следующего дня прежняя Настя ещё спала бы после ночного просмотра сериала. Новая Настя стояла у дверей «Шедеврума» — маленького цветочного бутика с нелепым, но запоминающимся названием.
— Первое правило флориста, — сказала хозяйка бутика Марина, суровая женщина с неожиданно нежными руками, — цветы всё чувствуют.
Настя не была уверена в правдивости этого утверждения, но спорить не стала. В конце концов, это был первый раз за долгое время, когда ей не хотелось сбежать с рабочего места в первый же час.
Она начала с малого — протирала листья, меняла воду, подметала опавшие лепестки. Через неделю ей доверили составить первый букет.
— Это не математика, — говорила Марина, — здесь нет формул. Представь, кому ты его собираешь.
Настя представила себе одинокую женщину, которая покупает цветы сама себе, потому что устала ждать, когда их подарят. Она выбрала нежно-розовые розы, добавила пионы и веточки эвкалипта.
— Слишком сентиментально, — скривилась Марина, но букет выставила на витрину.
Через час его купил высокий мужчина в строгом костюме. Он долго стоял у витрины, а потом решительно указал именно на Настин букет.
— Это для моей мамы, — сказал он. — У неё сегодня день рождения, а я совсем забыл подготовиться.
Настя кивнула, хотя внутри неё что-то оборвалось. Не потому, что первый её букет предназначался не ей, а потому, что впервые за долгое время она почувствовала, что сделала что-то правильное. Что-то настоящее.
Каждый день приносил новые открытия. Настя узнала, что лилии смеются над её неуклюжестью, а орхидеи, напротив, ценят аккуратность. Розы оказались капризными дивами, герберы — простодушными оптимистками. Она начала разговаривать с цветами — сначала шёпотом, потом в полный голос, не стесняясь посетителей.
— Ты сумасшедшая, — сказал ей бывший коллега, случайно зашедший купить букет для своей новой девушки. — Серьёзно, Настя, тебе нужно к психологу. Ты же была такой перспективной.
— Я и сейчас перспективная, — ответила Настя, заворачивая для него тюльпаны. — Просто мои перспективы изменились.
Она уже не помнила, когда в последний раз смотрела на часы в ожидании конца рабочего дня. Время в бутике текло иначе — оно пахло свежесрезанными стеблями и утренней росой.
В один из дождливых октябрьских дней в магазин зашёл промокший насквозь мужчина.
— У вас есть что-нибудь... утешительное? — спросил он, стряхивая капли с волос.
— Утешительное? — переспросила Настя.
— Да. Понимаете, я только что получил отказ от издательства. Третий за месяц. И мне нужно что-то... не знаю... что-то, что скажет, что всё не так уж плохо.
Настя молча отошла к дальним полкам. Вернулась она с охапкой полевых цветов, ярких осенних листьев и веточек рябины.
— Это не букет, — сказала она, перевязывая всё это простой бечёвкой. — Это напоминание, что самые красивые вещи растут сами по себе, без разрешения и одобрения.
Мужчина смотрел на неё так, будто она только что произнесла самую глубокую мысль в истории человечества.
— Меня зовут Андрей, — сказал он, протягивая руку. — Я пишу сказки для взрослых. Никто их не публикует, потому что думают, что взрослым сказки не нужны.
— Меня зовут Настя, — ответила она, пожимая его мокрую ладонь. — Я разговариваю с цветами, потому что они лучше слушают, чем люди.
Андрей рассмеялся:
— Кажется, мы оба немного странные.
— Кажется, да, — согласилась Настя.
Он стал заходить каждый день — не всегда покупал цветы, иногда просто приносил кофе и пирожные из соседней кондитерской. Рассказывал ей свои сказки, она делилась цветочными секретами.
— Знаешь, — сказал он однажды, — я, кажется, понял, в чём была проблема с моими историями.
— И в чём же?
— В них не было цветов.
Первая сказка Андрея с цветами в главной роли была опубликована в литературном журнале через два месяца. Она называлась «Девушка, которая слышала пионы». История имела оглушительный успех — маленький журнал впервые за свою историю допечатывал тираж.
В день, когда Андрей получил свой авторский экземпляр, он пришёл в «Шедеврум» с огромным букетом. Нет, не для Насти — для всех цветов в магазине.
— Это благодарность вашим коллегам, — сказал он серьёзно. — За вдохновение.
Марина покрутила пальцем у виска, но Настя поняла. Она всегда его понимала.
Через полгода вышла книга сказок Андрея, а ещё через три месяца они поженились в оранжерее ботанического сада. Настя была в платье из льна, с венком из полевых цветов вместо фаты. Некоторые гости шептались, что это слишком просто для такого события, но когда невеста и жених обменивались клятвами, даже самые закоренелые скептики признали — это было прекрасно.
Сейчас у них свой маленький магазинчик на тихой улице — Андрей пишет сказки в подсобке, Настя составляет букеты. Иногда к ним заходят бывшие коллеги Насти — чаще всего с усталыми глазами и потухшими улыбками.
— Ты так изменилась, — говорят они, разглядывая её испачканные землёй руки и счастливое лицо.
— Нет, — качает головой Настя. — Я просто перестала притворяться кем-то другим.
По вечерам, закрывая магазин, она всегда шепчет на прощание своим цветам:
— Спасибо, что дождались меня.
И хотя большинство людей решили бы, что это сумасшествие, Настя точно знает — цветы ей отвечают.
А в том, что она слышит их голоса, виноваты вовсе не какие-то особые способности. Просто однажды она наконец-то прислушалась к себе.
