Через полчаса в Рубку торопливо ввалились Фран с Бризом и притащили с собой тощего патлатого замухрышку, который дёргал щекой и вопил:
– Не хочу! Сколько можно? Я не двужильный.
С ними зачем-то пришла Реклена, которая не удержалась и мечтательно посмотрела на Никиту.
– Зачем она здесь? – угрюмо спросил Кит, который решил биться за свою сексуальную свободу, как страны третьего мира за свободу.
Змея, в качестве поддержки, мгновенно обвила ему плечи и стала дышать в ухо. Кит почесал ей брюхо и отстранённо стал рассматривать вошедших.
Реклена расстроилась от того, что оркен не среагировал, как надо, и раздражённо спросила:
– Почему вы мешаете работать?
– Мы?! – уставился на неё Кит.
Бриз заторопился и объяснил:
– Она велела привести в порядок дом блиц-адмирала. Вот этот коротышка – мусорщик.
– Ты же сама просила расследовать убийство! Это ты мешаешь! – Пурген стал принюхиваться к ней.
На лице Реклены отразилась борьба. С одной стороны, она понимала разумность сказанного, но она так долго стояла у власти, что её натура протестовала против подчинения, тем более жить-то ей где-то было надо. К тому же ей очень хотела родить ребенка от долгожителя. Бравый вице-адмирал посмотрела на второго оркена, может тот оценит её сногсшибательную внешность, и приняла вызывающе надменную позу.
Кит дёрнул брата за руку. Пурген понимающе кивнул, не обращая внимания на её телодвижения, заявил:
– Её одежда чем-то обработана, – потом обошёл Реклену и, достав из кармана чёрный порошок, обсыпал её с ног до головы.
– Фу! Зачем эта грязь? – возмутилась БВА.
– Это актированный уголь, он как раз снимет грязь, – объяснил Пурген, сам не понимая почему это сделал. Просто что-то внутри стукнуло и сказало, что это поможет, и он решил довериться этому сигналу.
– Зачем? Я уже и переоделась, – Реклена раздражённо стряхнула порошок. – Просто зло берёт, форма же новая!
– Фран! Выясни, где тот, кто нагадил? – бросил Рояль.
Лицо Реклены вытянулось, она ничего не понимала. Когда рейнджер вернулся, на его лице было написано отчаяние.
– Она переоделась у своей помощницы, а та… Кхм… Просто и не знаю, что делать! Её помощница мертва.
– Как мертва?! – взвизгнула Реклена.
– Как же мы его всё время упускаем? – разозлился Кит.
Фран горестно сморщил лоб.
– Мои ребята сейчас осматривают тело, и могу сказать одно, убитая – илэй. У неё татуировка разведчика. Кстати, её просто зарезали.
– Не может быть! – прошептала Реклена. – Её же выбрал мой отец! Он стольких проверил и сказал, что она идеальна для меня. Поверьте, отец был очень суров со мной, и то, что он так беспокоился о моей безопасности, очень тронуло меня.
У всех возник закономерный вопрос. Неужели адмирал, управляющий городом, настолько не разбирался в людях? Как он мог илэя-врага сделать напарником дочери?
Рояль нахмурился и ушёл вместе с Франом. Все переглянулись, но промолчали. Ничего сделать было нельзя, оставалось только смириться и ждать.
Их бравый БВА периодически пыталась что-то сказать, но сникала под тяжёлым взглядом Кита, Пурген сочувственно ей улыбался, а замухрышка топтался и сопел.
Рояль вернулся мрачнее тучи, повёл бровями, и замухрышка, привалившись к стене, заснул.
– Значит так! Девица, которую кокнули, действительно илэй. Её назначил адмирал для того, чтобы та специальными препаратами снижать аналитические способности приёмной дочери, – все хором шумно выдохнули, а Рояль оскалился. – Это не всё! Оказалось, что Реклена – приёмная дочь местного адмирала, её родным отцом являлся один из магов Верн-Гу, казнённый по приказу блиц-адмирала.
Реклена невероятно побледнела, Пурген немедленно засунул ей в рот «Валидол» и стал считать пульс, потом он кивнул Роялю, и тот продолжил:
– Не волнуйся и сдерживай эмоции, БВА! Адмирал тебя удочерил, чтобы ты не стала магом. Кстати, убитая шпионка не видела, кто её убил, поэтому мы опять в пролёте.
– Вот тебе и кукуруза! – просипел потрясённый Мик. – А отпечатки?
– Мик, Лапочка! Послушайте, о чём говорят местные? – попросил Кит.
Те немедленно исчезли из комнаты. Киту в голову пришла мысль, что убивают ближайших подчинённых Реклены, и, значит, следующая на очереди её вторая помощница. Потом подумал, что надо бы напомнить Роялю об отпечатках, но решил этого не делать, ведь Гильдмастер и сам понимает, как это важно. Значит что-то у него не получилось.
Рояль рассеянно покивал ему головой, он даже не скрывал, что читает мысли оркена.
– Там, на ткани были отпечатки женской руки в перчатке. Понял? Конечно, надо бы поискать убийцу, только я не знаю, как.
Их бравый БВА стала кусать губы, но сдержалась и промолчала. Привычка контролировать своё поведение взяла своё.
– А почему, адмирал, тьфу! Почему блиц-адмирал боялся магов? – удивился Пурген. – Это что особая паранойя какая-то?
Рояль поджал губы.
– Паранойя? Хм, неожиданно! Не знаю я причин страха этого типа. Кстати, девица тоже не знала, почему блиц-адмирал боится магов.
Реклена, побледнев ещё больше, не могла больше сдерживаться и прохрипела:
– Осьминог ему в глотку! Вся моя прошлая жизнь – ложь! – потом очухалась и приказала, – Фран, особые меры защиты выходов из города!
Кит одобрительно кивнул, ему понравилось, что та пришла в себя и сразу сделала правильный вывод. Посмотрел на рейнджера и хмыкнул, потому что это уже было сделано.
– Уже! – подтвердил его догадку Фран. – Выйти из города можно только после отданного мной самим приказа. Кстати, Бриз везде оставил наблюдателей.
– Это кого же? – насторожилась Реклена. – Кого завербовал маг?
– Это не люди, – отмахнулся Бриз. – Что же происходило с вашим якобы отцом?
– Может блиц-адмирал так защищал наш город? – БВА искала объяснение поступкам своего приёмного отца.
Неожиданно Фран зло оскалился.
– Поэтому он пригласил в город илэев?! Захлестни меня волной! Мы столько раз были на волосок от гибели, а он запрещал использовать магию. Сколько я потерял друзей-бойцов! Проклятье!
– Не тебе судить… – начала, было, Реклена и поперхнулась, вспомнив, что именно адмирал казнил её родного отца. – А кто же моя мать?
– Кто знает? – Фран развёл руками, но, не выдержав, рявкнул. – Я же говорил, мы здесь все, как в тюрьме! Адмирал считал главное – это скрытность, а сам мерзавец… Медуза недодавленная! Мы столетия живём в чужом мире из-за этого! Даже в Верн-Гу молодые маги исследуют мир. А мы…
– Уверен, что вы втихаря это делали, – заметил Пурген.
– Захлестни меня волной! Конечно, делали! – Фран кивнул. – После казни магов из Верн-Гу, мы научились хранить свои открытия в тайне от блиц-адмирала. Теперь я могу сказать, что такой твари, как наш блиц-адмирал, ещё не видел свет! По его приказу казнили рейнджеров, которые по простоте душевной, не застав меня, однажды рассказали ему об открытой ими долине для ферм. Семь лучших разведчиков, семь! Он их приказал казнить.
– Что?! Он сделал это тайно? – прохрипела Реклена.
– И не раз, – прошипел Фран. – Мы долго искали причину их, как считалось исчезновения. С трудом нашли. Следы всегда остаются. Мы нашли их кости в долине хищных трав. Сами едва спаслись. Смогла понять, что они были убиты ужасно. Их всех задушили. Исполнители приказа блиц-адмирала не потрудились даже удавки взять, а у старшего в отряде нашли ленточку от Фини, его дочери.
Фран замолчал, не в силах продолжать, а Реклена прошептала:
– Его надо публично казнить! Закон запрещает даже судить мужчину без разрешения жены, если у них маленькие дети.
– Адмиралу было наплевать на законы. Мы стольких тайно и замаскировано опросили, пока не узнали всё, и то, что командир отряда забегал домой, чтобы увидеться с дочкой. Не могли ещё представить на что этот негодяй готов. Он даже ребенка не пожалел. Не уберегли мы её. Она на экскурсии на одну из ферм упала и сломала шею. Мы знаем, что так устранили свидетеля по приказу адмирала, но найти убийцу, так и не смогли. Хотя доказательство теперь у нас есть. Маленькая Фини нарисовала, глупышка, как блиц-адмирал вешает орден отцу, за открытие долины. Она для ордена подарила ту ленточку отцу.
Ещё один удар, от которого Реклена вздрогнула, не зная, чему и кому верить. Рейнджеры, оказывается ненавидели и презирали блиц-адмирала, скрывая свои открытия от командного состава, чтобы остаться живыми. Тот, кого она считала отцом, оказался убийцей; подруга – лазутчиком илэев; а тут ещё и государственные преступления: использование магии и тайная казнь защитников города. Все знали, что решение о казни принимает Совет городов.
Держать эмоции под замком было для неё привычно, но в этот раз она не выдержала и закричала:
– Как он посмел казнить лэев из другого города?! Как приказал казнить защитников города? Рейнджеров? Как?! Это же преступление! Как пошёл на это?! Ведь не сам же он казнил? Не верю, что в нашем городе есть такие лэи! Ведь убили даже ребёнка! Осьминог мне в глотку! Кто же он?! Кто?!
– Хорошенькое у вас государство, – зло пробурчал Кит. – Просто ни в какие ворота не лезут ваши порядочки.
Рояль с удивлением поглядел на него.
– И ты называл своего Пургена романтиком? – оркен злобно зашипел, не желая говорить, а Гильдмастер, всплеснул руками. – Это ты романтик, Кит! Ты!! Кит, неужели ты не понимаешь, что подсознательно воспринимаешь этот Мир, как сказку. Да-да!! Потому что только в сказке все либо супергерои, либо суперзлодеи. А здесь обычная жизнь! Здесь любят, ненавидят, предают, мерзости делают, и всё такое прочее.
Никита молчал, играя желваками, не зная, что возразить.
Он принял этот Мир, но почему-то считал, что тот будет виртуально прекрасен. Этот Мир неожиданно показал свою изнанку. Он зашипел, и неожиданно почувствовал обиду – так обижались женщины, когда он не понимал их.
– Я что же, действительно считал, что попал в сказку, и типа проснусь и уйду? – прошептал он, и внутри образовалась чёрная сосущая темнота.
Рядом мгновенно возник Пурген, но Рояль остановил того. Гильдмастер восхищённо смотрел на братьев. Ему и раньше нравились оркены силой и статью, но эти парни всё время его озадачивали.
Вот и сейчас, закрыв глаза, Кит громко возмутился:
– Это поэтому ты не поверил мне?!
Пустота стала осязаемой, Рояль и Пурген взволнованно переглянулись, так как тоже почувствовали чьё-то присутствие.
– С кем это он? – он шёпотом спросил Пурген.
Бриз еле слышно ответил:
– Не поверишь! Он открыто общается с разумом этого Мира, ну, во всяком случае, с той его частью, которая отвечает за Северную Чашу. Oфuгeть!
– И что ему э-э сообщает Мир? – опять встрял Пурген.
Бриз некультурно посоветовал:
– Заткнись и слушай!
Никита стоял, сжав кулаки и дышал, как после стометровой пробежки.
– Я не играл с тобой! – закричал Кит и, задохнувшись, признался. – Я и сам не знал, что не верил. Мне всё здесь по душе. Всё! Ну не знаю, как это объяснить! Я твой! Почувствуй меня, мои переживания! Можно подумать, ты не знаешь мужиков? Мы не любим говорить о любви, но уж если полюбим, то любим, как дышим, полной грудью!
Маги нервно сглотнули, потому что неожиданно всем стало хорошо, как будто после прохлады ночи на рассвете солнышком пригрело.
Никита застыл, а пустота внезапно стала бархатной и потёрлась о его щёку, но это было робкое прикосновение. Он усмехнулся, так он в ранней юности коснулся груди своей первой женщины, не веря, что ему позволят сделать следующий шаг, поэтому волнуясь, как и тогда, пересохшим ртом выдохнул:
– Тебе доказательства нужны? – и почувствовал ожидание.
– Не торопись с обещаниями, – Рояль положил руку ему на плечо.
– Это не обещание! – Никита отстранённо взглянул на него и рявкнул. – Он должен знать! Я его, а Он мой! Мой!!
Пурген ничего не успел, так как Никита, побледнев, упал без сознания, а его одежда, стала набухать от крови. К нему наклонился Бриз и стал ножом срезать одежду с тела оркена. Все взволнованно уставились на Кита, лежащего в луже собственной крови, потом тихо охнули. На теле Никиты загорелся кровавый узор из стеблей вьющихся трав, звёзд и ножей. Узор оплетал руки и ноги оркена и уходил на грудь и бока. Линии узора сочились кровью.
Рояль держал рвущегося к брату Пургена, шепча:
– Нельзя, нельзя!
Прошло несколько томительных минут. Все боялись пошевелиться, лужа становилась всё больше. Внезапно кровь перестала сочиться, но узор остался, изменив цвет с кровавого на золотистый.
Никита потряс головой и сел, посмотрев на руки, хмыкнул и тихо позвал в пространство:
– Мик, мне нужна чистая одежда!
Маги переглянулись, уверенные в том, что за дверью голоса не слышно, тем не менее, через несколько минут в комнату ввалился невозмутимый Мик с Лапочкой на шее и с одеждой в руках.
Рояль крякнул, обнаружив, что и руки горка также покрывал узор, но который заканчивался у локтей. Лапочка, увидев лужу крови, испуганно свистнула, мгновенно придушила оркена и обдула его.
– Вот гaдинa! – беззлобно усмехнулся Кит.
– Ничего, это – антисептик! Она лечит тебя, – ухмыльнулся Бриз. – Молодые ильмени могут и не такое. Переодевайся! Всю одежду меняй.
Никита переодевался, а Реклена красная, как свёкла, пожирала его взором до тех пор, пока тот не повернулся к ней и нахально спросил:
– Ты, правда, так этого хочешь? Ну, так я готов.
– Прекрати! – женщина побелела от возмущения.
Лапочка неожиданно так придушила его, что оркен захрипел. Рояль заржал, а Бриз подмигнул Никите:
– Не при ильмени, она ревнивая жуть!
Эффект был неожиданным их летающая змея приобрела синий цвет, цапнула зубами Никиту за ухо, вспорхнула и, тыча в спину Мика, выгнала того из комнаты.
– Я так понимаю, что это было посвящение? – пробормотал Фран.
– Откуда ты всё знаешь? – вкрадчиво поинтересовался Рояль.
– У рейнджеров есть тайные знания, полученные ещё от разведчиков береговой охраны островов. Как-то мы нашли письмо, в котором какой-то моряк хвалился, что был свидетелем посвящения. Так вот там… – Фран получил подзатыльник от Кита и замолчал.
Маги озадаченно переглянулись. Значит Кит получил информацию, позволяющую ему более точно, чем они оценить обстановку в городе, и теперь боится, что ему помешают.
Никита подошёл к Реклене и, подняв с пола почему-то уже засохшую кровь, с силой втёр её в лоб женщины.
– Вспоминай! – эффект бы неожиданным, женщина хлопнулась в обморок. Кит подмигнул Пургену. – Пурик, осмотри тело и приведи в чувство! Кстати, она головой ударилась о ножку стула, посмотри нет ли сотрясения.
Пурген расстегнул мундир у горла и гулко сглотнул, так обнажилась роскошная грудь. Рояль захихикал, а Пурген возмутился:
– Какие гнусные мысли у тебя, учитель?! Я ведь облегчаю ей страдания! – и радостно без признаков смущения принялся за массаж груди губами и руками.
– Все! Абсолютно все мне буду завидовать! – провозгласил Рояль. – Мой ученик не промах! У него вообще не стыда! На глазах всех пациента совращает!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: