Мы с Андреем жили душа в душу. Пока он не уехал в Москву.
Я растила его одна. Муж погиб на вахте, когда сыну было десять. Восемнадцать лет — без мужика, без помощи, без алиментов.
Работала почтальоном. Двадцать три года. Шесть дней в неделю по посёлку с сумкой. В мороз — ноги немели. В жару — сумка плечо давила. Но ничего. Подняла.
Андрей в школе учился хорошо. Я гордилась. Репетиторам отдавала по 8000 в месяц — половину зарплаты. В выпускном классе в Москву возила на подготовительные курсы. Билеты, гостиница, питание — за три месяца 47 тысяч набежало. Всё отдала. Для него же.
Поступил. Уехал.
Первый год звонил каждую неделю. Второй — раз в месяц. Потом — только на праздники. Ну, занят человек. Учится, работает. Я понимала.
Первый звоночек пропустила.
Три года назад Андрей привёз друзей — показать, где вырос. Я стол накрыла. Пирогов напекла. Сидим, разговариваем.
Один спрашивает:
— А вы кем работаете?
Я открываю рот — и тут Андрей:
— Мама на пенсии уже. Отдыхает.
Мне тогда 51 был. Какая пенсия?
Я промолчала. Подумала — неудобно ему перед друзьями. Ладно, бывает.
Второй звоночек — громче.
В прошлом году он позвонил:
— Мам, мне на первый взнос за квартиру не хватает. Можешь 150 тысяч занять?
Сто пятьдесят тысяч. У меня зарплата — 19 тысяч. Откуда?
— Сынок, у меня нет таких денег.
Пауза. А потом:
— Ну да. Откуда у тебя.
И положил трубку.
Я два дня ревела. Потом позвонила сестре. Она три года откладывала на ремонт — отдала мне всё, что было. 150 тысяч. Отправила сыну. Он даже не позвонил поблагодарить. Написал в мессенджер: "Получил. Спасибо."
Одно слово. После 150 тысяч.
Третий — уже набат.
Полгода назад Андрей позвонил:
— Мам, женюсь. Познакомлю с Катей.
Приехала в Москву. Восемь часов в плацкарте. Купила платье за 4500 — половину зарплаты. Хотела красиво выглядеть.
Кафе дорогое. Официант на мою сумку посмотрел — поморщился. Ладно, переживу.
Катя красивая. Родители — врачи. Квартира в центре.
Сидим. Катя спрашивает:
— А чем вы занимаетесь?
Андрей — быстро, пока я рот не открыла:
— Мама раньше на почте работала. Сейчас отдыхает. Здоровье уже не то.
Я застыла. Вилка из руки чуть не выпала.
Раньше? Отдыхает? Здоровье?
Я каждый день хожу по 12 километров с сумкой. Какое "здоровье не то"?
Он врал. При мне. Глядя мне в глаза. Чтобы его невеста не узнала, что мать — почтальон.
Промолчала. Доела. Обняла на прощание.
В поезде плакала шесть часов подряд.
За три месяца до свадьбы начала вязать шарф. Тёмно-синий с серой полосой. Андрей такой в детстве любил — носил до дыр, не снимал.
Вязала каждый вечер. После работы. Руки болели, пальцы сводило. Но хотела — чтобы ровный. Чтобы красивый. Подарок на свадьбу.
За месяц до свадьбы пришло приглашение. Красивое, с вензелями.
На следующий день — звонок:
— Мам, насчёт свадьбы. Ты только не обижайся. Катины родители — люди серьёзные. Там будут их друзья. Профессора, врачи. И мои коллеги из банка. Ну... В общем. Тебе лучше не приезжать.
Я думала — ослышалась.
— Что?
— Мам, ну пойми. Там будут нормальные люди. А ты... Ну, ты в посёлке привыкла. Тебе будет некомфортно. Потом приедешь, после свадьбы, посидим.
Нормальные люди.
А я, значит, ненормальная.
— Андрей, я твоя мать. Я тебя одна вырастила.
— Мам, не начинай. Я же сказал — потом увидимся. Всё, мне пора.
И положил трубку.
Три недели я не спала.
Лежала ночами, смотрела в потолок. Считала.
150 тысяч на квартиру — до сих пор сестре должна. 47 тысяч на курсы. 8000 в месяц репетиторам — четыре года подряд. Итого на образование — больше 400 тысяч. Это при зарплате 19.
Двадцать восемь лет растила. Восемнадцать — без мужа. Ни разу мужика в дом не привела — боялась, что сыну не понравится. Ни разу на море не съездила — деньги на его учёбу откладывала.
И теперь я — "ненормальная". При "нормальных людях" меня стыдно показать.
На двадцатый день что-то внутри щёлкнуло. Будто пружина лопнула.
Хватит.
В день свадьбы я встала в пять утра.
Надела то самое платье. Тёмно-зелёное, за половину зарплаты. Взяла шарф. Села на автобус до райцентра, потом на поезд.
Восемь часов дороги. Всю дорогу репетировала, что скажу.
Ресторан нашла по навигатору. Красивый. С колоннами. На входе — охранник.
— Вы в списке?
— Я мать жениха.
Он глянул в папку. Нахмурился.
— Вас нет в списке.
— Проверьте ещё раз. Людмила Сергеевна.
Он проверил. Посмотрел на меня. Потом на телефон — видимо, хотел звонить.
— Молодой человек, — сказала я спокойно. — Я восемь часов ехала на свадьбу собственного сына. Вы правда хотите меня не пустить?
Он помялся. И отошёл в сторону.
Зашла в зал. Человек сто гостей. Люстры, цветы, официанты в белом.
Андрей увидел меня — и побелел.
— Мама? Ты... Ты что тут делаешь?
— Пришла на свадьбу сына.
— Я же просил...
— Я знаю, что ты просил.
Он схватил меня за локоть, потянул к выходу.
— Мам, пожалуйста. Не здесь. Давай потом поговорим.
Я высвободила руку. Спокойно.
— Нет, Андрей. Потом — не будет.
Прошла через весь зал. Каблуки стучали по мрамору. Гости замолкали, провожали взглядами.
Взяла микрофон у ведущего. Он растерялся, отдал.
Зал замер.
— Добрый вечер. Меня зовут Людмила. Я — мать жениха.
Пауза. Кто-то из гостей заулыбался — ну, тост от мамы, мило.
— Меня не приглашали.
Улыбки погасли.
— Сын попросил не приезжать. Сказал — тут будут "нормальные люди". А я, видимо, ненормальная.
Тишина. Андрей стоял у стены, белый как скатерть. Катя рядом — смотрела то на него, то на меня.
— Я работаю почтальоном. Двадцать три года хожу по посёлку с сумкой. Ноги болят, спина болит. Но я не жалуюсь. Я сына растила. Одна. Восемнадцать лет без мужа. Репетиторы, курсы, квартира — всё на мои деньги. Больше 400 тысяч на его образование. При зарплате 19.
Кто-то из гостей ахнул. Женщина в первом ряду прижала руку к груди.
— Сын стыдится меня. Говорит невесте, что я "на пенсии" и "здоровье не то". А я каждый день прохожу 12 километров. Но это неважно.
Повернулась к Кате:
— Катя. Я не знаю, что он тебе рассказывал обо мне. Но я — не "бывшая сотрудница почты на пенсии". Я — почтальон. Работаю до сих пор. И мне не стыдно.
Катя смотрела на Андрея. Глаза блестели.
Я положила шарф на стол перед ним.
— Это тебе. Вязала три месяца. Каждый вечер после работы. Ты такой в детстве любил. Помнишь? Когда ещё не стыдился.
Развернулась. Пошла к выходу.
За спиной — тишина. Потом голос Кати, тихий, дрожащий:
— Андрей... Это правда? Ты сказал маме не приезжать?
Я не обернулась.
Вечером телефон разрывался.
Андрей звонил 17 раз. Я не брала.
Написал: "Мама, ты всё испортила! Как ты могла?! Катя в слезах ушла к родителям!"
Потом ещё: "Ты понимаешь, что ты натворила?! Свадьба сорвана!"
Я ответила одно: "Я сказала правду. Если правда что-то испортила — значит, это было построено на лжи."
Он не ответил.
Прошла неделя.
Я уже думала — всё, конец. Потеряла сына окончательно.
А вчера вечером пришло сообщение. Незнакомый номер.
Людмила Сергеевна, здравствуйте. Это Катя. Нашла ваш номер в телефоне Андрея. Простите, что без спроса.
Мы с ним серьёзно поговорили. Вернее — я заставила его рассказать всё. Про деньги. Про квартиру. Про то, как он вас представлял своим друзьям.
Мне очень стыдно. Не за вас. За него. И за себя — что не спросила раньше, не усомнилась.
Свадьбу мы перенесли. Надо разобраться.
Если вы не против, я хотела бы приехать к вам. Одна. Познакомиться нормально. По-настоящему.
Если не хотите — я пойму.
Я пока не ответила.
Сижу, смотрю на телефон.
Не знаю, правильно ли сделала.
Может, надо было промолчать. Не портить праздник. Приехать "потом", как он просил. Проглотить.
А может — и раньше надо было. Три года назад, когда он первый раз соврал. Или год назад, когда деньги взял и "спасибо" в мессенджер кинул.
Но что сделано — то сделано.
Шарф остался там, на столе в ресторане. Не знаю, забрал он его или выбросил. Наверное, уже неважно.
Что бы сделали Вы, если ваши выросшие дети начнут вас стыдиться, вы промолчите? Или тоже скажете всё как есть — пусть даже при всех?
Понравилась статья? Подпишись, чтобы не пропустить другие истории.