Как Мишка немцев обманул
У деревенского мальчишки Мишки было два брата и две сестры, все они были старше его. Когда началась война, родня ушла на фронт, отца не призвали, у него были больные ноги, какой с него вояка. В сорок втором, когда в деревню пришли немцы, Мишке исполнилось четырнадцать. Он люто ненавидел врага, не спал ночами, представляя как он расстреливает из пулемёта эти наглые рожи.
Отец бывало отлучался по ночам, возвращался под утро, иногда на четвереньках, но пьян не был. В конце августа отец подозвал Мишку к себе.
- Совсем я плох стал, а дело нужно сделать, - сказал он загадочно.
- Что нужно, я сделаю, - Мишка подумал про ремонт крыши сарая, она давно текла.
- Шахта знаешь где?
- Знаю.
Шахтой вся округа называла пещеру в большом холме. Издавна вся округа брала там глину.
- Мать тебе в подворот штанов записку зашьёт. Пойдёшь на шахту, найдёшь Гаврилова, передашь её ему.
- А кто такой Гаврилов?
- Командир партизанского отряда.
Ух, ты! Мишка чуть со скамьи не упал! Нашлось, значит, и для него дело. Мама зашивала в Мишкины штаны кусок тряпицы и плакала.
- Сам под виселицей ходишь, ещё и сына туда толкаешь! – причитала она, упрекая мужа.
- Всё, хватит. Шей! – прикрикнул на маму отец.
- А чего не бумага? – спросил Мишка отца.
- Обыскивать будут, бумагу нащупают, а тряпицу нет. Полицаев бойся, обходи стороной. Готов?
- Готов.
Поздно вечером, когда даже деревенские собаки уже спали, Мишка вышел на задание. Обойдя три сгоревших дома, вышел на окраину деревни. Отец предупредил, что здесь на лошадях проезжают полицаи, патруль значит. Мишка спрятался в высокой траве, нужно было дождаться полицаев, а потом идти. Прошёл, наверное, час, а патруля всё не было, Мишка решился. Вприсядку подобрался к дороге, одним рывком перебежал её и упал в траву. Вовремя. Послышался шум, на дороге показались трое конных. Мишка замер, даже моргать боялся. Полицаи проехали, мальчишка пошёл дальше. Прошёл через лес, справа было болото, а слева деревенские покосы. В тот год траву никто не косил, пара коровёнок в деревне осталась, остальных немцы увели, кого кормить. Краем болота Мишка дошёл до леса, тут уже бояться нечего. Запинаясь в темноте о корни и сухие ветки, мальчик вышел к полянке, здесь деревенские собирали землянику, а правее были заросли дикой смородины. Ох, и вкусная она была, да ещё и крупная! Мишку окрикнули, он назвал пароль, который ему сказал отец. Двое мужчин повели мальчика к командиру. Мишка не узнавал местность. Когда-то открытая площадка была усыпана отвалом глины, сейчас же она вся заросла кустами, входа в пещеру совсем не видно.
В пещере Мишка был давно. Взрослые ребята проверяли его на смелость. Слухи всякие про это место ходили. С керосиновой лампой к нему подошёл высокий мужчина.
- Мне Гаврилов нужен! – сказал Мишка.
- Я Гаврилов, а ты кто?
- Я сын Горохова Ильи. Записку он Вам просил передать.
Мишка сев на землю, стал распарывать шов.
- А чего он сам не пришёл? – спросил командир партизан.
- Ноги у него болят.
- Это я заметил. Есть будешь?
- Буду.
Мишка отдал тряпицу командиру, один из партизан отвёл мальчишку в сторону.
- Держи, - сказал он, протягивая два варёных яйца.
- Спасибо, - поблагодарил Мишка, с жадностью поедая угощение.
Запив поздний ужин кружкой молока, встал перед командиром.
- Передай отцу, пусть всё делает, как мы договорились.
- Передам.
Прошёл год, Мишка всё также был связным между отцом и партизанами. На краю деревни теперь был пост полицаев, они обыскивали Мишку, но тряпичные записки не находили. Летом Мишка выходил из деревни под предлогом сбора ягод, делился ими с полицаями, в не сезон просто обходил пост стороной, он знал все тропинки в округе. И вот одним погожим днём августа сорок третьего года, проходя через пост, Мишка почувствовал беду. Такого ощущения у него никогда не было. Сердце вдруг сжалось, коленки затряслись, зубы стучали, а всему виной взгляд одного из полицаев. Не слово, не угроза, а всего лишь взгляд.
Мишка шёл и чувствовал, что за ним следят. Он несколько раз оборачивался, но никого не видел. «Что делать? Что делать? Что делать?» - звучал громом в его голове вопрос. Дойдя до болота, Мишка остановился, посмотрел по сторонам. Подвернув штаны, сняв ботинки, смело ступил в чёрную, вонючую, постоянно булькающую жижу. Эту тропинку в болоте он знал, клюквенный морс любили все его домочадцы. Через метров десять, когда его слегка прикрыли кусты, он обернулся. Так и есть, цепочкой за ним шли немецкие солдаты во главе с офицером. «Все здесь останетесь!» - подумал про себя Мишка. Дойдя до совсем небольшого островка, Мишка прибавил шаг и юркнул в заросли кустов, которые обрамляли островок. На сухое место вышли немцы, озирались, переговаривались между собой шёпотом. Трое солдат попытались пойти дальше, но провалились в трясину и едва не утонули. Взбешённый немецкий офицер стал стрелять из автомата во все стороны, Мишка улыбался, наблюдая за ним.
Несколько минут немцы совещались, видимо приняли решение идти обратно. Заготовили длинные шесты и пошли. Когда они покинули островок, Мишка перевернулся на спину, жуя ещё неспелую клюкву, прислушивался. Несколько раз он слышал крики, даже не зная языка, понимал, что это просьба о помощи. Вдруг началась стрельба, мальчишка насторожился, но она быстро кончилась. «Нужно возвращаться домой» - решил Мишка. Выбравшись на сухое место, мальчишка стал надевать ботинки. Со спины подошёл Гаврилов.
- Ловко ты их провёл! – сказал он.
- Все вышли? – спросил Мишка, имея в виду немцев.
- Я не знаю, сколько их было, но десяток мы в болото сбросили.
- Там им место! Вот возьмите, - Мишка протянул лоскут тряпицы, на котором после воды мало что было видно, - мне домой пора.
- Домой ты не пойдёшь. У нас останешься, - категорически заявил командир партизанского отряда.
- Там папа, мама! Как же?!
- Скоро они будут здесь.
Утром Мишка обнял родных.
С войны вернулись один из братьев Мишки и одна из сестёр. Николай лишился ног, Анастасия оглохла. У Мишки и самого потери были. В одной из стычек с врагом он лишился правого уха, осколок срезал его как ножом. Главное что родители были живы и здоровы.
Тракторист
Михаил Кожухов был единственным трактористом в колхозе, а трактора два. Днём он на одном тракторе работает, ночью чинит второй. Когда на собрании в правлении колхоза он потерял сознание из-за огромной усталости, недосыпа, недоедания, председатель дал ему недельный отпуск. Михаил выдержал без работы два дня, решил для себя: «В понедельник в поле, нужно опахать его край, не дай Бог пожар всё сгорит». Понедельник оказался очень далёким, в воскресенье колхозникам объявили, что началась война. В деревню несколько раз приезжали военные, они увозили по семь, восемь человек. Деревня неделю ревела, провожая своих сыновей и дочерей. Михаила не трогали – бронь. «Мне нельзя, а Марии можно?!» - думал Михаил, провожая невесту.
В июле председатель отправил его в район, нужно было увезти отчёты о посевах. Обычно он это сам делал, а тут занемог. «Справку вот возьми, а то время сейчас такое, что спрячут тебя, куда подальше без документов», - напутствовал председатель.
В справке значилось, что Михаил Кожухов числится в колхозе «Комсомолец» механизатором. В городе было много машин, не привыкший к такой суете, Михаил едва успевал отворачивать подводу. Ох, и наслушался он в свой адрес от шоферов.
Возле места, куда ему надо было, стояло много людей, женщины плакали, дети держали отцов за ноги. Поняв, что тут происходит, Михаил встал в очередь добровольцев на войну. Его внесли в списки, какой-то военный отвёл в сторону.
- А ты не из Мишино? – спросил он.
- Оттуда, - согласился Михаил.
- А как тебя Лаврентий отпустил? – военный имел в виду председателя колхоза.
- Долго уговаривал.
- Ну-ну.
Возле поезда Михаила арестовали. Трое в военной форме привели его в здание вокзала, где он предстал перед светлыми очами сотрудника НКВД.
- Другие работают, а ты бежать? – спросил он, жуя сало.
- Так на фронт бегу, - оправдывался Михаил.
- Значит, всё же бежишь, и это подтверждаешь.
Сотрудник НКВД сделал пометку на листке бумаги и приказал отправить Михаила в камеру. Утром, когда несколько сидящих с ним за решёткой вывели грузить в машины ящики, Михаил сбежал.
Опасаясь нового ареста, Михаил соблюдал осторожность. На вокзале шла погрузка добровольцев в поезд, руководил ею майор. Выждав, когда тот подойдёт ближе, Михаил вышел из кустов и стал часто дышать, будто бежал.
- Товарищ майор, я опоздал. Должен был вчера уехать, а тут вот как вышло, - оправдывался Михаил.
- Вчера не уехал, сегодня уедешь. Марш в вагон!
- Спасибо.
После войны Михаил Кожухов узнал, что его искали. В списках, где значилась его фамилия, не было отметки об отъезде, а в другие списки его не внесли. А ещё его заочно осудили за утрату колхозного имущества, коим была лошадь с телегой.
Шёл 1942 год, Красная армия несла большие потери в личном составе и технике. Досталось и Михаилу, вражеская пуля прошила икру правой ноги, отлежавшись неделю, он сбежал от докторов.
В октябре того же года Михаил решился написать домой письмо. Переживал за родителей, ведь о нём могли всякое говорить. Из дома пришёл ответ, отец писал, что он с матерью никому не верят, знают, что их сын плохого не сделает. Камень свалился с души Михаила.
Январь 1943 года. Красная армия наступает, настроение у бойцов приподнятое, ведь теперь они гонят немцев, а не те их. При наступлении на оккупированное немцами село Михаил отличился. Поставленный присматривать за лесной дорогой вместе с тремя бойцами, заметил вражеский танк и пехоту. Несмотря на численное превосходство противника, вступил в бой. Гранатой остановил танк, автоматным огнём уничтожил до десяти солдат. Был награждён орденом Красной Звезды, это у него уже был второй орден.
В марте того же года Михаил Кожухов участвовал в смелой вылазке разведроты. Углубившись во вражеский тыл на несколько километров, бойцы минировали дороги, нападали на штабы и места сосредоточения противника. Михаил командовал одной из таких операций. Разведчики заминировали подъездную дорогу к пункту заправки автомашин. На их минах подорвались три грузовика, один танк. Дождавшись, когда всё утихнет, заминировали дорогу второй раз, и снова удачно, горели два танка. Прибыли немецкие сапёры, в коротком бою сапёрный взвод противника был уничтожен. Но бойцы просто так уходить не хотели. С боем прорвавшись на заправку, сумели её подорвать, а личный состав и оборудование уничтожить. После возвращения из рейда Михаил был награждён орденом Красного Знамени, ему было присвоено звание сержант.
Июль сорок третьего. Немцы окопались так, что пушкой не взять. Командованием было принято решение провести разведку боем, для выявления огневых точек противника. Взвод Михаила разместился на броне двух танков в качестве десанта. Вблизи первой линии обороны гитлеровцев, бойцы спешились и пошли в атаку. Михаил первым спрыгнул в траншею, где уничтожил пятерых немецких солдат. В отсутствии старших командиров возглавил оборону. В течение дня отбил три атаки, дважды контратаковал. «Пусть думают, что нас много!» - говорил он, поднимая боевой дух бойцам. Ночью те, кто мог держать оружие, скрытно подобрались ко второй траншеи. Забросав её гранатами, вступили в рукопашный бой. В результате этого броска был захвачен плацдарм. С которого уже утром началось полномасштабное наступление. Михаил был трижды ранен, от отправки в тыл отказывался, подчинился лишь приказу командира полка.
После выписки из госпиталя, Михаилу было приказано явиться в штаб дивизии. В торжественной обстановке ему вручили медаль «Золотая Звезда», орден Ленина и погоны младшего лейтенанта. Михаил Кожухов был назначен заместителем командира стрелковой роты.
Михаил не отсиживался при штабе, он всегда находился с бойцами, за это его уважали. При освобождении столицы Белоруссии города Минска, Михаил был серьёзно ранен, это было его шестое ранение. Врачи оказались бессильны, немецкая пуля раздробила кость левой ноги так сильно, что её не смоги сложить. Михаила радовало одно – нога осталась при нём, хоть он и стал сильно хромать. Михаила Кожухова из армии комиссовали.
Дома героя встречали с почестями, каждый житель деревни хотел пожать ему руку. Отец Михаила ругался: «Дайте человеку отдохнуть с дороги!», но народ шёл. Деревенские пионеры провели перед окнами дома Михаила торжественную линейку, на которой клялись быть такими же как их герой.
Несмотря на повреждённую ногу, Михаил всё так же пахал, сеял, убирал урожай. Судимость с него сняли, о чём председатель привёз из района бумагу. В 1948 году Михаил женился на младшей сестре Марии, сама Мария с войны не вернулась, пропала без вести. В 1951 Михаил Кожухов возглавил колхоз, на должности председателя проработал до семидесяти лет. Старику было чем заняться, подрастали трое внуков, а за ними глаз да глаз нужен был.