В феврале 1981 года в одном из северных районов страны, где железная дорога проходила через малонаселённые лесные и болотистые участки, произошёл эпизод, который так и остался без однозначного объяснения, хотя формально его пытались вписать в рамки обычных последствий тяжёлой зимы. Речь шла о поезде, обнаруженном после многосуточного снегопада, — составе, который числился на маршруте, но в итоге оказался стоящим посреди перегона без пассажиров и без признаков эвакуации.
Снегопад начался внезапно и продолжался почти трое суток. По метеосводкам того времени, осадки были плотными и непрерывными, ветер усиливал заносы, видимость падала до минимальной. На отдельных участках пути движение временно приостанавливали, диспетчеры переводили составы на ожидание, часть поездов задерживалась на станциях. Такие ситуации зимой считались неприятными, но не экстраординарными.
Именно в эти дни один из пассажирских поездов вышел на маршрут и больше не вышел на связь в положенное время. Сначала задержку объясняли погодой. Затем — возможным обрывом связи. Только спустя почти сутки диспетчеры отметили, что поезд не зафиксирован ни на одной из контрольных точек и не числится на станциях ожидания. Его местоположение оставалось неопределённым.
После того как снегопад начал ослабевать, к предполагаемому участку перегона направили осмотровую бригаду. Работы шли медленно: рельсы были почти полностью скрыты под слоем снега, подъездные пути занесены, техника пробивалась с трудом. Лишь через несколько часов пути рабочие увидели очертания состава — локомотив и вагоны, стоящие на рельсах, как будто поезд просто остановился и не тронулся дальше.
Снаружи не было видно следов аварии. Локомотив стоял ровно, вагоны не сошли с рельсов, повреждений не наблюдалось. Состав не был заметён полностью — снег лежал вокруг, но двери, окна и сцепки оставались доступными. Всё выглядело так, будто поезд остановился ещё до пика снегопада.
Когда бригада подошла ближе, первое, что бросилось в глаза, — отсутствие людей. В кабине машиниста никого не было. В вагонах не обнаружили ни пассажиров, ни проводников. Личные вещи отсутствовали. Не было чемоданов, сумок, верхней одежды. Полки пусты, проходы свободны. Создавалось впечатление, что поезд либо вышел в рейс пустым, либо пассажиры покинули его организованно и заранее.
Однако по документам состав был пассажирским и должен был быть заполнен. Продажа билетов на этот рейс подтверждалась. Более того, на нескольких станциях поезд принимал пассажиров, что фиксировалось в отчётах. Никаких распоряжений об отмене рейса или полной эвакуации состава не поступало.
Отдельное внимание привлекли следы вокруг поезда. На снегу были заметны цепочки следов, ведущие к составу с разных направлений — со стороны леса, вдоль полотна, от путей. Следы были свежими, не засыпанными полностью, что указывало на то, что люди подходили к поезду уже во время снегопада или сразу после его начала. При этом ни одного отчётливого следа, ведущего от поезда в сторону станций или населённых пунктов, обнаружено не было.
Эта деталь позже стала предметом споров. Одни утверждали, что следы могли быть заметены позже, другие — что при таком объёме снега хотя бы часть цепочек должна была сохраниться. Осмотровая группа зафиксировала только подходы, но не отходы.
Внутри поезда не нашли признаков паники или спешки. Не было разбросанных предметов, повреждённых дверей, следов борьбы или аварийной эвакуации. Электросистема находилась в рабочем состоянии, отопление было отключено штатно. Тормоза зафиксированы. Создавалось ощущение, что поезд остановился по инструкции.
Проверка локомотива показала, что топлива было достаточно, технических неисправностей не выявили. Связь могла быть нарушена из-за погодных условий, но это не объясняло отсутствие экипажа и пассажиров. По инструкции, в подобных ситуациях машинист обязан оставаться в кабине или организовать эвакуацию с фиксацией маршрута и времени. Ничего подобного обнаружено не было.
После первичного осмотра состав отбуксировали к ближайшей станции. Информация о находке не получила широкой огласки. В официальных отчётах инцидент свели к последствиям экстремального снегопада и проблемам связи. Однако внутри ведомств вопросы оставались.
Позже появились версии. Одна из них предполагала, что пассажиров могли пересадить на другой состав, но документов об этом не сохранилось. Другая — что поезд мог быть временно использован в служебных целях, но это не объясняло отсутствие персонала. Звучала и версия ошибки в отчётности: якобы состав был пустым изначально. Но данные о продаже билетов ей противоречили.
Отдельные работники железной дороги вспоминали, что после этого случая на участке усилили контроль, а некоторые документы были пересмотрены. Прямых комментариев не давали. Со временем история стала восприниматься как одна из странных зимних аномалий, которые иногда случаются при экстремальных погодных условиях.
Весной 1981 года, когда снег сошёл, никаких дополнительных следов вокруг места остановки поезда не нашли. Ландшафт выглядел обычным. Ни временных лагерей, ни следов длительного пребывания людей за пределами состава обнаружено не было.
Со временем этот эпизод начали вспоминать всё реже. Он не вошёл в официальные хроники как нечто значимое, не стал предметом расследований на высоком уровне. Тем не менее для тех, кто участвовал в осмотре, оставалось ощущение несоответствия между документами и тем, что они увидели своими глазами.
Можно ли объяснить произошедшее цепочкой бытовых и организационных ошибок, усиленных экстремальной погодой — возможно. Можно ли утверждать, что поезд действительно оказался пустым по неясным причинам — прямых доказательств этому нет. История остаётся зафиксированной в отчётах и воспоминаниях как странный, но формально закрытый эпизод зимы 1981 года, где слишком многое не совпало, но ни одно объяснение так и не стало окончательным.