Виссарион Григорьевич Белинский назвал Евгения Онегина «страдающим эгоистом поневоле» в своей статье «Евгений Онегин» из цикла «Сочинения Александра Пушкина», подчеркивая глубокую психологическую сложность героя романа.
По мнению критика, Онегин — не просто самовлюбленный циник, а жертва своей эпохи и обстоятельств: светское общество с его пустыми развлечениями, лицемерием и отсутствием настоящих идеалов сформировало в нём эгоизм как защитную реакцию. Белинский отмечал, что герой рано пресытился балами, интригами и поверхностными знаниями, впал в «русский сплин» — апатию и тоску, но не смог преодолеть пассивность и найти полезное применение талантам, хотя искал спасения в деревне, дружбе с Ленским и даже любви Татьяны.
Страдания Онегина Белинский видел в его внутреннем конфликте: он презирает общество, но не отваживается порвать с ним, отвергает искренние чувства из страха уязвимости, убивает друга на дуэли из мелочности, а в финале мучается от опоздавшей страсти к Татьяне, осознавая: «Я вас люблю... Но я другому отдана». Этот эгоизм «поневоле» рожден не злобой, а трагическим разладом между умом и волей, оторванностью от народа и неспособностью к действию.
Белинский противопоставлял Онегина романтикам вроде Ленского, подчеркивая реализм образа: герой страдает от собственной бесполезности, одиночества и упущенных возможностей, становясь типичным для поколения 1820-х — умным, но «лишним» человеком николаевской России.
