В славной когорте переводчиков с языка на язык элитой недаром считаются те, кто способен на перевод синхронный. Правда, как явление возник он только после 1945, с началом Нюрнбергского процесса над нацистскими преступниками. Напомним, что требовалось переложение тезисов обвинения сразу на четыре языка: русский, английский, немецкий и французский. Если бы сохранился традиционный подход к переводу, то есть если бы он был последовательным… Понятно, о чём речь? То есть представитель обвинения зачитывает часть текста. Делает паузу. И после этой паузы как минимум три переводчика, не мешая один другому, последовательно текст обвинения озвучивают. Время прохождения информации увеличивается в три раза.
Ну, хорошо, применили некоторые, имеющиеся на тот момент, технические достижения? То есть включен некий звукорежиссёрский пульт, у всех участников процесса на голове наушники, и три переводчика хотя и одновременно, но опять-таки после фрагмента речи обвинителя, озвучили переложение его тезисов? Всё равно время, время… Его удвоение, как минимум
Тогда-то и родилась идея синхронного перевода, для чего, естественно, нашли самых-самых. Не понимая ещё, с какими реальными трудностями переводчику придётся столкнуться по ходу дела и со временем.
Первая трудность – это требование слышать, усваивая смыслы, и при этом говорить. Здесь, впрочем, использовали методику, похожую на игру на музыкальных инструментах. Таких, как струнные или фортепиано. Ведь как работает мозг пианиста, например? У него левая рука условно отвечает за субконтроктаву, контроктаву и за октаву первую. Правая – за вторую и далее, до самых высокочастотных звуков. При чтении с нотного листа глаза и мозг считывают информацию с нотных станов под скрипичным и басовым ключом одновременно, и также одновременно работают правая и левая рука, выдавая осмысленную мелодию. Слышали игру пианистов-виртуозов, особенно победителей международных конкурсов? Вот примерно также работает мозг синхронного переводчика.
Вторая трудность связана с тем, что язык «оригинала», с которого человек переводит, редко соотносится с литературным – а ведь именно на литературный язык ориентированы программы обучения в лингвистических вузах.
В самом выгодном отношении здесь оказываются переводчики с английского, которым приходится работать с делегациями из «старой доброй Англии». Не секрет ведь, что великобританский истеблишмент формируется, как правило, из высшего класса Англии. Из выпускников Итона, по крайней мере, а там преподавание ведётся с пресловутым оксфордским произношением. Так что отличник, выпускник нижегородского, московского или пятигорского лингвистических университетов такой английский переведёт легко.
А как быть с американским президентом или австралийским премьером? У них, конечно, не «пиджин-инглиш», но от канонического английского речь их, как правило, очень далека. Не говоря уже о всяких там сенаторах США с их оклахомским гнусавым выговором и речью, полной «словечек». Зачастую толмачу требуется в таких случаях знание особенностей речи социальных низов или, по крайней мере, канзасских «реднеков». Это как выпускник американского университета приедет переводить для членов украинской делегации, наверное. Недаром современные делегации «небратьев» на международных переговорах пользуются всё же русским, а не суржиком, который в мире вряд ли кто поймёт.
А диалекты французского у выходцев из Бургундии, жители которой и французами-то себя не считают, или Шампани? А говорящая по-испански почти вся Латинская Америка? Поверьте, язык даже парагвайской правящей элиты мало соотносится с языком той же элиты, но уже мексиканской. Да и португалоговорящая Бразилия тоже далека от классических рифм Луиша де Камоэнса, португальского поэта-классика, «лиссабонского Пушкина». Он ведь тоже, как наш великий Александр Сергеевич в русском, является практически отцом современного португальского.
Потом ещё добавились бывшие португальские колонии в Африке, с главами которых тоже нужно было вести чёткий и адекватный диалог.
Ну а по мере расширения структур ООН и роста числа её членов добавился китайский с его множеством диалектов, стала расти роль японского.
Третья трудность связана с необходимостью синхронизации темпа речи с каждым конкретным докладчиком. Кто-то говорит медленно, тягуче, а кто-то тараторит, как на аукционе.
Так что на место классического последовательного перевода, бывшего в употреблении начиная где-то с XVI-XVII в.в., пришёл перевод параллельный, сразу увеличивший нагрузку на переводчика. Неудивительно, кстати, что эта профессия стала одной из самых «выгораемых», долго и непрерывно эксплуатировать собственный мозг так не получается, требуется определённая периодическая реабилитация.
Что интересно, не каждый выпускник лингвистического университета способен переводить синхронно. Даже если он определённое время проживал в чуждой языковой среде. А в выпускном дипломе нет других оценок, кроме как «пять с плюсом». А знаете, почему? Дело в том, что способность к такому роду деятельности считается ничем иным, как… природной психофизиологической аномалией!
Четвёртая трудность связана с необходимостью высокого уровня компетенции в той теме, которую переводчику предстоит озвучивать. Поясним на примере.
Лингвистика является наукой чисто гуманитарной. И вот переводчику предстоит работать на симпозиуме, посвящённой ядерной физике. Так вот мало того, что переводить нужно синхронно, так ещё и текст такого рода является узкоспециализированным, техническим. Здесь мало просто заучить термины, здесь нужно ещё и верно их интерпретировать, вставить в речь в нужном порядке, а потом ещё и спрогнозировать применение докладчиком тех или иных тезисов. А ещё желательно использовать такой приём, как речевая компрессия, то есть уменьшить слоговую величину переводимого текста без потери смысла.
Как считаете, можете освоить приёмы синхронного перевода? Знаете, для этого есть простой, но очень эффективный тест: перескажите речь говорящего на том же языке, что и язык слушателя. Только так, чтобы слушатель саму речь в оригинале не слышал. С вас требуется только одно – пересказать эту речь с секундным, не более, запозданием по отношению к тому, что сам «переводчик» слышит.
Справитесь? Нет эффекта «испорченного телефона»? Тогда, в некотором приближении, можете считать, что и синхронный перевод с языка на язык у вас, после долгих лет обучения и практики, получится. Ну а нет… добро пожаловать в переводчики не параллельные, а последовательные.
Тоже хлеб.