Рассказ основан на реальных событиях, благодарю подписчицу из Одноклассников за историю.
1924 год.
Братья Михаил и Николай стояли друг против друга, будто два молодых бычка перед схваткой и глаза их горели от ярости.
- Повторяю в последний раз, - говорил Коля, младший из братьев, и голос его дрожал от злости. - Отступись. Ты не заберешь у меня Таню!
- Я и не забираю, - спокойно ответил Миша. - Это она, она сама меня выбрала. Ты разве не слышал, что сегодня мы идем с ней вечером гулять? Со мной она пойдет, а не с тобой. И замуж она пойдет за меня, а не за тебя.
- Врешь!
- А ты у неё спроси, - усмехнулся Михаил. - Хватит, братик, детство кончилось, и теперь мы повзрослели, нам семьи строить надо, и Танюшка будет моей женой.
- Нет!
- Ну иди, иди, спроси у неё, с кем она пойдет гулять сегодня - со мной или с тобой?
Коля побледнел. Он посмотрел на мать, будто ища помощи, но Акулина лишь недовольно сжала губы и отвернулась к печи. Всё и так ей было ясно.
Два её сына, меж которыми разница всего в полтора года, влюбились в подружку с детства, Таньку Ермолаеву. Прошло детство, вот уж юность наступила, и на пороге взрослая жизнь, и угораздило их обоих понять, что любят они свою подружку Таньку. А та, вот уж вертихвостка, сперва всё обдумывала, пацанами крутила, а те меж собой, словно петухи, чуть ли не дрались. Пошла она вчера к Татьяне, да велела сказать сыновьям, кого та выбирает, кто больше по сердцу и кто люб. Она и выбрала Михаила, старшего.
Коля не поверил, он сам пошел к Татьяне.
- Что же ты, Танечка, братец мой люб тебе, а я, выходит, нет?
- Коля, - Таня пожала плечами и с жалостью глянула на паренька. - Любы вы мне оба, но к Мише сердце тянется, его женой я быть хочу, и детишек хочу от него родить.
- Таня, не правильный ты выбор делаешь, пожалеешь еще.
- Я понимаю твою злость, Коленька. Но отныне мы так и останемся друзьями, коими и раньше были. Любить тебя стану как брата, как родственника после того, как мы с Мишей поженимся.
- Поженитесь? - Коля сжал кулаки и с болью посмотрел на девушку.
- Ты иди, Коля, иди. И с братом больше не ссорься, ни к чему это, - затворив калитку, Татьяна пошла в дом.
- Ну что, определилась? - хмуро спросила её невестка, жена старшего брата.
- А тебе-то что, Зин?
- Позоришь ходишь свою семью. Крутишь-вертишь пареньками, тьфу! Акулина вчера приходила, грозная вся из себя. Довертелась!
- Завидно, что ли, Зин? - горько усмехнулась Таня. - Ты, небось, повертеть ни кем не успела, сразу за моего Лешку замуж пошла, потому что подол свой опущенным удержать не смогла.
Зина со злостью замахнулась на Татьяну, но та увернулась и рассмеялась. Показав язык, Таня вышла из дома и прошла в сад. Зинке лучше сейчас на глаза не попадаться. И так она сварливая баба, хоть и молодая, а тут и вовсе яростью глаза пылают. А что не так Таня ей сказала? И в самом деле нечего было свой подол перед Лешкой задирать, вот и понесла ребенка, да жениться им пришлось. А коли любовь их была и не любовью вовсе, а так, баловством, то и жили они как кошка с собакой.
Несчастная Зинка, даже жалко её, завидует она Тане, что та ухажерами перебирает. Но всё, кончились детские игры- теперь за Мишу она замуж пойдет.
***
И вот начались приготовления к свадьбе. Только Николай этого выдержать не мог - собрал свои вещи, да уехал в город.
Свадьбу играли без Коли, но, казалось, Мише так было спокойнее. Да и родителям жениха Степану и Акулине тоже - не будет ссор и драк в такой день.
После свадьбы через два месяца Татьяна забеременела. И свекровь, которая ранее холодно к ней относилась, обрадовалась - ну теперь уж точно Колька меж молодыми не встанет! Ежели приедет, конечно.
Но ребенку не суждено было появиться на свет - когда Татьяна была месяце на третьем, то скинула она. Как же все переживали, и больше всех страдала Таня...
- Милая моя, родная, будет у нас еще ребенок, - утешал её Михаил. - Будет. Трое, не меньше.
- Как же так, Мишенька? Я ведь берегла себя, ребеночка берегла. Как же так вышло? - всхлипывала она, свернувшись калачиком и утирая слезы.
- Слыхал я, что мамка моя трижды скидывала, но ничего, родила меня и Кольку, а значит, что и ты родишь. Переживем мы это, Танечка, вот родится у нас ребенок и боль уляжется.
Но и второй ребенок, которым забеременела Татьяна на следующий год, не выжил. После родов он прожил всего два дня, а потом просто не проснулся.
Все в доме Лужниковых были убиты горем, плакали и Татьяна с Михаилом.
- Тань… - голос Миши был сиплым от слёз. - Танюша, милая, как же так-то? За что нам это?
- Мамка говорит, сглазил нас кто-то. Или проклял. Иначе как еще это объяснить? - утирая слезы, прошептала Танюша.
- Глупости всё это. Не верю я в порчу и в сглазы, Таня.
- Значит это я слабая и немощная, раз не могу тебе ни ребенка выносить, ни здорового дитя родить.
- Как это слабая? Ничего ты не слабая, посильнее некоторых еще будешь... У нас будут дети, Тань, будут, - произнес он вновь, утешая жену.
***
После того, как они схоронили ребенка, меж ними словно стена какая то выросла из чувства вины. Михаил винил себя за то, что не уберег жену с ребенком, а Татьяна в себе изъяны искала, что это она какая-то неправильная баба. и чем больше они себя изводили, тем сильнее отдалялись.
Вот тогда-то Михаилу и подвернулась молодая Ирина, которая осиротела в Гражданскую. Она жила на выселках, как раз туда в своих печальных и тяжелых раздумьях и зашел Михаил.
Он проходил мимо её дома, когда Ирина набирала воду из колодца.
- Эй, бравый молодец, не поможешь ли мне ведра тяжелые в дом занести?
- Здравствуй, Ирина, - поздоровался он с ней. Когда-то Ирина тоже в детстве с ними дружила, но с тех пор, как она с покойным отцом на выселки перебралась, Иришка там других друзей завела, а в само селе редко ходила. А теперь Михаил глядел на неё и видел не худенькую девочку с двумя косичками, а красавицу, у которой фигурка была на загляденье, да глазищи её карие томным взглядом смотрели на Михаила.
Он помог ей донести ведра до дома, но она не собиралась его отпускать.
- Погодь, Миша, ну зайди, хоть чаёк попьешь. И скажи мне, чего ради на выселки забрел так далече от дома?
- Работал у Иваныча, шел после заимки да забрел сюда в своих думах.
- А чего же за думы у тебя такие, что аж сюда привели? Чего домой не идешь? Слыхала я, что на Татьяне ты женился.
- Женился, - кивнул он, прихлебывая чай.
- А чего не весел? Не видно счастливого лица.
- Не дал нам Бог счастья, - вздохнул Михаил и рассказал Ирине про выкидыш и про умершего ребенка.
- Ой, беда-то какая! - покачала головой Ирина. - И все же не дело это вот так бродить, рядом вы должны держаться.
- Я бы и держался рядом, но Танька стала холодной, словно льдышка...- он хотел было сказать, что Татьяна теперь и в постели холодна, и что боится забеременеть, считает себя негодной для родов, но промолчал.
А Ира больше ничего и не спрашивала.
Вставая со стула, Миша попросил инструмент.
- Стул у тебя шатается так, что того и гляди, на пол кто-нибудь грохнется. Давай, тащи молоток, чинить будут.
Починив не только этот стул, но еще два, Михаил пообещал прийти как-нибудь на неделе, чтобы поправить калитку и забор...
***
Ирина была как бальзам на его душу. С ней не было этого давящего груза общей вины и горя. Она жила сегодняшним днем, и в её глазах будто огонь пылал. Он вспомнил, что опять может смеяться, что можно смотреть в глаза девушке и видеть в них не только боль, но и радость.
Таня что-то чувствовала. Видела, как он возвращается откуда-то с просветлевшим лицом, как он стал иногда насвистывать довольноЮ и спрашивала робко:
- Ты где был, Миш?
- Да так… С Федькой-кузнецом говорили,- отвечал он, отводя глаза. То находил какую другую причину, почему задержался.
Она верила. Потому что ей так хотелось. И мысли о том, что появилась другая, она отгоняла от себя.
Но однажды...
Таня пошла в лес по ягоды и, возвращаясь ближней дорогой мимо выселок, увидела их. Миша и Ирина стояли у калитки. Он что-то говорил, а она, заливаясь смехом, поправляла ему ворот рубахи. Потом легко, по-дружески, потрепала его по щеке. И он не отстранился, а, наоборот, наклонился и стал целовать её.
Таня замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она не подошла, не начала скандалить и ругаться, она просто развернулась и побрела прочь в сторону дома.
В доме она молча поставила лукошко на стол и принялась перебирать ягоды. Акулина видела, что с её невесткой что-то происходит, но с вопросами не лезла. Да, она до сих пор переживает потерю ребенка, ходит печальная, но сегодня Таня словно сама не своя.
Когда вернулся Миша, она, не стесняясь свекрови, прямо спросила:
- Миша, а зачем ты к Ирине ходил? Как давно ты вообще к ней ходишь? Только ж не отпирайся, я видела вас, как вы обжимались к калитки.
Миша замер, а потом покраснел.
- Тань, это не то, что ты думаешь. Мы просто поболтали.
- А мне казалось, что не просто, - произнесла она, не обращая внимания на суровый взгляд свекрови, направленный на сына. - Я видела ваш поцелуй, а не разговоры. Что же ты творишь, Миша?
- Таня...Просто она... Она не даёт забыть, что жизнь есть.
- А со мной ты, получается, забыл?
- Забыл, - вдруг взвился он. - Таня, я все понимаю, я тоже скорблю по нашему ребенку, которого мы схоронили. Но ведь жизнь идет, у нас еще могут быть дети. А ты вдруг словно чужой стала. Я думал, что мы еще попытаемся, что сможем стать родителями, но ты меня вот уж полгода в постель не пускаешь. А ежели до тела своего допустишь, так и радости нет никакой - лежишь, словно кукла тряпичная.
- Что же, если ты со мной тихо умираешь, а с ней жить начал, я, пожалуй, пойду жить к родителям, не стану вам мешать.
- Таня, подожди… - сделал к ней шаг. - Давай поговорим!
- О чем? О том, как тебе хорошо с весёлой Ириной, а со мной тяжело? Я всё понимаю, так что не о чем нам говорить. Иди к ней, женись на ней. Может, она и детей тебе сильных и здоровых родит.
- Дочка, ты чего? - подала голос доселе молчавшая Акулина. - А ты, сынок, неужто совсем стыд потерял? Вот отец вернется с заработков, живо уму-разуму научит. Сядьте за стол, да поговорите по душам. Семью ж разрушить ничего не стоит, а вот склеить все обратно, как было раньше, уже не выйдет.
- А у нас есть та семья? - усмехнулась Татьяна и почувствовала боль. Она и правда любила Мишу, но делить его ни с кем не собиралась. Вот и сейчас она примет правильное решение и не станет его держать при себе. - Семья - это когда дети есть, а я какая-то порченная, словно сглаз на мне.
Сердце её рвалось на части, но слез не было. Слезы, казалось, уже все выплаканны были. И как бы не любила она своего мужа, но бороться за него не стала. Сейчас Ирина, потом Катька какая-нибудь появится, а потом и Манька. И так будет гулять, пока кто-нибудь не родит ему. Нет, пусть уж Миша приведет в дом здоровую женщину, которая подарит ему сына.
И как бы не останавливали её муж и свекровь, но она ушла.
***
У родителей её встретили без радости.
Отец, Ермолай, крякнул:
- Сама виновата. Мужика не удержала, думаешь, не видал я, как ты в себя, в свое горе ушла. Словно себя с тем дитем схоронила. Затянулось надолго горюшко, дочка, живым жить нужно.
Мать говорила о том, что надо было за семью держаться, ну погулял бы он с Иринкой, так все равно к ней бы, к Тане, вернулся. Глядишь, получилось бы у них ребенка родить.
А Зина и вовсе злорадствовала, шпыняла Татьяну и всё над её любовью насмехалась.
- Вот ты говоришь, что мы с Лешкой как кошка с собакой живем. Так живем же вместе! А ты хвостом крутила перед парнями, выбрала по любви, да только что любовь тебе эта дала? То, что он с другой закрутил ту самую любовь, а ты к родителям вернулась? Слыхала я, что после твоего ухода Иринка хвалится, что понесла она от Мишки твоего. Знать, давненько он к ней бегает. И не ушла бы сама, так все равно через пару деньков выгнал бы он тебя и Ирку бы в дом привел.
Узнав о беременности Ирины, Татьяна разрыдалась, а Зинаида от свекров нагоняй получила за свой длинный язык.
Но теперь уж все, точно все - обратного пути нет. Если Зинка не брешет, то значит, что у Миши ребенок родится.
***
Зина не врала - Ирина и на самом деле беременной оказалась. Когда их развели с Мишей и он поставил в сельском совете подпись под документом, означающую, что у него теперь другая жена, Татьяна встретила его на выходе. И в его глазах она видела стыд, глаза Михаила словно просили прощения. Не взглянув на Ирину, Татьяна развернулась и ушла. Что же, пусть будут счастливы. Возможно, Ирина сможет родить Мише здорового ребенка.
Именно в это самое время, когда её жизнь покатилась под откос, на пороге родительского дома появился Николай. Он уже был не тот горячий юноша, что уезжал в город полный ярости, а позврослевший серьезный мужчина.
***
- Я говорил тебе, что ты сделала неправильный выбор, - взяв её руку в свою ладонь, произнес печально Николай, когда в тот же день пришел к Татьяне.
- Коля, к чему старое ворошить? Что было, то было. Лучше скажи, как ты? Столько времени не появлялся...
- Ну как я, - он пожал плечами. - Сама ведь знаешь - работаю на заводе, живу в общежитии.
- Встретил кого? Может, полюбил?
- Кого же я могу полюбить, Танечка, если кроме тебя мое сердце никого не выбирает? - он широко улыбнулся.
- Как был шутом, так и остался. Лишь бы побалагурить и повеселиться, - укорила его Татьяна, но сама улыбнулась, увидев искорки в его глазах.
- А может, я правду говорю. Я, видно, однолюб. Ни на кого смотреть не могу, сразу твоё лицо передо мной всплывает... Я ж как узнал, какая беда у тебя случилась, как увидел, что вместо тебя другая баба в нашем доме хозяйничает, так хотел Мишке кулаком зарядить, но отец не дал.
- Коль, не надо. Я сама виновата...
- Виновата? В чем? В том, что ваши дети не выжили? В том, что Миша, вместо того чтобы быть опорой, сбежал к той, что повеселее?
- Он не сбежал. Ему тоже тяжело было. И я понимаю его - вместо жены ходило по дому привидение с постным лицом.
- А теперь там Ирка развеселая ходит.
- Беременная она, так что Миша отцом станет.
- Знаю я. Только вот вижу, ты себя винишь, а его нет. Он слабак, Таня. Всегда им был. Сила у него была, удаль, а вот стержня внутри не было, привык от трудностей бегать.
Её охватил странный стыд, но не за себя, а за Мишу. И за свой выбор. Она молчала, глотая подступивший ком.
- Коля, ты когда уезжаешь?
- Почему ты спрашиваешь? Ты со мной поехать хочешь?
- Нет, - покачала она головой. - Просто попросить тебя хотела - не приходи ко мне до отъезда.
Он помолчал, будто что-то обдумывая, а потом вдруг произнес:
- А поехали со мной?
Она вздрогнула от неожиданности. Чего он еще удумал?
- Что? Куда ехать, ты совсем разума лишился?
- Поехали со мной в город послезавтра. Места у нас за заводе имеются, жилье тебе дадут.
- Не придумывай, Коля. Что же люди скажут? Один брат бросил, так к другому побежала?
- А мне все равно, что люди скажут. А, может, Татьяна, у меня корыстный интерес. Слыхал я, что если человек женат, то ему отдельную комнату дают в общежитии от нашего завода. Может, я сюда приехал жену себе искать, - он рассмеялся. Она рассмеялась в ответ, дав понять, что оценила шутку, но он вдруг стал серьезным и произнес: - Я ж не шучу. Давай поженимся, нам комнату дадут. Хочешь, будем спать по отдельности. Что тебя здесь держит, Таня? Так и будешь жить с родителями, братом и невесткой? А потом что? С болью смотреть на то, как у Ирины всё больше живот растет?
- Коля...
- Ты знаешь, что я прав. Знаешь, но признать этого не можешь. Тань, я уезжаю послезавтра в семь утра вместе с Борисом на телеге. Приходи к большому клену на выезде у реки. Я буду ждать.