— Бабуля, смотри! Я нашла гнездо! — восьмилетняя Маша тянула бабушку за руку к раскидистой ели.
Валерия улыбнулась и позволила внучке увлечь себя в глубь сада. Здесь, среди вековых сосен и елей, она всегда чувствовала присутствие отца. Словно он где-то рядом, одобрительно кивает, глядя на то, как его наследие живёт и процветает.
Участок достался им с ее младшей сестрой Надеждой после смерти родителей. Отец построил дом сам, каждую доску положил своими руками. А ещё выкупил соседний лес, чтобы его не вырубили под застройку. Тогда Лера не понимала — зачем тратить деньги на чужие деревья? Теперь понимала. Отец спас живую природу от алчности застройщиков.
После его ухода прошло семь лет. Его жена, их с Надей мама, не выдержала потери и последовала за мужем через полтора года. Надежда тогда совсем растерялась, а Лера взяла всё на себя — похороны, документы, утешение младшей сестры и её маленького сына Димы.
Тогда Валерия поклялась: больше никаких потерь. Семья должна держаться вместе, что бы ни случилось.
Но жизнь распорядилась иначе.
Сергей появился в их жизни незаметно, как плесень на стенах старого дома. Сначала просто знакомый из секции плавания, куда ходили их дети. Потом — обаятельный мужчина, который подвозил Надежду с сыном в дождь. Затем — частый гость, а через год — муж сестры.
Валерия помнила их свадьбу. Скромную, почти незаметную. Надежда сияла, надев бежевое платье вместо белого — так захотел Сергей. Говорил, что белое слишком вызывающе. Лера тогда промолчала, хотя внутри что-то сжалось.
Первые месяцы брака всё казалось нормальным. Но постепенно Надежда менялась. Перестала носить яркую одежду и красить губы. Волосы, которые раньше распускала, теперь туго стягивала в пучок. Живая, смешливая сестрёнка превратилась в тень.
Дима тоже стал другим. Мальчишка-сорванец вдруг начал ходить по струнке, боясь уронить на пол крошку хлеба. Катя, дочка Сергея от первого брака, и вовсе напоминала фарфоровую куклу — молчаливую, послушную, испуганную.
Лера пыталась поговорить с сестрой. Но Надежда отмахивалась: «Ты не понимаешь. У него просто строгие взгляды на воспитание».
Когда Надежду перестали приглашать на семейные встречи, Валерия решила действовать. Однажды просто приехала без предупреждения. Принесла торт и подарок для Димы — камеру, о которой мальчик мечтал.
Надежда открыла дверь бледная, с синяком на щеке.
— Упала, — быстро соврала она.
Но Лера не поверила. Особенно когда увидела, как сестра боится мужа. Как вздрагивает от его голоса. Как извиняется за каждую мелочь.
В тот день они поссорились. Впервые за всю жизнь по-настоящему поссорились.
— Ты просто завидуешь! — кричала Надежда, повторяя слова Сергея. — У нас семья, а у вас с Максимом даже детей нет!
Слова били больно. Лера знала, что это говорит не сестра, а тот, кто промыл ей мозги. Но сдержаться не смогла:
— Я хоронила родителей одна! Ты даже на похороны мамы нормально не пришла, я всё организовывала сама! А ты думаешь только о себе!
Надежда побледнела. Сергей вмешался, попросив Леру уйти. Та ушла, хлопнув дверью. И больше они не разговаривали.
Три месяца молчания закончились страшным звонком.
— Ваша сестра погибла. Упала с борта яхты во время семейного отдыха в Турции.
Лера стояла на кладбище и чувствовала, как из неё уходят последние силы. Максим обнимал её за плечи, не давая упасть. Похороны третьего близкого человека за семь лет. Сколько можно?
Сергей стоял неподалёку с детьми. Держал их за плечи, изображая скорбящего вдовца. Но взгляд его был пуст. А когда на соседнем участке хоронили молодого мужчину, Лера заметила: Сергей смотрел на вдову и улыбался ей.
Мимолётно. Секунду. Но Валерия успела запомнить этот оскал.
— Он убил её, — прошептала она мужу.
— Лер, тебе плохо. Пойдём домой.
Но Лера знала. Точно знала.
Через неделю Сергей явился к ним в квартиру.
— Мне нужны деньги. Хочу продать лес. Это моё право — я супруг Надежды.
— Лес не продаётся! — Валерия вскочила. — Отец его сохранил для нас! Ты не имеешь права!
— Имею. Либо платите компенсацию, либо я продам участок застройщикам.
— Ты получишь деньги только через мой труп!
Сергей усмехнулся и ушёл. А Лера поняла: времени мало. Нужно действовать.
Она поехала к дому Сергея, надеясь увидеть Диму. Но застала странную картину: вся семья садилась в чужую машину. За рулём сидела та самая вдова с кладбища.
Сергей улыбался ей так же, как когда-то Надежде.
Лера похолодела. Значит, у него уже новая жертва.
Дождавшись, когда они уедут, Валерия поднялась в квартиру. У неё остались ключи — когда-то она часто забирала Диму из садика.
В прихожей стояли коробки для переезда. Одна была подписана «Мусор». Из неё торчал рукав розового платья Надежды.
Лера достала его и уткнулась лицом в ткань. Слёзы сами покатились по щекам.
Разбирая коробку, она нашла фотоальбом и камеру Димы, подаренную мальчику на день рождения.
Включив её, Лера начала просматривать записи.
Последнее видео было снято в день гибели Надежды.
Сначала море, смех Димы, лицо мамы в белой шляпе.
— Мама, вы поругались с Лерочкой?
— Нет, милый. Я очень люблю Леру. Когда вернёмся, мы обязательно увидимся. Я так скучаю по ней.
Валерия всхлипнула.
Потом в кадр ворвался Сергей. Закричал на Диму, приказал убрать камеру. Мальчик положил её на стол, забыв выключить.
Объектив снимал борт яхты и небо. Но микрофон записывал всё.
— Ты распустила ребёнка! Из него никогда не вырастет мужик!
— Хватит! Я устала! Я хочу развестись!
— Ты уверена?
— Уверена.
Короткая пауза. Потом — толчок. Крик Надежды. Всплеск воды.
Лера зажала рот рукой, чтобы не закричать.
В этот момент открылась дверь.
— Диме стало плохо, пришлось вернуться, — раздражённо говорил Сергей кому-то по телефону. — Сиди в комнате и не вздумай...
Валерия нырнула под кровать.
Через несколько минут Сергей ушёл. Лера выбралась и ворвалась в детскую.
Дима сидел на полу, прижав колени к груди.
— Лерочка! Забери меня! Пожалуйста!
— Теперь заберу. Обещаю.
Суд длился полгода. Экспертиза подтвердила подлинность записи. Следствие пересмотрело обстоятельства гибели первой жены Сергея — выяснилось, что и тогда было убийство.
Иванова приговорили к двадцати годам.
Валерия и Максим оформили опеку над Димой и Катей. Девочке было сложнее всего — годы жизни с тираном оставили глубокие шрамы. Но постепенно она оттаивала.
Прошло пятнадцать лет. Дети выросли, создали свои семьи. У Леры появились внуки.
Лес остался нетронутым. Иногда, гуляя между деревьями с внучкой Машей, Валерия вспоминала отца. И сестру. И маму.
Она не смогла их вернуть. Но сохранила то, что они оставили.
— Бабуль, а правда, что прадедушка спас этот лес? — спросила Маша.
— Правда, солнышко.
— Значит, он был героем?
Валерия улыбнулась сквозь слёзы.
— Да. Самым настоящим героем.