Дорогие мои, здравствуйте. Знаете, иногда жизнь подкидывает нам такие ситуации, когда хочется одновременно и возмутиться, и промолчать, и за сердце схватиться.
И вроде бы понимаешь: другое время, другие нравы, но внутри всё протестует. На днях я стала свидетельницей одной покупки, которая выбила меня из колеи ровно на два дня.
Моя дочь Лена, человек разумный и практичный, купила нашему старшему внуку, пятнадцатилетнему Тёме, кроссовки. Обычные, казалось бы, спортивные ботинки. Но когда я узнала цену, мне пришлось незаметно нащупывать в кармане пузырек с валерьянкой.
15 000 рублей, это как?
За обувь. Для подростка, у которого нога может вырасти еще на размер к концу сезона. Для мальчика, который будет бегать в них по школьным коридорам и пинать пыльные мячи во дворе.
Я посмотрела на Лену, потом на эти кроссовки, похожие на космический корабль, и промолчала. Но внутри у меня бушевала настоящая буря.
Давайте поговорим об этом спокойно, по-семейному. О том, сколько стоят вещи и какова истинная цена денег в нашем странном, быстро меняющемся мире.
Арифметика пенсионного шока
Для меня, как и для многих людей моего поколения, 15 тысяч — это не просто цифра. Это эквивалент огромного труда.
- Это почти треть оклада доцента в моем вузе (если не брать в расчет надбавки).
- Это полная пенсия многих моих подруг.
- Это, в конце концов, две пары отличных, крепких кожаных сапог для меня самой, которые я буду носить лет пять.
А здесь — «расходный материал» на один сезон. Я представила, как мой муж, Андрей Владимирович, инженер старой закалки, переводит эту сумму в радиодетали или, что понятнее, в буханки хлеба.
Его бы точно удар хватил. Он свои зимние ботинки носит уже восьмой год, только набойки меняет и кремом натирает до блеска.
— Лен, — осторожно начала я, когда Тёма убежал в свою комнату мерить обновку. — А не крутовато ли? Это же просто резина и ткань.
«Мама, ты не понимаешь»
У моей дочери всегда готовы аргументы. И, надо признать, они звучат убедительно, если смотреть с колокольни современного родителя.
- «Это ортопедия и технологии». Лена начала рассказывать про какие-то супинаторы, дышащую сетку, амортизирующую подошву, которая сбережет колени и позвоночник. Мол, в дешевой обуви ноги устают, потеют и портятся. Здоровье, дескать, дороже.
- «Это качество». Утверждается, что они не развалятся через месяц, как обувь с рынка. (Хотя, положа руку на сердце, за 15 тысяч можно купить пять пар с рынка и менять их хоть каждый месяц).
- «Это статус». И вот тут прозвучал самый главный аргумент, который заставил меня замолчать окончательно.
— Мам, в классе смотрят, во что ты одет, — тихо сказала Лена, отводя глаза. — Если он придет в «пали» (так они называют подделки) или в чем-то безымянном, его засмеют. Я не хочу, чтобы Тёма чувствовал себя изгоем.
Мы донашивали и были счастливы?
Я ушла к себе в комнату, села в кресло и задумалась. В памяти всплыло мое детство и юность.
Помните, как это было? Мы донашивали вещи за старшими братьями и сестрами. Пальто перелицовывали. Если удавалось достать чехословацкие туфли — это был праздник городского масштаба. Мы берегли вещи, штопали колготки, ставили заплатки.
Были ли мы несчастны от того, что у нас не было «фирмы»? Нет. Категорически нет. Мы гордились книгами, которые прочитали, песнями, которые знали под гитару, успехами в спорте или учебе. Ценность человека не определялась биркой на заднике ботинка.
Но тут во мне проснулся культуролог. Я вспомнила одну важную вещь: нельзя мерить чужую эпоху своей линейкой.
В наше время дефицит был у всех. Мы были равны в своей бедности (или скромности, как угодно). Выделяться одеждой считалось даже немного неприличным, мещанством.
Сейчас мы живем в обществе потребления, где встречают исключительно по одежке, а провожают... ну, до проводов по уму дело может и не дойти.
Доспехи для современного школьника
Я посмотрела на ситуацию глазами внука. Школа сейчас — это жесткая среда. Дети бывают жестоки, и порой поводом для травли (не люблю это модное слово, но оно точное) может стать что угодно: не тот телефон, не та прическа, «неправильные» кроссовки.
Для Тёмы эти кроссовки за 15 тысяч — это не просто обувь. Это:
- Броня. Защита от насмешек.
- Пропуск. Билет в круг «своих», доказательство того, что он «нормальный».
- Уверенность. Возможность чувствовать себя спокойно и не прятать ноги под парту.
Получается, Лена платила не за кусок резины. Она платила за психологический комфорт своего сына. За то, чтобы ему не пришлось проходить через унижения, через которые, возможно, проходили другие дети.
Разве я могу осуждать мать за желание защитить своего ребенка?
Смирение и мудрость
Вечером Тёма вышел к ужину в новых кроссовках. Он сиял. Он даже походку изменил — стал ходить как-то пружинисто, уверенно.
— Ба, смотри, какие крутые! — похвастался он.
Андрей Владимирович нахмурился было, глядя на обновку, явно собираясь спросить про цену. Я поймала взгляд мужа и едва заметно покачала головой. «Не надо, Андрюша. Не порти момент».
— Отличные, Тёма, — сказала я, улыбаясь. — Пусть долго носятся и ноги берегут.
Знаете, к какому выводу я пришла?
Деньги — это всего лишь ресурс. Отношения в семье стоят дороже любых денег. Если я сейчас устрою скандал, начну читать нотации о том, что «в Африке дети голодают», а «мы в твоем возрасте в валенках ходили», я ничего не изменю. Кроссовки уже куплены. А вот ниточку доверия между мной и дочерью, между мной и внуком я могу порвать.
Лена — взрослая женщина, она сама зарабатывает эти деньги. Это ее бюджет и ее ответственность. Моя задача как бабушки — любить, печь пироги и быть тихой гаванью, а не строгим контролером чужих расходов.
Хотя сердце все равно немного щемит. Не от жадности, нет. От страха, что вещи начинают заменять смыслы. Что уважение сверстников теперь покупается в магазине, а не завоевывается поступками. Но, может быть, это просто я старею и ворчу?
Дорогие мои читатели, а как вы относитесь к таким тратам на детей? Считаете ли разумным покупать подросткам вещи по цене половины пенсии, чтобы они «соответствовали» окружению? Или это баловство, которое только портит характер?