— Ну что, Лилечка, будешь сегодня самой красивой на балу, — Анна завязала последний узелок и обрезала нитку.
Маша восторженно захлопала в ладоши и прижала куклу к груди. В последние дни мама была какой-то не такой — молчаливой, грустной. А ещё они почему-то жили не дома, а в странном месте с узким коридором и скрипучими полами.
— Мамочка, а когда мы поедем домой?
Анна вздрогнула. Домой... Какой теперь дом? Квартира, где её муж изменил с подругой? Где на их кровати валялись ягоды клубники, а Наташка хохотала, завернувшись в любимую рубашку Олега с газетным принтом?
«Хватит прятаться», — одёрнула себя Анна. Отпуск за свой счёт подходил к концу, деньги на гостиницу таяли, а она всё никак не могла решиться на разговор с адвокатом о разделе квартиры.
Телефон вибрировал уже третий раз за вечер. Олег. Анна сбросила вызов, но тут же пришло сообщение: "Ань, ну поговори со мной. Я всё объясню. Это ничего не значило".
Ничего не значило? Годы совместной жизни, Машенька, их планы... Анна зажмурилась, вспоминая университет. Тогда Олег казался ей принцем — красивый, уверенный, за ним увивалась половина курса. Она держалась в стороне от этого "олегопоклонения", как шутила староста группы. И именно это его зацепило.
"На меня не рассчитывай, я сюда учиться пришла", — отшила она его тогда на первой же лекции, когда он демонстративно плюхнулся рядом. Но Олег оказался настойчивым. Бросил всех девчонок и ходил следом, как верный пёс. Анна сдалась и влюбилась по уши.
Правда, про учёбу не забыла — тянула Олега до самого диплома, решая за него задачки и помогая с курсовыми. А потом неожиданная беременность, роды, декрет... Олег обещал зарабатывать, но выходило как-то не очень. Пришлось выйти на работу раньше, чем планировала.
И вот тут-то всё покатилось под откос. Анна быстро пошла в гору, её зарплата превысила мужнину почти вдвое. Олег злился, хотя старался это скрывать. А потом в их жизни появилась Наташка — та самая однокурсница, которая когда-то тоже бегала за Олегом.
Анна открыла на телефоне фотографию загородного дома. Деревянная веранда, старые яблони, заросший сад... Цена подозрительно низкая, риэлтор торопилась и даже не показала вторую половину дома — мол, ключи забыла. Но Анне так понравилось это место...
— Хватит, — вслух сказала она. — Завтра едем смотреть наш новый дом.
Сделку оформили за два дня. Хозяйка давно уехала за границу, у риэлторши была нотариальная доверенность, всё чисто. Анна отдала последние накопления и получила ключи с брелоком в виде рыбки.
— Мам, а там есть качели? — щебетала Маша, когда они подъезжали к дому.
— Не знаю, солнышко. Сейчас посмотрим.
Только заехав в дом, Маша тут же умчалась исследовать сад, а Анна принялась открывать окна. Нужно проветрить, впустить свежий воздух.
В глубине дома обнаружилась запертая дверь — та самая, которую риэлтор не открывала. Анна перебрала несколько ключей, пока замок наконец не поддался.
За дверью оказалась лестница наверх. Анна начала подниматься и вдруг услышала:
— Кто там? Кого чёрт принёс?
Она замерла, чувствуя, как по спине ползёт холодок. В доме кто-то есть? Риэлтор ничего не говорила...
Преодолев страх, Анна поднялась и толкнула дверь мансарды. На кровати лежал мужчина лет сорока — худой, небритый, с горящими злыми глазами.
— Вы кто? — с трудом выдавила Анна.
— Вопрос неплохой, — мужчина усмехнулся. — Я Максим. Бывший хозяин этого дома. А ты, видимо, новая жертва моей бывшей жены.
— Какая жертва? Я купила дом, у меня документы...
— Документы, говоришь? — Максим горько рассмеялся. — Да, документы в порядке. Дом формально принадлежал жене, хотя покупал я. Мы договорились: она забирает квартиру в городе, я остаюсь здесь. Но планы изменились после того, как я попал в аварию.
Он замолчал, глядя в окно. Анна опустилась в кресло — ноги не держали.
— Заснул за рулём. Повезло, что жив остался. Только вот ходить теперь не могу. Нужна была операция в Германии, продал бизнес, деньги положил на счёт... И тут хакеры постарались. Счёт взломали, деньги увели. Жена с сиделкой испарились. А через два дня появилась ты.
— Но это же преступление! — Анна вскочила. — Нужно в полицию, найти её...
— Можешь попробовать, — пожал плечами Максим. — Только толку не будет. Жена уже за границей, риэлтор скажет, что ничего не знала. По документам меня в доме вообще нет. А теперь иди. Не хочу, чтобы ты на меня смотрела.
Анна спустилась вниз на ватных ногах. Господи, во что она влипла? Последние деньги потратила, работа висит на волоске, ребёнок на руках. И теперь ещё этот человек наверху...
— Мама, а кто этот дядя? — Маша стояла в дверях с букетом одуванчиков. — Он такой грустный.
— Это... сосед, — выдавила Анна. — Он болеет.
— Давай ему суп сварим? Бабушка говорила, что суп всех лечит.
Простые детские слова вдруг всё расставили по местам. Анна посмотрела на дочь и улыбнулась:
— Знаешь, солнышко, давай. Сварим суп.
В полиции выслушали внимательно, но особо не обнадёжили. Бывшая жена за границей, для Интерпола случай неинтересный, хакерство доказать сложно. Обещали разобраться, но Анна поняла — надеяться не на что.
На работе новости тоже не радовали. Проектов мало, ставки снижают, но разрешили работать удалённо. Хоть какая-то удача.
Максима она застала в ярости. Полицейские растормошили его, а толку ноль.
— Вызывай скорую, пусть увозят в богадельню! — кричал он. — Не буду я тебе обузой!
— Заткнись! — рявкнула Анна так, что он замолчал от неожиданности. — Я не девочка, сама решу, что мне делать. И терпеть тебя буду, нравится это тебе или нет!
С тех пор началась странная жизнь втроём. Максим упрямо молчал, почти не ел, превращаясь в тень. Анна пыталась ухаживать за ним, но он отталкивал любую помощь. Единственное, что его оживляло — это визиты Маши со сказками.
— Дядя Максим, почитай про Буратино! — девочка вбегала в мансарду с книжкой. — Мама опять слова пропускает.
Анна, крадучись поднимаясь наверх, слышала, как низкий бас Максима неторопливо повествует о приключениях деревянного мальчишки. И видела, как после таких чтений на тумбочке не остаётся ни крошки от оставленного бутерброда.
Прорыв случился неожиданно. Анна билась над проектом третий день — никак не могла найти решение. И вдруг подумала: а Максим ведь бизнесмен, может, подскажет?
— У меня к тебе дело, — решительно вошла она в мансарду.
— Созрела наконец? — Максим посмотрел на неё насмешливо. — В богадельню готов хоть сейчас.
— Заткнись и слушай, — отрезала Анна. — У меня проект не идёт. Может, свежим взглядом глянешь?
Максим выслушал, помолчал и выдал три варианта решения — настолько нестандартных, что Анна только рот открывала.
— Попробую развить, — задумчиво сказала она, грызя карандаш. — Ты меня здорово выручил.
С того дня у них появилась общая тема. Максим оживал, когда они обсуждали работу. Иногда даже шутил. Правда, дистанцию держал упорно, прячась за колючие словечки. Но лёд начал таять.
Гроза грянула неожиданно. Анна стригла Максима, когда небо потемнело и первая молния ударила совсем близко. Детский страх, идущий из прошлого — тётя Глаша, убитая молнией прямо в огороде — накрыл с головой.
Следующий удар расщепил яблоню во дворе. Анна вскрикнула и, не помня себя, вцепилась в Максима. Он гладил её по волосам и что-то шептал, успокаивая.
— Как я могу отдать того, без кого не переживу ни одной грозы? — подняла она заплаканное лицо.
Максим молча вытер её слёзы. И впервые улыбнулся — по-настоящему.
После грозы пришлось чинить треснувшее стекло и убирать расщеплённую яблоню. А ещё Анна решила выкопать погреб — в доме его не было, хотя все материалы лежали в сарае.
Наняла двух парней из соседней деревни. Работа закипела. Максим руководил с окна, а Анна готовила обеды.
И вот однажды один из рабочих принёс ржавый цилиндр:
— Вырыли эту штуку. Сначала думали, снаряд какой. Потом разглядели — гильза, запаянная воском. Тяжёлая зараза. Вам решать, что с ней делать.
Анна не решалась трогать находку. Вечером поднялась с гильзой к Максиму.
— Порешить меня пришла? — хмыкнул он.
— Дурак, — фыркнула Анна и уронила предмет на пол. — В погребе выкопали.
Максим осмотрел гильзу:
— Запаяли на совесть. Принеси инструменты под лестницей. А сама с Машей в сад иди — на всякий случай.
Через полчаса он позвал её. Анна вошла и замерла: на столе горкой лежали золотые монеты.
— Похоже, мне тоже золотые привалили, — серьёзно сказал Максим. — Как в сказке про Буратино.
Анна взяла монетку — николаевский червонец.
— У кого ты дом покупал?
— У дальних наследников. Рассказывали, что раньше тут дача профессора была. Род вымер, наследники квартиры разодрали и разъехались. Знал ли старик про клад или нет — неизвестно.
— Максим, — Анна сгребла монеты в горсть, — этого хватит на твою операцию?
— С запасом, — ответил он, не отводя взгляда.
Анна шагнула вперёд и обняла его. Максим прижал её к себе — неловко, но крепко.
— Знаешь, — прошептала Анна, — я начинаю верить в чудеса. И в то, что всё будет хорошо.
— Будет, — твёрдо сказал Максим. — Теперь точно будет.
За окном шелестели листвой старые яблони. А в мансарде двое людей, измотанных предательством и болью, наконец нашли то, что искали, сами того не зная — понимание, поддержку и надежду на новую жизнь.