Анна стояла на пороге квартиры и смотрела, как Андрей обнимает незнакомую девушку. Шесть лет совместной жизни, дочка Рита, общий быт — всё это разбилось о холодную реальность за считанные секунды.
— Собирай вещи и уезжай, — бросил Андрей, даже не пытаясь оправдываться. — Рожать ребёнка была твоя идея, а не моя. Думала, что раз дочка есть, я никуда не денусь? Наивная.
Утром он подвёз их до вокзала и протянул деньги:
— На первое время хватит. Адрес пришлёшь, иногда буду переводить на Ритку.
В плацкартном вагоне, укачивая дочку, Анна вспоминала, как десять лет назад сбегала из деревни. Тогда ей казалось, что родительский дом с печным отоплением и родители, которые годились ей в дедушки с бабушкой — это самое страшное, что могло с ней случиться. Она стеснялась их на школьных праздниках, даже попросила не приходить на выпускной. Мать тогда плакала, а учительница сказала: "Никогда не думала, что у таких хороших людей вырастет такая как ты".
Городская жизнь оказалась совсем не такой, как в сериалах. После техникума пять лет работы, съёмное жильё, постоянная экономия. Родители умерли один за другим, когда ей было двадцать три. А в двадцать семь она встретила Андрея и решила, что вот оно — счастье. Стала идеальной хозяйкой, родила дочку, создавала уют. Только живя вместе они так и не расписались, а квартира была его.
Теперь, в тридцать три, она возвращалась в ту самую деревню, из которой бежала. С годовалым ребёнком на руках и двумя сумками вещей.
Дверь купе открылась, и внутрь метнулся грязный мальчишка лет восьми.
— Тётенька, скажите проводнице, что я ваш сын, — горячо зашептал он. — Меня снимут с поезда и отправят обратно в детдом, а мне нужно вот сюда!
Он сунул ей мятый клочок бумаги. Анна с трудом разобрала название — это была её деревня.
— Зачем тебе туда?
— Там мой папка живёт. Юра его зовут. Фамилия, кажется, Спиридонов.
В купе ворвалась проводница:
— Вот ты где, беглец!
— Миша, сколько можно? — громко сказала Анна, хватая мальчика за плечо. — Почему ты всегда убегаешь?
Проводница облегчённо выдохнула:
— Ох, напугал он меня. Я уж думала, безнадзорный. Смотрите за ним получше.
Когда они остались одни, мальчик ошарашенно спросил:
— Откуда ты знаешь, как меня зовут?
Анна рассмеялась:
— Угадала. Давай умываться, потом поужинаем.
Через несколько часов они сошли на станции. До деревни добрались на попутке. И тут Анну ждал удар — на месте родительского дома чернела только печная труба.
— Прошлым летом трава горела, три дома сгорело, — пояснил дед Силантий, подошедший следом. — Нюрка, ты, никак? С ребятишками вернулась? Иди к Юрке Спиридонову, он теперь тут главный человек, поможет.
— К Юрке? Ботанику из параллельного класса?
— К нему самому. Большой бизнесмен теперь, ферму открыл, завод сырный, на экспорт работает.
Дед привёл их к двухэтажному коттеджу. Из него вышел мужчина лет тридцати пяти — подтянутый, уверенный, совсем не похожий на застенчивого очкарика, каким Анна помнила Юру.
— Аня? Слушай, мне сейчас некогда, но вот ключи от дома. Располагайтесь, я один живу. Вечером вернусь, всё обсудим.
Дом оказался просторным и современным. Анна вымыла дочку, накормила ее и Мишку, и после всех уложила спать. А потом приготовила ужин.
Вернулся Юра поздно вечером, удивлённо посмотрел на накрытый стол:
— Сколько я не ел ничего домашнего...
Она рассказала свою историю. Потом — про Мишку.
— Погоди, — Юра побледнел. — Какая фамилия у его отца?
— Твою называл, кажется, Спиридонов.
Он вышел во двор, долго говорил по телефону. Вернулся мрачный:
— Это моя бывшая из Твери. Мы встречались восемь лет назад, она сказала, что беременна, я предложил пожениться. Она исчезла. Я искал, но не нашёл. А теперь... Документы подтверждают — это мой сын. Она умерла три месяца назад, он попал в детдом. — Он посмотрел на Анну потерянно. — Я не знаю, как с детьми. Помоги мне.
Через неделю вся деревня знала: у Юрки Спиридонова объявились жена и двое детей. Сарафанное радио сработало безотказно — дед Силантий постарался. Версия была простая: Юра скрывал семью, потому что строил бизнес, а теперь жена приехала, раз всё наладилось.
— Знаешь, Ань, — сказал Юра однажды вечером, — а может, правда поженимся? Помнишь, я тебе в третьем классе признавался в любви?
— Когда это?
— В третьем классе. А ты сказала, что выйдешь только за артиста, и чтоб я отстал.
Они расхохотались. К ним вышел сонный Мишка и залез к отцу на колени.
— Миш, а если бы мы жили все вместе, Аня стала бы тебе мамой, Рита — сестрой, как думаешь?
Мальчик улыбнулся:
— Я уже письмо Деду Морозу написал. Попросил, чтобы мы всегда так жили.
— Лето же на дворе.
— Ну и что? Дед Мороз и летом где-то есть.
Свадьбу сыграли тихо. Для деревни они уже были семьёй, зачем лишние разговоры? Главное — Мишка считал себя родным сыном, а не приёмным.
Через год Анна устроилась бухгалтером на Юрин завод, Рита пошла в садик при предприятии, который Юра открыл для сотрудников. Мишка учился в школе и помогал отцу на ферме. А ещё через год родился сын Матвей.
Сидя на веранде их дома и наблюдая, как дети играют во дворе, Анна думала о том, как странно устроена жизнь. Она потратила десять лет, пытаясь стать городской, создать семью с человеком, который её не любил. А счастье нашлось там, откуда она бежала — в деревне, с одноклассником, которому когда-то сказала отстать.
— О чём задумалась? — Юра обнял её за плечи.
— О том, что хорошо, когда жизнь даёт второй шанс.
— И третий, — он кивнул на Мишку. — И четвёртый, — взглянул на Риту.
Андрей так и не присылал денег. Но Анна даже не вспоминала о нём. В её жизни появилось настоящее — муж, дети, дело, которым она гордилась. Ферма Юры давала работу половине деревни, а их органические молочные продукты шли даже на экспорт в страны Азии.
Иногда её бывшие городские подруги писали в мессенджерах: "Как ты там, в глуши?" Анна улыбалась и отправляла фото: дом, сад, дети, счастливое лицо мужа. И подписывала: "В раю".