От модерна к метамодерну: диалектика веры
Историко-культурный контекст метамодернизма невозможно понять без опоры на предшествующие эпохи:
- модернизм (конец XIX — первая половина XX в.) базировался на вере в прогресс, преобразующую силу искусства и возможность улучшения мира;
- постмодернизм возник как реакция на катастрофы XX века и деконструкцию «больших нарративов», сделав иронию, цитатность и сомнение основными режимами восприятия.
Однако к началу XXI века стало очевидно: чистая ирония и тотальный релятивизм не удовлетворяют потребность в смысле. Культура ищет новые формы искренности — без возврата к наивной вере.
Метамодернизм: не стиль, а «структура чувства»
Метамодернизм определяется не как манифест или школа, а как способ переживания реальности, для которого ключевым является понятие осцилляции — постоянного колебания между полюсами:
- ирония / искренность,
- надежда / меланхолия,
- знание / наивность,
- эмпатия / отстраненность.
Важно: это не синтез, а динамическое напряжение, сохраняющее обе стороны противоречия.
11 сентября 2001 года как культурный рубеж
В контексте данного явления трагедия 11 сентября рассматривается как символическая хронология:
- снос квартала Пруитт-Айгоу (1972) — конец модернистской утопии;
- теракты 11 сентября — возможный конец постмодернистской дистанции.
Прямая трансляция трагедии сделала миллионы людей соучастниками события, что разрушило восприятие мира как «текста» или игры цитат. Ирония перестала быть достаточным инструментом осмысления.
Возвращение автора: ответственность вместо истины
Если постмодернизм провозгласил «смерть автора», то метамодернизм возвращает автора в новом качестве — не как носителя истины в последней инстанции, а как субъекта, принимающего ответственность за высказывание.
Это проявляется в росте интереса к:
- автофикшену и экзофикшену,
- исповедальным нарративам,
- публичным комментариям авторов о своих произведениях (пример — Паскаль Киньяр).
Автор больше не скрывается за текстом, но и не навязывает единственную возможную интерпретацию.
Искусство метамодерна: между цинизмом и спасением
Метамодернистское искусство использует постмодернистские приёмы — цитатность, фрагментарность, интертекстуальность — но с иной целью: не для деконструкции, а для попытки спасти смысл, даже если спасать уже нечего.
Характерные мотивы:
- ностальгия по «непережитому» прошлому,
- поиск «маленького рая»,
- интерес к детству и частному опыту.
Это осознанная наивность — мы знаем, что утопия невозможна, но продолжаем её искать.
Ностальгия по непрожитому: метонимия как способ коллективного переживания
Современная культура активно создаёт ностальгию по эпохам, в которых мы не жили, через метонимию: детали быта, визуальные коды, звуковые маркеры. Это не обман, а форма коллективной работы с временем, позволяющая переживать «чужое» прошлое как своё.
Почему метамодернизм важен сегодня
Метамодернизм не отменяет постмодерн, но предлагает модель, объясняющую наше стремление:
- к искренности после иронии,
- к смыслу без утопий,
- к вере с осознанной наивностью.
Он позволяет существовать в пространстве между знанием и надеждой, что делает его одной из ключевых интеллектуальных рамок для анализа культуры XXI века.
Материал подготовлен на основе лекции-дискуссии на тему «Метамодернизм: почему мы продолжаем верить?» проекта «Вечерняя школа ЗИЛ». Экспертом выступила Виктория Фролова, и.о. заведующего кафедрой перевода французского языка МГЛУ, директор Центра синхронного перевода МГЛУ. Модератором встречи был Евгений Добров, заведующий библиотекой Культурного центра ЗИЛ.