Девять молодых, сильных, опытных туристов сгинули в одну ночь в февральских уральских снегах при обстоятельствах, которые до сих пор кажутся невозможными. Разрезанная изнутри палатка. Отсутствие тёплой одежды. Травмы без следов борьбы. Радиация. И среди всего этого хаоса — один человек, который должен был быть десятым, но остался жив.
Его зовут Юрий Ефимович Юдин. Единственный, кому повезло. Человек, которого годами звали на интервью, цитировали, жалели, боготворили как «последнего свидетеля». Он сам говорил: «Я должен был погибнуть десятым». Он хранил плюшевого медвежонка от Люды Дубининой до конца жизни. Он просил похоронить его рядом с друзьями — и его желание исполнили в 2013 году.
Но чем больше копаешь в его словах, дневниках группы, протоколах допросов и поздних интервью — тем сильнее ощущение, что в этой истории слишком много белых пятен. Слишком много «а почему так?», «а где доказательства?», «а это точно так было?». Давайте попробуем пройтись по ключевым моментам его рассказа без конспирологии, но и без слепой веры в «выжившего».
Болезнь. Что именно болело и почему версии меняются?
Юдин утверждал, что у него обострился ревмокардит (ещё со школы, после колхозных работ) плюс подхваченная в открытом грузовике простуда, которая дала сильное воспаление седалищного нерва (ишиас, радикулит). Боль была такая, что идти дальше он не мог.
В интервью «Комсомольской правде» в 2012 году он говорил примерно так: «Продуло насквозь… прихватило седалищный нерв… идти уж не мог».
Но когда тот же материал отдали на анализ Илье Степанову (специалисту по невербальным сигналам и выявлению лжи), тот обратил внимание на очень странную вещь: Юрий Ефимович отвечает на вопрос «что болело?» сумбурно, перескакивает с сердца на спину, на радикулит, на «сердечно-радикулитное». При этом жестом показывает на спину, когда говорит про сердце. Глаза не «гуляют» в стороны (как обычно бывает, когда человек вспоминает реальные детали), взгляд фиксированный, речь звучит заученно, без эмоционального погружения в воспоминание.
Вывод Степанова был осторожным: это не обязательно сознательная ложь. Скорее всего, Юдин либо не помнит точно, что именно болело (прошло больше 50 лет), либо рассказывает заученную версию, которой привык пользоваться. Но факт остаётся: в разных интервью и показаниях 1959 года болезнь описывается чуть по-разному. Где-то радикулит, где-то «прихватило», где-то ревмокардит даёт о себе знать.
А теперь главное: несмотря на «нестерпимую» боль он самостоятельно проходит на лыжах около 20–25 км от 2-го Северного до Вижая (по некоторым подсчётам даже больше, если учитывать путь от 41-го км). В мороз, один, с вещами. Люди, которые хоть раз испытывали сильный ишиас, знают: при остром приступе иногда невозможно даже встать, не то что 20 км по снегу тащиться.
Вопрос висит в воздухе: насколько тяжёлой была болезнь на самом деле?
Таинственный «дедушка Слава» и странное расставание
28 января 1959 группа дошла до заброшенного посёлка 2-й Северный. Там их ждала лошадь с возчиком — Станиславом (Вячеславом) Валюкевичусом, литовцем, коноводом лесоучастка. Он вёз часть вещей дятловцев в санях от 41-го километра до 2-го Северного.
В дневниках группы его называют тепло: «Дедушка Слава на своей лошади сегодня уходит, уходит и Юра Юдин» (Зина Колмогорова). «Юрка Юдин сегодня уезжает обратно домой. Жаль, особенно нам с Зиной» (Люда Дубинина).
Но вот парадокс: Валюкевичус уезжает утром в 10:00 и прибывает в Вижай к 15:00. Расстояние — около 14 км от 2-го Северного до 41-го + дальше до Вижая. На лошади со скоростью ~3 км/ч — это реально пять часов.
А Юдин? Он остаётся ночевать в 2-м Северном (якобы в тёплом доме, хотя никто из дневников не упоминает никакого «лесника» или дома). Утром идёт своим ходом обратно — и тоже добирается до Вижая примерно в тот же день.
Почему он не поехал с Валюкевичусом сразу? Почему не сел в сани, если болен? Почему группа его отпустила одного, хотя по всем туристическим правилам (да и просто по-человечески) больного нельзя оставлять в одиночестве?
Валюкевичус на допросе упоминал, что в 2-м Северном «появился турист, который собирал породу». Но никаких упоминаний о встрече с Юдиным лично. И никакого «лесника» в документах нет.
Это место рождения одной из самых стойких теорий: «лесник» (или кто-то в 2-м Северном) был связным, а Юдин якобы выполнял какое-то задание (золото? передача информации? встреча с кем-то?). Доказательств ноль, но дыра в повествовании огромная.
Солдатская обмотка — чужая вещь среди вещей группы
Когда Юдина привезли в Ивдель опознавать вещи, он сразу указал следователю Льву Иванову на солдатскую обмотку (кусок шинельного сукна). Сказал: это точно не наше, у нас такого не было.
Иванов, по словам Юдина, это не записал в протокол.
Потом, в мае, при обнаружении последних четырёх ребят в овраге, полковник Артюков нашёл вторую обмотку и дал радиограмму: «Присутствие данной обмотки мне непонятно».
Откуда взялись армейские обмотки в группе студентов, у которых была нормальная туристская экипировка? Юдин всю жизнь недоумевал. Это один из тех «чужеродных» предметов, которые подпитывают версии о третьих лицах на месте трагедии.
Что Юдин говорил о причине происшествия?
Он не верил в лавину, ураган или переохлаждение. В поздних интервью повторял: «Они стали жертвами зачистки. Случайно увидели испытания, отравились, были обречены». Ссылался на слова следователя Иванова: «Они уже были обречены».
При этом сам Иванов официально закрыл дело в 1959 году на «стихийной силе, которую не смогли преодолеть». Юдин считал, что правда известна была высшему руководству (Кириленко, прокурору), но её скрыли.
Он говорил: «Если бы просто стихия — зачем такая секретность?»
Скрывал ли Юдин что-то важное?
Большинство серьёзных исследователей (включая Алексея Ракитина, который написал одну из лучших книг по теме) отмечают: Юдин оставляет ощущение недосказанности. Он был искренне травмирован, всю жизнь мучился чувством вины («почему не я?»), но в его рассказах слишком много разночтений, слишком много удобных пробелов.
Профайлер Степанов в итоге сказал: «Он лукавит, но не потому, что скрывает страшную тайну. Скорее, он сам уже не знает, где правда, а где привычная легенда. Или просто пользуется своей ролью».
Юрий Юдин умер 27 апреля 2013 года от того же ревмокардита, который, по его словам, спас ему жизнь в 1959-м. Его похоронили рядом с друзьями, как он просил.