В зените солнца, когда жара должна была достичь апогея, произошло нечто, что заставило замолчать даже насмешников. Земля погрузилась в непроглядную тьму, словно сама вселенная скрылась от мира. Эта тьма длилась три часа. В тишине и мраке, под покровом внезапной ночи, разворачивалось нечто сокровенное — невидимая битва, которая должна была завершиться мощным ударом.
В девятом часу, в три часа пополудни, тишину разорвал мощный крик, исходящий из глубины страдающего существа. Это был не стон боли, а отчаянный вопрос, обращённый к небу: «Элои! Элои! ламма савахфани?» — «Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?»
В этом крике отразилась вершина страдания, момент, которого Он страшился в Гефсимании. Это была абсолютная богооставленность. Сын, единосущный Отцу, добровольно принял на Себя всю тяжесть человеческого греха, и святость Отца отвернулась от этой ноши. Он испытал то, что заслуживали мы — разлуку с Богом.
Некоторые из стоявших рядом, услышав «Элои», приняли это за зов Илии и сказали: «Вот, Илию зовёт». Даже в этот момент величайшей жертвы их слух улавливал лишь сенсацию.
«Иисус же, возгласив громко, испустил дух».
Второй крик. Не слабости, а торжества. Крик не «оставлен», а «совершилось!» (Ин. 19:30). Он не «умер» — он«испустил дух», добровольно отдав Свою жизнь. Воля Отца была исполнена. Жертва принесена.
В тот же миг, в религиозном центре мира, произошло знамение. Завеса в храме разорвалась сверху донизу. Это был не просто тяжёлый ковёр, а многослойное полотно, отделявшее Святое-святых от остального мира. Никакая человеческая сила не смогла бы разорвать его. Это был акт Бога.
Разорванная завеса означала конец старого порядка жертвоприношений и посредничества священников. Но это также было началом. Отныне путь к Богу открыт для каждого через кровь нового и вечного Завета, пролитую на кресте. Смертью Своего Сына Бог уничтожил преграду между Собой и человечеством.
Так завершился путь служения в Его человеческом проявлении. Не тихим угасанием, а величественным актом воли, подтверждённым тьмой, криком и потрясением небес и храма. Жертва была принята, и Небо дало немедленный и зримый ответ.