Каждую секунду через ваш череп проносятся миллиарды радиоволн из глубокого космоса — и некоторые из них, возможно, несут послания, которые ждали встречи с вами миллионы лет. Романтично? Безусловно. Но что если эти послания — не дружеские приветствия, а нечто совершенно иное: информационные паразиты, прошедшие жесточайший естественный отбор на просторах Вселенной и отточившие своё главное оружие — способность заставить вас передать их дальше?
Добро пожаловать в мир, где сообщения — не невинные пакеты данных, а хищники, конкурирующие за самый ценный ресурс во Вселенной: разумных носителей. И пока учёные из SETI с детским восторгом вслушиваются в космическую тишину, надеясь на контакт с братьями по разуму, никто почему-то не задаётся очевидным вопросом: а что если первое же расшифрованное послание окажется чем-то вроде ментальной чумы?
Это не сценарий фильма ужасов. Это логическое следствие законов, которые мы прекрасно знаем здесь, на Земле, — законов меметики и эволюции. Просто никто не додумался применить их к масштабам космоса. До сих пор.
Космос как медиасреда нового типа
Забудьте всё, что вам рассказывали о безмолвной пустоте между звёздами. Межзвёздное пространство — это не вакуум в информационном смысле. Это гигантская, невообразимо древняя медиасреда, где электромагнитные волны путешествуют тысячелетиями, сталкиваясь, интерферируя и — вот ключевой момент — конкурируя.
Конкурируя за что? За единственное, что имеет значение для любого сообщения: за получателя.
Представим ситуацию трезво. Если во Вселенной существует хотя бы несколько тысяч технологических цивилизаций (а по самым консервативным оценкам уравнения Дрейка их должно быть куда больше), то межзвёздный эфир буквально забит сигналами. Случайными утечками, направленными посланиями, маяками, криками отчаяния погибших миров — всем подряд. И вот тут начинается самое интересное.
В этой какофонии работает жёсткий естественный отбор. Сигнал, который не достигает получателя, — мёртв. Сигнал, который достигает, но не вызывает отклика, — тоже мёртв. А сигнал, который не только достигает и вызывает отклик, но и побуждает получателя ретранслировать его дальше... Бинго. Этот парень выживает.
Подумайте об этом. Мы привыкли считать сообщение чем-то нейтральным — просто контейнером для информации. Отправил — получил — конец истории. Но в космических масштабах времени и пространства это катастрофически наивный взгляд. Сообщение, которое путешествует миллионы лет через десятки звёздных систем, — это уже не «контейнер». Это сущность, прошедшая эволюционный марафон такой длительности, что наша земная биосфера кажется рядом с ней капризом младенца.
И знаете, какие сущности выигрывают эволюционные марафоны? Правильно: паразиты.
Эволюция в вакууме: выживает заразнейший
Ричард Докинз, когда придумывал термин «мем» в 1976 году, вряд ли предполагал, что его концепция однажды выйдет на галактический уровень. Но она вышла — и результаты, прямо скажем, пугают.
Мем — это единица культурной информации, способная к самокопированию. Идея, мелодия, лозунг, религиозная доктрина — всё, что передаётся от разума к разуму и при этом сохраняет свою структуру. Мемы конкурируют за ограниченный ресурс человеческого внимания точно так же, как гены конкурируют за место в геноме. И точно так же подвергаются естественному отбору.
Теперь масштабируйте это на космос.
Послание, отправленное цивилизацией А в сторону цивилизации Б, — это мем. Точнее, меметический комплекс — связка идей, упакованных для межзвёздной передачи. Если цивилизация Б его принимает, декодирует и... и что дальше?
Дальше начинается отбор. Если послание содержит просто сухую информацию типа «мы существуем, вот наши координаты», — шансы на ретрансляцию минимальны. С чего бы цивилизации Б тратить ресурсы на пересылку чужой визитки? А вот если послание содержит нечто настолько захватывающее, настолько важное, настолько неотложное, что получатель испытывает непреодолимое желание поделиться... Тогда другое дело.
Какие послания обладают такими свойствами? Давайте честно: те, которые эксплуатируют базовые уязвимости разума. Страх, любопытство, жадность, религиозное чувство — универсальные рычаги, которые, вероятно, работают для любого разумного существа, независимо от биохимии.
«Предупреждение: надвигается космическая катастрофа, передайте всем!» Звучит знакомо? Это классическая структура информационного вируса — паттерн, который мы ежедневно наблюдаем в земных социальных сетях. Только в космическом масштабе эта штука оттачивалась миллиарды лет.
Древние послания — супервирусы разума
А теперь представьте послание, которое путешествует по галактике не миллион и не десять миллионов лет, а, скажем, миллиард. Послание, которое успело побывать в сотнях или тысячах разумных цивилизаций. Послание, которое каждый раз немного модифицировалось — потому что каждый получатель добавлял что-то своё, усиливая то, что работало, и отбрасывая то, что не работало.
Что вы получите на выходе?
Вы получите совершенный меметический патоген. Информационную структуру, идеально приспособленную к одной-единственной задаче: проникнуть в разум, захватить его и заставить передать себя дальше. По сравнению с этой штукой земные религии, идеологии и маркетинговые технологии — детские игрушки.
И вот тут, простите за грубость, но вся затея SETI начинает выглядеть как игра малолетних идиотов с найденным на свалке биореактором.
Подумайте сами. Мы целенаправленно ищем сигналы, которые (а) преодолели космические расстояния и (б) достаточно «заметны», чтобы выделиться на фоне шума. Но ведь это именно те критерии, которым удовлетворяет идеальный информационный паразит! Мы буквально настраиваем свои антенны на приём самых «заразных» посланий во Вселенной.
Более того. Если такой супервирус существует, он почти наверняка содержит инструкции по собственной ретрансляции. «Декодируй меня и передай дальше» — встроенная директива, замаскированная под научные данные, религиозное откровение или технологический дар. Мы даже не поймём, что нас заразили, пока не обнаружим себя строящими передатчики для отправки «важнейшего послания» куда-то в созвездие Лебедя.
SETI как эпидемиология: охотники за инфекцией
Справедливости ради: некоторые умные люди об этом задумывались. Ещё в 2000-х годах астрофизик Ричард Карриган предложил концепцию «информационного карантина» — протокола, согласно которому любое расшифрованное внеземное послание должно анализироваться в изолированной среде, без подключения к глобальным сетям.
Его, разумеется, подняли на смех.
Но Карриган-то был прав, чёрт возьми. Если мы серьёзно относимся к поиску внеземного разума, мы должны относиться к нему как к поиску потенциально опасного биологического материала. Не с детским восторгом, а с профессиональной паранойей. Скафандры, изоляция, многоуровневые протоколы безопасности.
Переосмыслите SETI через призму эпидемиологии, и картина станет до жути логичной. Мы не ищем контакт. Мы ищем инфекцию. Каждый радиотелескоп — потенциальный вектор заражения. Каждый расшифрованный сигнал — потенциальный нулевой пациент.
И хуже того: даже если мы ничего не найдём активным поиском, информационный патоген может найти нас сам. Мы полвека вещаем в космос на полную громкость. Телепередачи, радиосигналы, радарные импульсы — мы буквально кричим: «Эй, тут разумная жизнь, принимаем сообщения!» Для древнего меметического хищника это всё равно что услышать обеденный звонок.
Конечно, можно утешать себя тем, что межзвёздные расстояния огромны. Но время — на стороне патогена. Ему спешить некуда. Он ждал миллиарды лет. Может подождать ещё немного.
Меметический иммунитет: кто устоит?
Но погодите. Если информационные паразиты — такая страшная штука, почему мы ещё живы? Почему наша цивилизация не была захвачена космическим мемом миллион лет назад?
Во-первых, возможно, мы ещё просто слишком молоды. Мы начали слушать космос всего семьдесят лет назад. В галактических масштабах это меньше чем мгновение.
Во-вторых — и вот это по-настоящему интересно — возможно, у нас есть меметический иммунитет. Защитные механизмы, выработанные эволюцией для противостояния чужеродным идеям.
Подумайте о том, как упорно человеческие культуры сопротивляются внешним влияниям. Ксенофобия, консерватизм, религиозный фундаментализм — всё это мы привыкли считать недостатками. Но что если это защитные реакции? Что если древние табу на «чужие» идеи — это не мракобесие, а карантинный протокол, записанный в нашей культурной ДНК?
Цивилизации, которые радостно принимали любую внешнюю информацию, могли просто не дожить до наших дней. Выжили те, кто относился к чужому с подозрением. Естественный отбор на уровне культур.
Это, кстати, объясняет один неудобный факт: почему люди так легко верят конспирологическим теориям о «чужих» и так тяжело — научным данным о них же. Наш мозг запрограммирован воспринимать информацию извне как потенциальную угрозу. И возможно, он прав.
Впрочем, есть и третья возможность. Самая неприятная из всех.
А что если мы уже заражены?
Какие из ваших идей — действительно ваши?
Серьёзно задумайтесь над этим вопросом. Вы когда-нибудь испытывали непреодолимое желание поделиться какой-то мыслью, концепцией, историей? Чувствовали, что просто обязаны рассказать об этом другим? Откуда взялось это чувство?
Меметика учит нас, что идеи — не наши слуги. Это симбионты в лучшем случае и паразиты в худшем. Они используют наши мозги как инфраструктуру для размножения. И самые успешные из них создают иллюзию, что мы сами их придумали.
Теперь экстраполируйте это на космический масштаб. Что если некоторые из базовых идей человечества — не продукт нашей эволюции, а импортированные конструкты? Информационные семена, заброшенные в нашу культуру так давно, что мы считаем их частью себя?
Религиозный импульс. Стремление к звёздам. Желание отправлять сигналы в космос. Сама идея поиска внеземного разума. Что если всё это — директивы, записанные в меметическом коде, который проник в нас тысячелетия назад?
Звучит параноидально? Безусловно. Но паранойя — тоже защитный механизм. И в мире, где информация может быть оружием, здоровая доза паранойи — не баг, а фича.
Мы привыкли думать о контакте с внеземным разумом как о грандиозном празднике — встрече двух цивилизаций, обмене знаниями, прорыве в светлое космическое будущее. Эта картинка греет душу. Она продаёт билеты на научную фантастику и оправдывает бюджеты исследовательских программ.
Но реальность, скорее всего, куда более жёсткая.
Космос — это не добрый дедушка с подарками. Это древняя, безразличная среда, где выживают только самые приспособленные. И если в этой среде эволюционируют сообщения, то выживают не самые «добрые» или «информативные», а самые заразные. Те, что лучше всего эксплуатируют уязвимости разума.
Первый контакт, если он состоится, может оказаться не началом дружбы, а началом эпидемии. И единственная разумная стратегия — относиться к любому посланию из космоса так, как эпидемиологи относятся к неизвестному патогену: с максимальной осторожностью, в полной изоляции, с готовностью уничтожить образец при малейших признаках опасности.
Или, как сформулировал бы это эволюционный биолог: не открывайте письма от незнакомцев. Особенно если эти незнакомцы отправили их миллиард лет назад.