— Тебе нужен психиатр, — отрезала Лида. — Карин, серьезно. Посмотри на себя. Ты превратилась в бледную тень.
Сидишь в четырех стенах, пьешь эту химозу горстями и ждешь принца, который придет и тебя из заточения вызволит? Так не бывает.
— Ты посмотри на это! — Карина сунула под нос Лиде экран смартфона, где светился какой-то мутный график из приложения. — Пульс в покое восемьдесят четыре.
Это тахикардия, Лид. Причем, скорее всего, психосоматическая на фоне латентного дефицита железа.
Я чувствую, как сердце колотится где-то в горле. Это конец.
— Карин, восемьдесят четыре — это норма, — Лида вздохнула, отодвигая тарелку с остывшим супом. — Ты только что бежала по лестнице, потому что лифт опять застрял.
Чего ты ждала? Пульса как у спящей рептилии?
— Нет, ты не понимаешь. Это предвестник катастрофы.
Я читала статью на одном медицинском портале, там черным по белому написано: если ритм скачет без видимой причины, это может быть сигналом раннего износа миокарда.
Мне двадцать четыре, Лида, а я чувствую себя на восемьдесят.
— Твоя главная болезнь называется «слишком много свободного времени». Завела бы ты себе мужика, что ли... Или хотя бы кота.
— Чтобы кот видел, как я помир.аю от сердечного приступа в пустой квартире? — Карина горько усмехнулась и потянулась к тумбочке, где рядами, как солдаты на параде, стояли баночки с витаминами, БАДами и какими-то сомнительными настойками. — Мужика...
Где я его возьму? Вокруг одни потребители. Им подавай модельную внешность и покорный нрав. А мне нужен человек. Глубокий, понимающий, с интеллектом выше среднего.
— Тебе нужен психиатр, — отрезала Лида. — Карин, серьезно. Посмотри на себя. Ты превратилась в бледную тень.
Сидишь в четырех стенах, пьешь эту химозу горстями и ждешь принца, который придет и тебя из заточения вызволит? Так не бывает.
Лида смотрела на сестру и чувствовала, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с жалостью.
Как долго она еще собирается прибедняться? Нужно куда-нибудь сестрицу вытащить…
Вечер в баре «Маяк» был именно таким, каким его представляла Карина.
Лида, в ярко-красном платье, уже вовсю щебетала с каким-то бородатым парнем у стойки, а она забилась в самый дальний угол дивана, сжимая в руках стакан с минералкой без газа.
— Девушка, вы так смотрите на этот стакан, будто пытаетесь его испепелить взглядом, — раздался рядом спокойный мужской голос.
Карина вздрогнула. Рядом стоял мужчина лет тридцати в простой темно-синей рубашке. Никаких татуировок на лице, никаких вызывающих аксессуаров. Просто лицо — открытое, немного усталое, с добрыми морщинками в уголках глаз.
— Я проверяю уровень осадка, — сухо ответила Карина. — В нашей воде слишком много солей тяжелых металлов.
Мужчина усмехнулся и присел на край диванчика, не спрашивая разрешения.
— Тяжелые металлы — это серьезно. Меня Николай зовут. А вас как зовут, гроза водоканала?
— Карина. И я не шучу. У меня слабый организм, мне нельзя рисковать.
— Понятно. Карина, значит. А вы знаете, что от стресса и ожидания опасности вреда больше, чем от стакана воды из под крана? Организм выделяет кортизол, сосуды сужаются...
— Я знаю про кортизол! — перебила она, оживившись. — И про норадреналин тоже. Вы врач?
— Почти. Я реаниматолог. Но сегодня я просто человек, который хочет выпить кофе и поговорить с кем-то, кто не обсуждает котировки акций или новую модель айфона.
Карина замолчала. Реаниматолог. Настоящий врач. В её голове тут же завертелись десятки вопросов, которые она обычно задавала на форумах в интернете.
— А правда, что при хронической усталости витамин B12 нужно только внутримышечно? — спросила она, подавшись вперед.
Николай посмотрел на неё внимательно.
— Правда в том, Карина, что при хронической усталости нужно сначала выспаться, потом съесть большой стейк, а потом влюбиться. Это работает лучше любого B12.
— Это антинаучно, — буркнула она, но почему-то не отодвинулась.
— Зато эффективно. Расскажете, от чего вы так старательно лечитесь в субботний вечер?
***
Они проговорили три часа. Лида, время от времени бросавшая взгляды в их сторону, не верила своим глазам: Карина не ныла, не проверяла пульс каждые пять минут, а слушала.
Николай рассказывал истории из практики — не страшные, а скорее философские, про то, как люди цепляются за жизнь, когда им кажется, что всё потеряно.
— Ты видела? — шептала Лида сестре в такси по дороге домой. — Он же нормальный! Настоящий! Коля... он даже на твоего вымышленного лорда похож, только лучше. Он живой!
— Он просто вежливый, — Карина смотрела в окно на огни города. — И он врач, ему по статусу положено слушать бред пациентов.
— Он взял твой номер?
— Взял. Сказал, что пришлет список литературы. Настоящей, а не тех помоев, что я читаю.
— Каринка, — Лида обняла сестру за плечи. — Пожалуйста, не спугни его своими «тараканами». Просто попробуй быть человеком!
— Я попробую, — тихо ответила Карина.
Но на следующее утро всё вернулось на круги своя — проснувшись, Карина обнаружила у себя на шее крошечное пятнышко.
— Это меланома, — прошептала она, глядя в зеркало. — Точно. Из-за солярия, в который Лида меня затащила три года назад.
Она тут же зашла в соцсети и начала писать пост, но закончить не успела — через десять минут телефон звякнул.
Карина тут же начала жаловаться своему новому знакомому на пятно на шее.
Ответ пришел быстро.
«Пятно, скорее всего — просто раздражение от воротника или аллергия на цитрусовые.
Хватит торчать в интернете! В два часа я буду в парке у пруда. Приходи».
— Ишь какой, — Карина бросила телефон на кровать. — «Хватит торчать в интернете». На.глец.
Она села на пол, обхватив колени руками. Ей хотелось написать ему что-то резкое, в своем стиле.
Сказать, что она занята, что у нее обострение гастрита или приступ мигрени.
Но в голове вдруг всплыл его голос: «Сначала съесть стейк, а потом влюбиться».
Она подошла к шкафу. Где-то там, в глубине, под стопками свитеров с высоким горлом, лежало легкое платье в горошек, которое она не надевала с выпускного. Интересно, она в него влезет?
***
В парке было многолюдно. Карина чувствовала себя неуютно, ей казалось, что все смотрят на нее — она постоянно оборачивалась. Николай сидел на скамейке и читал настоящую, бумажную книгу.
— Вы опоздали на семь минут, — сказал он, поднимая голову. — Это плохой признак для пациента, но хороший для девушки. Значит, долго выбирали наряд.
— Я не выбирала, — соврала Карина, садясь рядом. — Просто долго искала ключи.
— Хорошо выглядите. Пятнышко еще на месте?
— Почти исчезло, — буркнула она. — Наверное, это была транзиторная реакция.
— Вот видишь. Слушай, Карина... — Николай закрыл книгу и посмотрел ей прямо в глаза. — Я видел твои посты. Твоя сестра, Лида, мне вчера немного рассказала о твоем «хобби».
Карина напряглась.
— И что она рассказала? Что я сумасшедшая?
— Нет. Что ты очень одинокая и очень напуганная. И что ты придумала себе этот мир из таблеток и болезней, чтобы не выходить в настоящий мир.
Потому что в настоящем могут сделать больно, а таблетка — она понятная. Она либо помогает, либо нет.
— Вы не имеете права меня судить.
— Я не сужу. Я предлагаю сделку. Ты на неделю удаляешь все свои медицинские приложения и не заходишь в соцсети.
Никакого нытья про «старую де..ву» и «пустое наказание». Взамен я каждый день после смены вожу тебя в интересные места.
— А если я не соглашусь?
— Тогда ты так и останешься в своей коконе. И через десять лет проснешься по-настоящему больной, потому что психосоматика — штука серьезная.
Карина смотрела на уток в пруду. Ей было стр.ашно. По-настоящему, до дрожи в пальцах. Но где-то в глубине души вдруг шевельнулось забытое любопытство.
— Ладно, — сказала она. — Неделя. Но если мне станет плохо...
— Если тебе станет плохо, рядом будет лучший реаниматолог города, — улыбнулся Николай. — Пошли, я знаю, где продают самый вкусный и самый вредный в мире глиссе.
***
Прошло два месяца. Лида сидела на кухне у родителей и пила чай, слушая, как в комнате Карины работает фен.
— Лид, ты не видела мою помаду? Ну, ту, коралловую? — Карина высунулась из двери. Она была в джинсах и легком джемпере, волосы рассыпаны по плечам, на щеках — здоровый румянец.
— На полке в ванной посмотри, — улыбнулась Лида. — Опять с Колей на свидание?
— Он обещал показать мне какую-то заброшенную обсерваторию. Говорит, там звезды видно лучше, чем из космоса.
— А как же твои обмороки? Давление? Тахикардия?
Карина остановилась и вдруг рассмеялась — искренне, звонко.
— Знаешь, Лид... Коля сказал, что у меня самая редкая болезнь в мире. Называется «избыток нерастраченной нежности». И лечится она только регулярными прогулками под звездами.
— Какая га...дость, — притворно поморщилась Лида. — Мелодрама чистой воды.
— Пусть мелодрама. Зато я больше не пью магний три раза в день. И, представляешь, я удалила тот свой аккаунт с депрессивными постами.
Оказывается, реальная жизнь гораздо интереснее!
Когда за Кариной захлопнулась дверь, мама зашла на кухню и тихо спросила:
— Ушла?
— Ушла, мам. К Коле своему.
— Ох, хоть бы сложилось у них... — мама присела на табурет. — А то ведь совсем девка пропадала.
Я ведь и правда думала — всё, в монастырь уйдет или в психушку.
— Не уйдет, — уверенно сказала Лида. — Коля её крепко держит. Он врач, он знает, как вытаскивать людей с того света.
А Карина как раз оттуда и возвращается.
***
Прошло два года.
Лида стояла в коридоре роддома, нервно комкая в руках пакет с передачей.
Рядом мерил шагами пространство Николай — осунувшийся, с темными кругами под глазами.
— Коль, сядь ты, — не выдержала Лида. — Ты сам врач, понимаешь, что всё идет штатно.
— Одно дело, когда ты у стола, Лида. И совсем другое — когда там твоя жена, — он остановился. — Она ведь до последнего боялась.
Всё спрашивала: «А вдруг я не справлюсь? Вдруг я слабая?»
— Она сильнее нас всех вместе взятых, — отрезала Лида. — Она такое болото в себе победила, что роды для нее — так, прогулка за глиссе.
Дверь палаты приоткрылась, и вышла немолодая акушерка. Она устало улыбнулась и посмотрела на Николая.
— Ну, папаша, принимай. Богатырь. Четыре сто.
Николай сел на банкетку, закрыв лицо руками. Его плечи мелко дрожали.
— А Карина? — крикнула Лида. — С ней что?
— А что с ней будет? — удивилась акушерка. — Спит ваша Карина. Сказала только: «Передайте Коле, что я справилась».
Лида вышла на крыльцо роддома и заку..рила, чего не делала уже сто лет.
Её сестра, которая в двадцать четыре года собиралась уми..рать в одиночестве от выдуманной меланомы, только что дала жизнь новому человеку!
Лида достала телефон и написала в семейный чат:
«Пацан! 4100! Карина — герой. Коля — в ауте. Мы — деды, бабки и тетки. Ура!»
Через минуту пришел ответ от мамы, состоящий из одних восклицательных знаков и смайликов-сердечек.
Лида улыбнулась и выбросила окурок. Как хорошо, что закончилось все именно так…