— Вы хоть понимаете, что ребёнок может родиться с отклонениями?! Чем вы вообще думали, Лариса?
Наркоз, антибиотики, ты ещё два месяца назад дымила как паровоз на крыльце. А теперь пришла — здрасьте, я беременна, найдите мне врача!
— Мам, ну зачем ты так? — Петя неловко заерзал на стуле, глядя то на жену, то на мать. — Радость же такая...
— Радость будет, когда ты здорового наследника на руки возьмёшь, а не по генетикам бегать начнёшь, — мать даже не взглянула на сына. — Я, конечно, помогу, связи у меня остались, договорюсь с лучшими врачами.
Но ты, Лара, должна понимать: с таким анамнезом, как у тебя, кружить тебя никто не будет. Тут спасать надо, что осталось!
Лариса чувствовала, как внутри всё начинает мелко дрожать. Кусок пирога, который она только что жевала с аппетитом, застрял комом где-то в пищеводе.
— Я бросила курить, как только мы решили готовиться, Нина Васильевна! И простуда была лёгкая, даже не грипп…
— Рассказывай мне тут, — отмахнулась свекровь. — Я знаю, что такое «лёгкая простуда» в первый триместр. Это лотерея, дорогая моя. И шансы у тебя так себе.
Лариса резко встала.
— Петь, я, пожалуй, пойду. Голова что-то разболелась.
— Ларочка, погоди, — Петя тоже вскочил, засуетился. — Мам, ну мы же... Мы же только три недели как узнали. Мы сами ещё в шо..ке.
— Вот и будьте в шо..ке, — бросила Нина Васильевна вслед Ларисе, которая уже почти выбежала в прихожую. — Завтра позвоню Маргарите Степановне в перинатальный.
Но предупреждаю: если она скажет прерывать — даже не спорьте.
Уже на улице, вдыхая прохладный вечерний воздух, Лариса почувствовала, как её «накрыло». Слёзы брызнули из глаз сами.
В ту ночь Лариса почти не спала. Ей снились белые коридоры и Нина Васильевна в огромных роговых очках, которая указывает пальцем на монитор УЗИ и качает головой.
Лариса просыпалась в холодном поту, прислушивалась к своему организму. Не тянет ли живот? Не слишком ли сильно тошнит?
Паника, посеянная свекровью, дала бурные всходы сразу же.
Утром её снова накрыл токсикоз.
Лариса сидела на кафельном полу в ванной, чувствуя себя абсолютно беспомощной.
Петя уже ушёл на работу, оставив на столе записку:
«Люблю, целую, всё будет хорошо. Мама звонила, ждёт твоего звонка».
— Ага, дождётся, — прохрипела Лариса, вытирая лицо холодным полотенцем.
Телефон зазвонил около десяти утра.
— Алло, Лариса, ты почему трубку не берешь? — сурово спросила свекровь. — Я договорилась. Сегодня в четырнадцать ноль-ноль Маргарита ждёт тебя.
Третий корпус, второй этаж. Скажешь на посту, что ты от меня.
И не забудь взять все свои выписки, особенно ту, где тебе антибиотики назначали в январе.
— Нина Васильевна, я... я не уверена, что смогу сегодня. Мне нехорошо…
— Нехорошо — это нормально для твоего положения.
Приедешь, Маргарита посмотрит, может, на сохранение сразу положит. С твоим-то ку.рением в прошлом...
— Я не курю уже больше полугода! — не выдержала Лариса. — И я не собираюсь ложиться в больницу просто так.
— Лариса, не спорь со мной! Ты сейчас не о себе думаешь, а о ребёнке. Хотя, судя по твоему поведению вчера, ответственность — это не про тебя.
Ты понимаешь, что ты можешь родить больного человека и испортить жизнь моему сыну?
— Знаете что, Нина Васильевна? — Лара сделала глубокий вдох. — Спасибо за заботу. Но я сама выберу себе врача. И я сама разберусь со своим здоровьем.
— Ты что, отказываешься? — свекровь, кажется, даже задохнулась от возмущения. — Ты хоть понимаешь, кто такая Маргарита Степановна? Да к ней из министерства ездят!
— Пусть ездят. А я пойду к тому, кто не будет меня пугать патологиями с порога. Всего доброго.
Она нажала отбой и тут же выключила телефон. Руки тряслись так, что она чуть не выронила аппарат.
— Боже, что я наделала, — пронеслось в голове. — Теперь будет во..йна…
Первый «сна..ряд» прилетел от Пети уже через час — он позвонил на домашний.
— Лара, ты с ума сошла? Мать в предынфарктном состоянии! Говорит, ты ей нахамила и отказалась от помощи!
— Петя, она меня довела. Она опять начала про ку.рение и про то, что я испорчу тебе жизнь. Ты слышишь? Тебе!
— Она просто беспокоится о нас, Лар! Ну почему ты такая колючая? Трудно было просто сходить?
— Да, трудно! Потому что я живой человек, Петя! У меня гормоны, у меня стр..ах, у меня всё болит, и мне нужно, чтобы меня за руку подержали, а не в мо..р..ду тыкали моими старыми привычками!
— Слушай, я сейчас занят на объекте, приеду вечером — поговорим. Но матери позвони и извинись. Это некрасиво.
Лариса положила трубку и села на диван, обняв подушку. Ощущение одиночества было почти физическим.
Петя, её Петя, с которым они вместе смотрели сериалы и мечтали о доме, сейчас был на стороне той, которая её уни..что..жа..ла.
Она просидела так около часа, а потом решительно встала. Хватит. Если она хочет выносить этого ребёнка, ей нужно взять ситуацию в свои руки.
Она открыла ноутбук и начала искать врачей. Но не по связям, а по отзывам. Она читала истории женщин — простых женщин, которые писали о поддержке, о добрых словах, о том, как врач держал за руку во время схваток.
Её выбор пал на небольшую частную клинику на другом конце города. Врач — Елена Михайловна. На фото — женщина с добрыми глазами и мягкой улыбкой.
Лариса позвонила и записалась на вечер.
***
Врач встретила ее в коридоре.
— Проходите, Лариса, — Елена Михайловна указала на удобное кресло. — Рассказывайте. Что беспокоит? Как общее состояние?
Лариса начала рассказывать, и незаметно для себя выложила всё: и про беременность, и про Нину Васильевну, и про свои стр..ахи.
Она говорила и плакала, а врач молча слушала, пододвинув ей коробку с салфетками.
— Так, — сказала Елена Михайловна, когда Лариса замолчала. — Давайте сначала. Ку..рение в прошлом — это не приговор. Организм восстанавливается быстро.
Простуда на ранних сроках — обычное дело, иммунитет падает специально, чтобы не было отторжения плода. Это природа так придумала.
Сейчас мы сделаем УЗИ, посмотрим на нашего «нарушителя спокойствия», и вы увидите, что всё у вас в порядке.
Когда на экране монитора появилось маленькое, пульсирующее пятнышко, Лариса замерла.
— Вот, смотрите, — врач улыбнулась. — Сердечко бьётся. Ритм отличный. Прикрепление правильное.
Лариса, у вас абсолютно нормальная, здоровая беременность. Перестаньте себя грызть.
Лариса вышла из клиники другим человеком. На парковке она увидела машину Пети — он ждал её, прислонившись к капоту.
— Откуда ты узнал, что я здесь? — спросила она, подходя ближе.
— В истории браузера посмотрел, — Петя выглядел виноватым. — Прости, Лар. Я приехал домой, тебя нет, телефон выключен. Я испугался.
Он подошел и обнял её, уткнувшись носом в макушку.
— Ты была права. Мать перегнула палку. Я с ней поговорил. Сказал, что мы сами будем решать, где и у кого наблюдаться.
Она, конечно, обиделась, сказала, что мы «неблагодарные», но это пройдёт.
— Петя, я видела его, — Лариса отстранилась и показала ему черно-белый снимок. — У него сердечко бьётся. Елена Михайловна сказала, что всё хорошо.
Петя долго смотрел на снимок и улыбался.
— Обал..деть... Прямо настоящее сердце?
— Настоящее.
— Знаешь, — Петя поднял на неё глаза. — Давай договоримся. Мать мы к этому делу подпускать не будем.
Пусть приходит в гости, пьёт чай, но никаких советов больше. Я сам ей это завтра еще раз популярно объясню.
Лариса кивнула, чувствуя, как напряжение окончательно уходит.
Муж ее поддерживает, а больше ей ничего не надо. Вдвоем они со всем справятся.
***
Спустя неделю свекровь сама пришла к ним в гости. Она вела себя подчеркнуто вежливо, но раздражение нет-нет, да проскальзывало.
— Ну, как твоя хваленая клиника? — спросила она, когда они сели пить чай. — Маргарита Степановна, кстати, была крайне удивлена твоим отказом.
— Мне там очень нравится, Нина Васильевна, — спокойно ответила Лариса. — Врач очень внимательная. Сделали все анализы, показатели в норме.
— Ну-ну, — свекровь поджала губы. — Анализы в частных клиниках часто от бал..ды рисуют, чтобы побольше денег выкачать.
Ты бы всё-таки перепроверилась у нормальных специалистов. Я могу договориться на скрининг в городском центре...
— Мам, — Петя мягко, но уверенно перебил её. — Мы уже всё решили. Лариса доверяет своему врачу.
Давай лучше о чем-нибудь другом поговорим. Как у тебя на даче дела?
Нина Васильевна замолчала, и в её взгляде на мгновение промелькнула растерянность. Она не привыкла, что сын ей перечит.
— На даче... — медленно повторила она. — Дача стоит, сорняки растут. Как и всё в этой жизни — само по себе.
Лариса смотрела на свекровь и понимала: этот человек никогда не изменится. Она всегда будет считать, что знает лучше.
Она всегда будет искать поводы для недовольства. И пора бы давно к этому привыкнуть.
Через месяц Нина Васильевна снова попыталась «помочь» — она привезла целый пакет каких-то трав и настоек якобы «от токсикоза и для укрепления плода», рецепт которых ей дала какая-то акушерка, которая «три поколения людей в этом городе приняла».
— Вот, Ларочка, пей по столовой ложке три раза в день. Никакой химии!
Лариса взяла бутылочку, прочитала состав, написанный от руки на бумажке, и спокойно поставила её на полку.
— Спасибо, Нина Васильевна. Я обязательно посоветуюсь со своим врачом, можно ли мне это.
— Опять ты за своё! — вспыхнула свекровь. — Мнение какой-то там важнее моего?
— Для меня сейчас важнее всего мой покой, — ответила Лариса, глядя ей прямо в глаза. — Если Елена Михайловна скажет, что это безопасно, я буду это пить. Если нет — извините.
Свекровь немного пошумела и уехала, так ничего и не добившись.
***
Шли недели, живот начал потихоньку округляться. Лариса пошла на курсы для будущих мам, начала заниматься йогой для беременных.
Нина Васильевна, лишившись возможности контролировать процесс, сменила тактику.
Теперь она играла роль «оскорбленной добродетели». При редких встречах она демонстративно вздыхала, поджимала губы и говорила полунамеками.
— Конечно, сейчас все такие умные... Наберутся в интернете всякого, а потом локти кусают. Ну, дай бог, дай бог...
— Знаете, Нина Васильевна, — сказала Лариса во время очередного семейного обеда, когда свекровь в очередной раз начала рассуждать о «рисках позднего материнства». — Я очень благодарна вам за то, что вы вырастили такого замечательного сына.
Петя — потрясающий муж. И я уверена, что он будет потрясающим отцом. И мне бы очень хотелось, чтобы у нашего ребёнка была любящая бабушка.
Не критик, не врач-надзиратель, а просто бабушка, которая будет печь пирожки и рассказывать ему сказки.
Вы сможете ею быть?
Нина Васильевна замерла с ложкой в руке.
— Пирожки... — наконец произнесла она. — Пирожки я печь умею. С ягодой, с грибами могу, с картошкой... Петя с детства их обожает.
— Вот и отлично, — улыбнулась Лариса. — Давайте на этом и договоримся. Вы отвечаете за пирожки, а я — за всё остальное?
***
Свекровь, конечно, не изменилась в одночасье. У Ларисы и Петра родился здоровый сын, и постепенно, убедившись в том, что с малышом все в порядке, Нина Васильевна тоже успокоилась. В этот раз пронесло!