Предыдущая часть:
Осмотрев владения, Светлана приуныла. Работы оказалось куда больше, чем она предполагала. Всё заросло бурьяном, теплица полуразрушена, домик требовал капитальной уборки. Лёша первым делом проверил воду — кран после долгого бездействия выдал ржавую жижу, но потом полилась более-менее чистая струя.
Все выходные они провели, расчищая территорию. Светлана навела порядок в доме, сделав его сносным для жизни. Лёша корчевал сухую малину и полол засохшие грядки. Так и пошло: после работы они ехали на «вторую смену» — с рассадой, инструментом, продуктами.
Светлана радовалась каждому зелёному ростку, представляя будущий урожай. Как-то раз она осторожно спросила:
— Лёша, а может, нам вместо квартиры свой маленький домик купить? Не такой огромный участок, но свой?
— А зачем покупать, если этот есть? — удивился муж. — Не так уж и далеко. Если тяжело, часть земли можно и не обрабатывать.
— Тем, что он не наш, — тихо напомнила Светлана. — Хозяева здесь твои родители. Они сказали: «Живите», но не сказали: «Он ваш».
Всё лето они прожили относительно спокойно. Лидия Ивановна заехала лишь однажды — проверить хозяйство. Критики, конечно, не избежали.
— Воздух-то какой! Прямо как на курорте! — говорила она, осматривая владения. — Что у вас тут посажено? Картошечки маловато… А клубничку почему не посадили? Отец всегда сажал. И крыжовник куда делся? Ах, выродился… Доверяем, значит, хозяйство.
Она обошла каждый уголок, отмечая, что у Юрия Сергеевича и редиска была крупнее, и лук сочнее, и вообще всё «хоть на выставку». Светлана еле дождалась её отъезда.
Лето прошло в трудах, но урожай они вырастили неплохой, учитывая запущенность земли. О продаже излишков даже не думали — всё пустили на свои заготовки. А параллельно начали потихоньку присматривать жильё, потому что возвращаться в ту двухкомнатную квартиру к родителям они уже не хотели ни при каких условиях. Но тогда, осенью, они ещё не знали, что их планам суждено разбиться самым жестоким образом.
***
В середине сентября у Лёши по графику начался отпуск. Светлана подгадала и выпросила у начальства неделю за свой счёт. Решили съездить к её родителям в деревню. Света с нетерпением ждала этой поездки, скупала в городе подарки, предвкушая спокойные дни в родном доме.
Их встретили с искренней радостью. Мать Светланы ни за что не позволила дочери и зятю даже приблизиться к огороду.
— Какая ещё работа? Приехали отдыхать — так отдыхайте! — настаивала она. — Дома и без того хлопот хватает.
Она уже знала, что молодые живут на даче, догадывалась, что со свекровью у Светы не сложилось, хотя дочь прямо не жаловалась, твердила только о свежем воздухе и просторе. Но натруженные руки, обветренное лицо и выгоревшие на солнце волосы говорили красноречивее любых слов.
За вечерним чаем мать осторожно поинтересовалась:
— А с ипотекой как? Деньги на первый взнос собираете?
— Как-нибудь соберём, — уклончиво ответила Света.
— Зимой поросят заколем, продадим — так хоть немного поможем, — сказала мать. — Чем богаты… Не знаю, конечно, насколько хватит.
— Мама, да ладно, о чём ты! — смутилась Светлана. Она действительно не просила, лишь мимоходом обмолвилась о трудностях.
— А пока вот возьмите с собой, — не слушая, продолжала мать. — Рыбки копчёной — отец сам ловил, сам готовил. Свёкру твоему к пиву. И тётя Галя гуся специально для вас откармливала, коптила. Не обидь тётку — довезёте, не испортится. Может, варенья или огурцов взять?
— Да куда нам, мам! — засмеялась Светлана. — У нас свои будут, ещё вам пришлём!
Без подарков, конечно, не отпустили. Неделя пролетела в атмосфере такой теплоты и заботы, что все прежние обиды и усталость будто растворились. Они набрались сил и положительных эмоций, готовые с новыми силами взяться за свои дела.
То, что ждало их по возвращении, вышибло весь этот душевный покой в один миг.
Едва войдя во двор дачи, Светлана замерла, а затем разрыдалась. Огород, ещё неделю назад буйствовавший осенней зрелостью, лежал опустошённым. Картофельные грядки были перекопаны, ботва свёклы и моркови грубо выдернута и свалена в кучи. Теплица стояла пустая, с кустов смородины и крыжовника были обобраны все ягоды, даже недозревшие. В доме царил непривычный беспорядок — ящики открыты, полки перевёрнуты.
— Лёша… что это? — с трудом выговорила Светлана, всхлипывая. — Это же грабёж… Зачем они капусту всю срубили? Она же до заморозков должна была стоять! И банки… все мои закрутки, куда?
Лёша молча обнял её за плечи, лицо его было напряжённым и тёмным. Он уже догадывался, в чём дело.
— Не плачь, — сказал он устало. — Сейчас узнаем. Такое за пять минут не делается, соседи наверняка видели.
Он направился к дому ближайшей соседки, пожилой женщины, которая всегда сидела у окна.
— Здравствуйте, Марья Петровна. У нас тут… неприятность. Огород обчистили, из дома вещи пропали.
— Как обчистили? — удивилась женщина, заглядывая ему в лицо. — Да кто ж тут будет воровать? А, ты про овощи! Да это же не воры, Лёшенька! Твоя мама приезжала, Лидия Ивановна, с Серёжей и Ольгой. Детишки с ними. Я думала, вы сами попросили, раз уехали. Серьёзно так, на машине с кузовом… «Газель», кажется. Целый день трудились, потом загрузили и уехали. А ты-то разве не в курсе?
Догадка подтвердилась. Лёша поблагодарил соседку и медленно пошёл назад. Всё было ясно.
Дома он застал Светлану, которая, утирая слёзы, уже осматривала ущерб.
— Не плачь, — повторил он, садясь рядом. — Воры найдены. Мои родственники.
— Я уже поняла, — тихо ответила Светлана. — Забавно, но два мешка картошки в сарае они «великодушно» оставили. И банки с огурцами под кроватью не тронули. Надо сказать спасибо и за это.
— Я съезжу, поговорю, — твёрдо сказал Лёша, вставая.
— Какой смысл? Они же не вернут. Только нервы потратишь.
— Смысл в том, чтобы они знали, что я об этом думаю. Отдыхай, я скоро.
Через два часа Лёша уже сидел на кухне в родительской квартире. Лидия Ивановна, только что вернувшаяся из магазина, разгружала пакеты.
— Приехали? — без особой радости в голосе спросила она, бросая на сына беглый взгляд. — Как там у тёщи?
— Принимали прекрасно, — холодно ответил Лёша. — А вот дома нам подготовили куда более «тёплый» приём.
— Ой, что такое? — сделала удивлённое лицо Лидия Ивановна.
— В наше отсутствие ты приехала на дачу и вывезла всё, что там было. Весь урожай. Не сказав ни слова. Как будто так и надо.
— А чьё же оно? — мгновенно сбросила маска доброжелательности. Голос матери стал резким и назидательным. — С чего это я должна у тебя спрашивать разрешения, чтобы приехать в свой же дом? Когда это ты дачу приватизировал? Не припомню такого.
— Мама, мы со Светой переехали туда в апреле! Мы всё лето вкалывали там, как проклятые! А сегодня приезжаем — а там пусто! Как это назвать, по-твоему?
— Я не понимаю, чем ты возмущаешьсь, — пожала плечами Лидия Ивановна. — Дача общая, семейная. Так всегда и было: отец работал, осенью мы собирали урожай, и он принадлежал всей семье. Что изменилось? Ах, да… теперь у тебя Светочка. Хорошо она тебя выдрессировала, прямо на мать родную лаешь.
— Никто никого не дрессировал! — повысил голос Лёша. — Но ты сама подумай! Вы за всё лето ни разу не приехали, ничем не помогли — ни копейкой, ни работой. А урожай забрали как свой. Света после работы там надрывалась! Ты хоть представляешь, что такое обрабатывать такой участок?
— Ну да, конечно, — язвительно перебила она. — Гораздо правильнее было бы старой и больной женщине пахать! Может, нам с отцом-инвалидом ещё и лопаты в руки дать? Юра! — крикнула она в сторону комнаты. — Иди сюда, послушай, что твой сын предлагает!
Юрий Сергеевич неслышно вошёл на кухню.
— Что? — вяло спросил он.
— Он возмущается, что мы на огороде не работали, а овощи есть будем! — завопила Лидия Ивановна. — Как мы посмели приехать, не спросив его! Сейчас, гляди, заявление в полицию на нас напишет!
— И чего ты, Лёша, право… — пожал плечами отец. — Участок-то на мать записан. Она за него платит. Вы там всё лето жили — ну и хорошо. Чего тебе не нравится?
С этими словами он взял со стола кусок сыра и удалился обратно в свою комнату.
— Мы же не дачниками жили! Мы пахали как батраки! — уже почти кричал Лёша, чувствуя, как его захлёстывает волна бессильной ярости.
— А мы что, цветочки нюхали приехали? — взвизгнула в ответ Лидия Ивановна. — Мы всё выкопали, машину заказали, погрузили, привезли! Это, по-твоему, даром было? Ты представляешь, как мы устали? Как дети устали? Нам с отцом вообще плохо было!
— И куда же вы так спешили, родители мои дорогие? — Лёша говорил теперь спокойно, и эта ледяная ровность тона была страшнее крика. — Боялись, что мы со Светой пожадничаем и вам картошки не оставим?
— От вас всего можно ждать! — выпалила мать. — Твоя ненаглядная прижмётся! От неё точно ничего не получишь. Сунула бы нам банку огурцов, да потом год попрёками бы попрекала! Мы вашими подачками подавились бы! Вот потому и вывезли, пока вас не было.
— Молодцы, — кивнул Лёша, вставая. — Что ж, спасибо за помощь. И за то, что хоть что-то оставили. На всю зиму, конечно, не хватит, но уж как-нибудь проживём. Главное, чтобы вам хорошо было.
— И не забывай, — рявкнула ему вслед Лидия Ивановна, — у Серёжи дети! Двое детей!
— Помню, мама. Я всё помню.
Всю обратную дорогу на дачу Лёша сидел за рулём в гнетущем молчании. В голове крутился один и тот же вопрос: как же так вышло, что в собственной семье он стал словно чужой? Он ведь такой же сын, как и Сергей. *Если всё дело в детях*, — думал он. — *То и у нас со Светой они будут. Могли бы уже быть, если бы у нас был свой угол, а не эта бесконечная борьба за место под чужим солнцем.*
Квартира уже была у Сергея. Деньги за гараж тоже шли ему. Теперь пришёл черёд и всего, что они со Светланой вырастили собственными руками. Идея о справедливости в этой семье, казалось, давно перестала существовать.
Вернувшись на дачу, Лёша увидел Светлану сидящей на скрипучей веранде. Она грустно смотрела на опустошённый двор, где теперь валялись лишь клочья ботвы и следы от шин.
— Ну что, съездил? — спросила она, не глядя. — Хоть сказали «спасибо»?
— Нет, — сел рядом Лёша. — Ещё и велели нас благодарить за помощь в уборке. Оказывается, они очень устали.
Светлана горько усмехнулась.
— Ладно, не будем об этом. Пойдём, поужинаем чем-нибудь. Двор, как кабаны, перерыли. Убрать бы, но сил сегодня нет.
— И не надо, — твёрдо сказал Лёша, беря её за руку. — И завтра не надо. Мы здесь больше не ночуем. Всё. Квартиру будем искать. Здесь скоро холодно, а нам больше нечего терять. Не расстраивайся, пожалуйста. Всё у нас будет хорошо. Я обещаю.
Вскоре Алексей снял небольшую, но свою квартиру в городе. Недешёвую, но на первое время. Искать пришлось быстро — на даче осенние дожди и ветер сделали жизнь невыносимой. Родственники не подавали признаков жизни, чему оба молодых супруга были, по правде говоря, только рады. Тишина стала лучшим лекарством.
Недели в съёмной квартире текли спокойно, впервые за долгое время. Они научились дышать полной грудью, не оглядываясь на чьё-то недовольство. И вот тогда судьба, будто в награду за все мытарства, сделала неожиданный и щедрый подарок.
Алексея вызвал к себе начальник и сделал предложение, от которого в их ситуации было невозможно отказаться. Ему предлагали возглавить новый филиал компании в крупном городе в пятистах километрах от дома.
— Я согласен, — не раздумывая, ответил Алексей. — Но надеюсь, там будет служебная жилплощадь. Я поеду с женой.
Бытовые вопросы решили быстро, и вечером он мог наконец порадовать Светлану.
— Светочка, слушай. Кажется, скоро решится не только наш жилищный вопрос, но и всё остальное. Мы сможем начать жизнь с чистого листа.
Он рассказал ей о предложении. Зарплата — существенно выше, служебная квартира в новом городе — просторная и современная.
— А твой контракт как раз заканчивается, — продолжал Алексей, глаза которого горели решимостью. — Не продлевай. Ты дипломированный специалист, там тебе работу найдём. Без дела не останешься.
Светлана сначала онемела, а потом лицо её озарила такая широкая, давно не виданная улыбка, что Лёша понял — ответ положительный.
— Даже не верится… Так быстро всё, — покачала головой она. — А тебе не жалко будет уезжать?
— А что меня здесь держит? — тихо спросил он, глядя в окно на унылый городской пейзаж. — Если подумать — ничего. Хорошо ещё, что ипотеку не успели взять. Всё, что случилось, — к лучшему. Хороши бы мы были сейчас, привязанные к дому, с мешками украденной картошки и обидой в сердце.
— А своим… ты не собираешься сообщать? — осторожно спросила Светлана.
— Зачем? — Алексей пожал плечами. — Они сами не звонят. Ни отец с матерью, ни брат. Обиженные. Пожалел, видите ли, брата, у которого дети, огурцов и картошки. Узнают о переезде — обидятся ещё больше. Ведь это значит, что на следующий год им будет некому обеспечивать «плодово-ягодные запасы».
Стали собираться. Собирали вещи легко — их было не так много. И в душе у Алексея, под слоем решимости, копилась тихая, глупая обида. Родные так и не поинтересовались, куда они переехали, как живут. Ведь было же очевидно, что на даче оставаться невозможно. Даже Лидия Ивановна будто забыла, что у неё есть второй сын.
Прошло два месяца. Вспомнила она о нём только тогда, когда жизнь грубо напомнила о её собственном возрасте и нездоровье. Пришлось лечь в больницу на плановую, но серьёзную операцию по поводу желчекаменной болезни, мучившей её годами.
Муж, Юрий Сергеевич, навещал её, конечно, но он и сам был не слишком бодр. Невестка Олечка звонила пару раз, вежливо справлялась о здоровье. А вот родной сын Лёша… почему-то не интересовался. Лидия Ивановна крепилась, гордость не позволяла набрать его номер первой. «Пусть его совесть мучает», — думала она.
Выписали её быстро, но с целым списком рекомендаций: покой, диета, специальный уход.
— Кто всё это обеспечит? — спросил уставший врач.
— Как кто? — с недоумением ответила Лидия Ивановна. — Муж, сыновья, невестки.
Выйдя из больницы, она задумалась уже всерьёз. Муж… Когда он в последний раз ходил в магазин самостоятельно и покупал то, что нужно? Он сейчас, наверное, сидит на одних бутербродах и чае, пока она лежала в больнице. Сама она тоже не «ходок» — сумки таскать нельзя. Серёжа с Олей? Но у них же дети, свой быт, свои заботы. Как с них требовать? Ну а второй сын есть… Бездетный. И невестка Света, свободная. Эта мысль, подкреплённая обидой на его молчание, перевесила гордость. В такой ситуации разве они мать оставят? Обязаны приехать и помочь.
Набрав номер, Лидия Ивановна постаралась, чтобы голос звучал слабо и беспомощно.
— Лёшенька… это мама. Я только из больницы… Операция. Очень плохо себя чувствую, помощь нужна…
— Прости, мама, но мы не в городе сейчас, — спокойный, ровный голос сына прозвучал как приговор. — Меня перевели по работе. Мы со Светой теперь в другом городе живём и работаем.
— Когда… когда вернётесь? — в её голосе прорвался испуг.
— Года через три, не раньше. У нас здесь контракт подписан.
— Какой контракт?! Какие три года?! Почему ты мне ничего не сказал? — в её тоне вновь зазвучали привычные нотки паники и упрёка. — Отец тоже нездоров! Кто же за мной ухаживать будет?
— Так Сергей с Олей на что? — с лёгкой, почти незримой усмешкой в голосе ответил Алексей. — Могли бы на время к тебе переехать. Помочь.
— О чём ты говоришь?! Как я могу этого требовать с Сергея? У него же дети!
— Я всё помню, мама. И ты, я вижу, не забываешь, — прозвучал его твёрдый, окончательный ответ. — Он, помня все твои заботы, вполне может и поухаживать. А я — никак не могу. Уж прости. Выздоравливай, мамуля. Береги себя.
Трубка затихла. Лидия Ивановна молча смотрела на телефон, впервые по-настоящему осознавая тишину и пустоту в той самой квартире, которую она когда-то так яростно защищала от чужого вторжения. Теперь это вторжение совершило одиночество, и защищаться от него было некому.