В записях ведьмы про соломенных кукол информация была подана скупо.
Значилось мельком, что для серьезного колдовства нужно придать кукле форму перевязки - скрутить пучок соломы посередине, отдельно сплести руки-косички и привязать их к туловищу. Обязательно обозначить голову и шею, и вообще постараться придать фигурке приближенный к человеческому вид.
М-да.
Дуне, никогда раньше рукоделием не занимающейся, подобное описание ничего не дало. Проглядывая какой-нибудь мастер-класс в интернете, она, конечно же, справилась бы с работой. Да только где он, тот интернет, в Замошье?
Ритуал оживления куклы был описан гораздо подробнее, но ни один из перечисленных способов Дуне не подходил.
В куклу можно было подсадить беса - для пакостничества и извода будущей владелицы. Более сложный процесс (которым и воспользовалась когда-то Домна Адамовна) предполагал оживление чучела с помощью человеческого сердца. Лучше всего для этой цели подходило сердце некрещеного младенца. А если требовался взрослый экземпляр - то незамужней девушки или парня.
Про осиновую сережку не упоминалось ничего.
После вымаранного абзаца шли лишь разрозненные бессвязные пометки: связь с деревом... кровь для подпитки... ржаная солома лучше...
Дуня зависла над этим обрывками, бормоча и повторяя. Пришлось Марыське объяснять, что из ржаной соломы куклы получаются отзывчивее, и их легче оживить. Про кровь коза сказала скупо, что иные ведьмы оживляют сделанных кукол и собственной кровью. Смачивают в ней тряпицу и вкладывают внутрь. Но это рискованный способ. Потому что через такую связь не только ведьма может управлять куклой, но и та постепенно потягивает из ведьмы силу.
- Потому тебе такое не нужно, хозяюшка! - подхватила впечатлительная кикимора. - Связывать себя с этой пугалой ни к чему. Обойдёмся сережкой.
- И куда вы это пугало после наладите? - Поликарп Иваныч стащил с печки небольшую охапочку соломы и плюхнул ее перед Дуней. - Принимай, хозяюшка. Солома ржаная, вручную сжатая, на солнце высушенная! Любо-дорого посмотреть!
Ничего не понимающая в качестве соломы Дуня поблагодарила заботливого домового. А заодно и Звездочку, протянувшую ей корзинку с лежащими внутри мотком красных ниток для перевязки и вышитым красным узором платьицем-распашонкой с такой же косыночкой.
- Одежка для ляльки. Ксаникна мать принесла, когда ты спала. - прокомментировала появление вещичек Марыська. - Это в оплату за помощь. Она мастерица шить да вышивать. Вот я для куклы одежу и заказала. И для тебя платье стребовала. А как же! Нарядное. С золотистой нитью, пущенной по подолу. Но это позже. Для платья ещё и мерки понадобятся. А распашонка, видать, из запасов взята. Так скоро она б не пошила.
- Куклу нужно одеть?
- А то как же! Не станешь же ты голым младенца держать.
- Но я... я не смогу сделать из соломы младенца! Это нереально!
- И, хозяюшка! Ты, главное, скрути солому да перевязку сделай. Ну и всякое остальное. А после она сама воплотится. Главное, чтобы лялька тебя не увидала.
- Почему?
- Если глянет - пристанет! Начнет считать за родню. А тебе оно к чему? Ты ж ее для тех делаешь, ну, для заовражных.
- И кто ее туда отвезет? - Дуне очень не хотелось самой возвращаться ни к бабке Агапе, ни тем более - к Домне Адамовне.
- А это после решим, хозяюшка. Главное сейчас - поскорее куклу скрутить.
- Я попробую. Но это первый опыт. Может получиться не слишком красиво.
- Все получится, хозяюшка. А красота ей и вовсе не нужна, - подмахнула хвостом коза. - Главное - упрячь осиновую сережку понадежнее. Чтобы не выпадала.
- Очень постараюсь, - Дуня осторожно оторвала от ветки длинную пушистую капельку-сережку, а потом подхватила на руки стожок, повертела его, прикидывая, с чего лучше начать, и в этот момент в комнату тенью скользнул кулишонок да прочирикал о том, что у банных все готово.
- Спасибо. Но мне сейчас не до бани.
- Передай, что сейчас будем! - Марыська поблагодарила кулишка кивком и укоризненно взглянула на Дуню. - Как не до бани. хозяюшка? Куклу ведь в бане ладить придется. Я думала, что ты и без подсказки поймешь!
- В бане? - удивилась Дуня.
- Угум! - подтвердил Поликарп Иваныч. - Роженицы раньше завсегда в бане... Ну, это... Да и вообще...
- Роженицы! Сравнил! - фыркнула Марыська. - Хотя доля истины в том всё же имеется. Ты ж, хозяюшка, ляльку для жизни мастерить станешь. Обряд над ней творить. Баня для того лучшее место. И банные духи тебе помогут. Баенница в таких делах толк понимает!
- Ты, хозяюшка, перед тем как начать - у баенной бабушки удачи испроси. И вот, - Звездочка протянула Дуне брусочек душистого мыла в красивой обертке. - Передай от всех нас. Я у метелочки на любование заказала. Уж так оно сиренью пахнет! И оберточка яркая да глянцевая. Баенной бабушке понравится!
- Погодите, - озадачилась Дуня. - Что еще за бабушка такая? Я кроме банника и баенницы никого в бане не встречала.
- Там и нет больше никого. - Марыська насмешливо повела мордочкой. - Про бабку суеверия сплошная и придумки!
- Суеверия! - подхватила мышуха и заметалась под потолком, дразня кикимору.
- И ничего не придумки! - оскорбилась та. - В давнишние времена во всех банях своя баенная бабушка обитала! Главнее банного и баенницы считалась-почиталась. Потому как они ей внучатами приходились и во всем слушались!
- Банная бабка, хозяюшка, вроде духа самой баньки. - влез с объяснениями Поликарп Иваныч. - Жизнь хрестьянская ведь в бане начиналась. Там и от хворей лечили, и от скорбей избавляли. И баенная бабушка во всем помогала - и роженицам, и дитятям, и слабым, и больным. И никогда не озоровала и плохим не промышляла! Не то, что ее родня.
- Ишь, разошелся! Нашел время вспоминать! - шикнула на него коза. - А ну как в баньке услышат? Изобидятся ведь!
- Да с чего обижаться-то? Я к банным со всем уважением отношусь! Почитаю! Всегда добром вспоминаю! Баня всем хороша! - домовой покосился на дверь и чуть громче продолжил. - Помню, когда-то мне шкуру срочно поменять нужно было. Старая совсем поизносилась, зудело под ней так, что спину об заборы истер! Самому-то от шкуры избавляться несподручно. А банник в этом деле дока. Да... Я тогда как раз подходящий дом подыскивал. А тут со шкурой припекло. Набрел на заброшенную деревню, а там банька у речки приткнулась. Банник местный совсем уж одряхлел да захирел. Без работы да без людей одичал почти. Обрадовался мне как родному! Принял, помог со шкурой и сам через то воспрял. Я его с банным веником с собой прихватил, перенес в другое место. А там обдериха обжилась. Так они...
- Ну, завел историю! - Марыська оборвала словоохотливого домового. - После доскажешь. Не отвлекай. Нам за ночь нужно с куклой успеть.
В бане все было готово для обряда.
Поздоровавшись, Дуня положила на пол переданное кикиморой мыло. И попросила помощи и содействия в предстоящем действе.
В ответ неразборчиво и снисходительно пробурчало, в темноте взблеснули желтым круглые глаза - то ли банника, то ли его половины. И мыло исчезло - банные духи приняли подарок.
Над деревянной бадейкой, доверху наполненной горячей водой, поднимался душистый пар. От него продирало горло и чуть горчило на языке. Дуня не смогла определить - какие травы были использованы для настоя.
- Не проворачивайся, хозяюшка! - предупредила Марыська и шустро отскочила к стене. - Доверься банным. Делай, что подскажут. А я в стороночке посижу, понаблюдаю.
Дуня хотела ответить, но затылок обдало жаром, зашипело над самым ухом:
- Солома хоть ржаная?
- Ржаная! - прокашлялась Дуня.
- То хорошо-о-о. Замочи её в воде.
- Прямо там? - Дуня кивнула на бадью.
- Где ж еще? Окунай! Мни!
- Для эластичности, хозяюшка. - не удержалась, взмекнула Марыська, и банник шикнул на нее сердито, чтобы не влезала.
- Ну, если для эластичности... - пробормотала Дуня и погрузила солому в горячую воду.
- Подержи. Не тащи сразу. Пускай помокнет.
- И помни! Помни хорошенечко! Почувствуй солому руками.
Дуня послушно выполняла команды. В горле скребло, в носу свербело и щекотало от крепкого пара. А в спину хрипло дышали да бормотала баенница, нахваливая Дунины кожу и волосы. Она даже потянула за одну прядку, но банник прикрикнул грубо: «Не замай!»
- Долго еще? - Дуне очень хотелось обернуться, однако помня наказ козы, она лишь дернула головой, высвобождая прядь.
- Можнооо... - выдохнула баенница, неохотно отлепляясь от волос. - Теперь встряхни солому хорошенько. Дай стечь воде.
Дуня сделала, что велели, с трудом удерживая потяжелевший пучок.
- Собери соломины вместе, одна к одной. Зажми крепко да постучи об пол. Выровняй. - последовала очередная команда.
- Сейчас... - пропыхтела Дуня. - Я пытаюсь...
- Теперь перевяжи посередке, - из-за спины сунулась лапа, покрытая короткими черными волосками, протягивая красную Звездочкину нить.
Дуня приняла ее осторожно, стараясь не коснуться загнутых острых когтей баенницы, и тщательно обвязала сноп.
- Это будет шея, - глухо пробормотала та. - Теперь вот еще нитка, ей обозначь голову. И оставь побольше соломы поверх.
Дуня замешкалась, и баенница повторила сердито:
- Над головой навяжи нитку, над макушкой. Да так, чтобы соломины выше остались.
Дуня сделала и это, сомневаясь - правильно ли поняла.
Но позади только сопело и вздыхало. Марыська и вовсе не подавала голоса - сидела тихой мышкой, ни на секунду не переставая следить за процессом.
- А дальше? - первой нарушила молчание Дуня. Ей было жарко и душно. Глаза заливал пот.
- Дальшеее. - насмешливо протянула баенница. - Ничего то ты без подсказки не смыслишь!
- Не забывайся! - оборвал ее банник, и та рассерженно зашипела в ответ.
- Дальше верхушки соломин вниз загибай да обомни назад. Обозначь ей лицо.
Дуня собралась было переспросить, поскольку не совсем поняла объяснение, а руки уже загибали, обминали, перевязывали солому у шеи.
- Хорошо! - неожиданно одобрила баенница.
И банник прогудел вслед за ней:
- Хорошо!
- Соломины что примяла на три части дели! Две на руки пойдут, а третья на косу.
- Разве у ляльки должна быть коса? - Дуня слизнула пот с губы.
- Делай что велено! Руки тоже в косицы сплети. А по низу сделай перевязки.
- Ладно. Как скажете...
Дуне хотелось скорее покончить с обрядом, и она послушно заплела солому в косички и перевязала кукле руки.
- Теперь раздели низ пучка напополам и каждую перехвати по низу. То будут ноги.
Сказано - сделано.
Дуня выполнила и это.
- Хорошо! - снова похвалила баенница. - Теперь - очередь сердца. Вкладывай в нее что должна.
- Сейчас! - Дуня вытащила из корзинки мохнатую как гусеничка зеленую осиновую сережку. Подержала в ладонях, мысленно попросила не подвести.
- Подчипляй соломины на груди мизинцем да клади сердце в прореху, - подсказал уже банник.
- Да...
Дуня вздохнула поглубже, решаясь. Настала пора воплотить задуманное. Она никому не сказала о том, что собирается сделать, и теперь засомневалась - правильно ли поступает?
- Чего застыла? - баенница не дала Дуне времени на размышление, заворчала недовольно, чтобы поскорее довела дело до конца.
И Дуня заторопилась - вынула из кармана прядь Кулиных волос, обернула ее вокруг осиновой сережки и все вместе вложила в грудь соломенной ляльки.
Сразу же на ум пришли слова заговора, и она принялась нашептывать:
- Сотворяю я ляльку в жару да в пару, как идет из каменки жар, из дымника пар, из сеней дым, так бы и лялька ходила до здравствовала, добро и радость всем несла! Ни уроками, ни призором, ни озевом, ни оговором и никакой скорбью не оделяла! Чтобы сердце осиновое неустанно билось-постукивало, а через прядь волос связь с... родительницей тянулась и крепла!
Слова сами приходили на ум, словно существовавшая когда-то баенная бабушка и правда давала подсказку. И только последнюю фразу про родительницу Дуня добавила уже от себя.
Она повторила заговор несколько раз, а потом обернула куклу в прихваченную из дома распашонку и, как было велено, набросила ей на голову платочек.
- На полок теперь снеси и оставь до утра. - проскрипел банник.
- К утру дозреет. Тогда и заберешь. - прошипела баенница.
Дуня положила самоделку куда велели и, не поднимая глаз, поклонилась банным духам.
- Спасибо вам за помощь и подсказки! Утром сочтемся.
- Сочтемся... Уж не забудь... - зашипело от каменки.
И следом повалил тяжёлый густой пар.
- Не забудем! - Марыська подскочила к Дуне и подтолкнула ее к дверям. - Пошли скорее, хозяюшка. Теперь им работа. До кондиции доводить ляльку начнут. Они в этом доки!
До дома коза помалкивала, но, когда переступили порог, принялась восторженно нахваливать Дуню, особенно радуясь ее придумке с Кулиными волосами.
- Ловко ты с родительницей порешила! Быть теперь Кульке в роли няньки! Поживет при Домне и Агапе! Так ей и надо, зловредине!
- Что порешила? Что придумала? - в нетерпении загалдели остальные, и Марыська принялась пересказывать все то, что произошло в баньке.
Дуня же прошла к печке - проводить ставшее привычным очищение.
- И правильно! И хорошо! - одобрительно гудел впечатленный Дуниной задумкой Поликарп Иваныч. - Туда ей и дорога! Пускай в Заовражье поживет! С соломенной лялькой потетешкается! И курицу-дурицу обиходит. Вспомнит небось про внучку-то.
- И сама уйдёт. И икотку с собой заберет, - пробормотала кикимора, покачивая головой. - Как хорошо ты все продумала, хозяюшка! Ляльку ведь надо к месту доставить. А теперь этим Куля займется. Не придется тебе снова в те края полететь, а нам переживать - как бы не случилось чего.
- Мне немного не по себе, - призналась Дуня. - Неправильно, нехорошо распоряжаться жизнью другого человека.
- Не жалей её! Что ты, хозяюшка! Куля столько зла всем причинила! И соломенного жениха через болотную свечу сюда подманила, на тебя нацеливала - недаром же во снах являлся! От того и про её Виолку Домна прознала. И захотела себе в невестки забрать. А Куля и на внучку наплевала. Бессердечная бабка!
- Откуда у старосты бесы? - невпопад поинтересовалась Дуня.
- Э, хозяюшка! У него этими бесами весь чердак забит! Понатаскал за годы. Он, как и дед, на всякий хлам очень падок. Чуть что увидит бесхозное - сразу в дом. А на такие вещицы ведь много чего плохого выводят. А ведьмы и помощников опостылевших подкидывают, чтобы, значит, кто другой по незнанию забрал. Вот Антоха всяких к себе и перетаскал. Попробуй теперь, избавься.
- Он специально платки подбрасывает?
- Может и так. А может - от рассеянности. Бесы ведь везде у него. Будет Аглайке очередная забота. Если сладится все у них, конечно.
- Нам еще повезло с Хлопотушей. - Звездочка налила Дуне горячего чая. - Выпей, хозяюшка. Это копорка. Нашлось немного в старых запасах. Только для тебя заварила.
- Копорка? - удивилась Дуня новому слову.
- Ага. Иначе Иван-чай. Очень полезное питиё. Он правда пересушен маленько, рассыпался в порошок. Но свойства свои сохранил.
- Вкус... непонятный... - Дуня не хотела обидеть заботливую Звездочку, но чай показался ей очень неприятным, сильно отдающим кислятиной.
- Копорское крошево и кисло, и дешево, - хохотнул Поликарп Иваныч и удостоился укоризненного взгляда кикиморы.
- Ты пей, хозяюшка, - Марыська весело взблеснула зубами. - Через этот чай энергия полнится! Ум проясняется! Дух укрепляется!
- Давай тогда за компанию с тобой! - нашлась Дуня и отлила немного в пустой стакан, пододвинула его хитрой козе.
Все засмеялись, и мышуха первая сунулась попробовать заварку и тут же расплевалась. За ней к стакану приложился домовой и крякнул в бороду, передернувшись от крепости напитка.
- Ну. и отрава! - зажмурился Хавроний, и Марыська зыркнула на него сердито да принялась успокаивать расстроенную Звездочку.
Дуня тоже хотела присоединиться к ней, пробормотала что-то утешительное и раззевалась.
- Спать пойду. Всем доброй ночи, - она потянулась устало и поднялась из-за стола.
- Какая уж ночь. Время на утро пошло. - вздохнула кикимора. - Расчесать тебе волосы, хозяюшка?
- Спасибо. Я и без того засну.
- А я все же расчешу. Мало ли кто в волосах запутался.
- Да я же ритуал провела, огню все передала.
- На всякий случай. Лишним не будет.
Когда Дуня легла, Звездочка пристроилась рядом с кроватью, медленно стала расчесывать пряди и шепотом жаловаться на домового.
- Чего ему не так? А, хозяюшка? Я для него и вкусного кусочка всегда припасу, и словом добрым поддержу, и с печкой подмогну если нужно. А он про Палашку Панасовны все вспоминает. Мол, таких как Палашка была - больше не делают!
- Палашку? Такую не знаю... - сонно протянула Дуня.
- Так нет ее давно. До тебя еще Кулька в болото завела да там и бросила.
- Почему?
- От зависти. К себе Палашку переманить хотела, а та от Панасовны никуда! Вот Куля и отомстила. Все ж таки правильно ты с ней поступила. Поделом бабке за все! Народ тебя еще благодарить станет. Вот посмотришь.
Дуня слушала воркотню кикиморы и спала, спала...
Ей привиделась незнакомая Палашка, русалкой качающаяся на ветвях ивы. Потом Виринейка, сидящая посреди болота на кочке. Она повернулась к Дуне и ухмыльнулась знакомо, совсем как бабка Агапа. А потом неожиданно посоветовала:
- Ты Кульку на санях до места отправь. Бисей припряги и пусть везут. А до того младенца сама не забирай - поручи это ей. Чтобы на тебя прежде всех не глянул!
- Бисей? В сани? - подхватилась Дуня, усаживаясь на кровати. - А где...
В доме было тихо. Лишь под полом ворошились мыши да тоненько посапывал чайник на печи. Робкие солнечные лучи золотили оконную наледь. И Звездочка бесшумно сновала по кухне - торопилась приготовить к завтраку вкусное.
Это был сон! - сообразила Дуня и шепнула неслышно. - Спасибо за совет, баба Агапа. Так и поступлю.
Сразу после аппетитного Звездочкиного омлета Дуня в сопровождении Марыськи отправилась за бабкой Кулей.
Та не хотела их впускать - пришлось заставить ее открыть дверь.
- Зачем явилась? Чего надо? Когда отстанешь от меня, про.кля.тая? - прихватив себя за растрепанные волосы, бабка принялась раскачиваться по сторонам. -За что мне такая напасть? За что такое соседство??
- Собирайтесь! - Дуня проигнорировала ее причитания. - В баню сейчас пойдём.
- В баню-ю-ю?? Не пойду! И не мечтай даже!! - заверещала было Куля, но под пристальным взглядом осеклась и послушно начала натягивать поверх халата вязанный жилет в заплатах, потом набросила старую шаль и траченую молью шубу.
- Приготовь ей сундук с одеждой, - Дуня подтолкнула ногой лежащий у печки платок Антохи, обращаясь к затаившемуся там бесу. - С запасом собери. Чтобы надолго хватило. И перекусить чего-нибудь в дорогу.
- В какую еще дорогу? В какую дорогу-у-у?? - провыла Куля, натягивая стоптанные валенки.
- В дальнюю, бабка Куля. Повезете в Заовражье младенца. Будете ему нянькой.
- Что? - выдохнула Куля. - Я? Нянькой?? Никогда! Не заставишь!..
- Будет так, как я сказала. - отрезала Дуня, запретив себе жалеть бабку. - Все уже решено.
- А я рада! Рада! Рада! - активизировалась молчащая до этого икотка. - Там весело! Весело! Весело будет! С бисями попрыгаем! Поскачем!!
- Нннет!!! - Куля схватила себя за горло, пытаясь унять разошедшуюся подсадную, а та знай продолжала выкрикивать свое: «Рада! Рада! Рада! И пусть!!!»
- Ляльку отвезешь да там и останешься! - не сдержавшись, позлорадствовала Марыська. - Станешь Домне прислуживать да Агапины приказы исполнять. На два дома-а-а-а работать! И квартирантка с тобой на пару!
- Чегой то я? Чегой то?? - всполошилась икотка. - Кулька сама! Сама! Сама!!!
- Нет... - прохрипела Куля. - Нет! Нет! Пощадите!!!
- А Миньку ты пощадила? А деда Панасовны? А о внучке подумала, когда соломенного в Замошье приманивала? - проворчала Марыська и отвернулась, чтобы не видеть молящих о снисхождении бабкиных глаз.
- У вас есть сани? - Дуня изо всех сил сдерживала себя, чтобы не передумать - настолько потерянной и жалкой выглядела Куля.
- Сани? - взвизгнула та. - Какие еще сани, про.кля.тая??
И завела, зачастила с надрывом:
- Чтобы твой род на корню сгнил! Чтобы одна-одинешенька век вековала!
- Так ее! Так ее! Так! - через слово влезала икотка.
Куля захлёбывалась словами, сбивалась, но пыла не теряла:
- Чтобы на тебя никто не посмотрел! Чтобы ни дитенка, ни плетенка, ни мужика никогда не было! Чтобы...
- Хватит! - Дуню утомил этот заполошный бред. Она быстро провела пальцем вдоль бабкиного рта - словно молнию закрыла.
- Ыыыы... - прохрипела не желающая сдаваться Куля. - Ъуъъъ!
- Вот же упертая! - фыркнула коза. - Всякое твое слово против тебя и обернется! Неужели до сих пор не поняла?
- Уй-яяяя! - провыла в ответ икотка. - Уй-ююю...
- Давайте! Топайте к выходу! Обе! Дуня не стала церемониться - подтолкнула бабку в спину. - Надоело с тобой возиться. Да и в бане нас уже заждались.
Продолжение следует...