— Ты что, охренела совсем?! — Лариса швырнула лопату прямо в малинник. — Двадцать лет я тут горбатилась, а дача — тебе?!
Ирина поправила солнцезащитные очки и демонстративно отряхнула руки от несуществующей пыли.
— Мама так решила. Я тут ни при чём, Ларка. Не ори только, соседи услышат.
— Да плевать мне на соседей! — Лариса схватила ведро с огурцами и выплеснула воду прямо себе под ноги. — Ты хоть раз, хоть единственный раз приехала помочь?! Нет! А я каждые выходные — грядки, крыша, забор чинила! Своими руками всё делала!
— Ну и что теперь? — Ирина пожала плечами. — Мама написала завещание. Нотариус всё подтвердил. Дача моя.
— Твоя?! — Голос Ларисы сорвался на визг. — Ты даже не знаешь, где тут лопата хранится! Ты вообще понимаешь, сколько я вложила? Теплицу на свои деньги поставила, водопровод провела, печь новую купила!
Ирина достала телефон и начала что-то набирать, даже не глядя на сестру.
— Слушай, давай без истерик. Дача теперь моя, и точка. Хочешь — приезжай в гости иногда. Не хочешь — твоё дело.
— В гости?! — Лариса чуть не подавилась от возмущения. — На свою же дачу — в гости?! Да ты вообще...
— Не на свою, Ларка. На мою, — Ирина убрала телефон в карман джинсов. — Кстати, я тут подумала. Продам, наверное. Участок хороший, в Подмосковье сейчас цены растут. Риелтор сказал, можно миллионов пять выручить.
Лариса застыла, не веря своим ушам.
— Продать? — Лариса присела на скамейку, которую сама же красила прошлым летом. — Ты серьёзно?
— А что такого? — Ирина прошлась по дорожке, разглядывая яблони. — Мне эта дача не нужна. У меня квартира в центре, работа, жизнь. Зачем мне тут в грядках копаться?
Лариса вспомнила, как всё начиналось. Мама заболела три года назад. Врачи сказали — года два, не больше. Ирина тогда приехала ровно один раз, постояла у постели час, всхлипнула для приличия и умчалась обратно в Москву. А она, Лариса, осталась. Уволилась с работы, переехала к матери, ухаживала день и ночь.
— Помнишь, как мама просила тебя хоть иногда звонить? — тихо спросила она.
— Ларка, не начинай, — Ирина закатила глаза. — Я работала. У меня проекты, командировки. Не все же могут сидеть на шее у родителей до сорока лет.
— Я ухаживала за ней! — Лариса вскочила. — Три года! Капельницы, уколы, больницы! Ты хоть раз спросила, как я справляюсь?!
— Ну справлялась же как-то, — равнодушно бросила Ирина. — Кстати, риелтор приедет послезавтра. Покажу ему участок, обсудим детали.
— Погоди-ка, — Лариса прищурилась. — А почему мама вообще тебе завещала? Вы же лет пять нормально не разговаривали.
— Не знаю, — Ирина пожала плечами слишком быстро. — Может, решила, что я умнее распоряжусь.
— Или ты что-то подсуетилась, — Лариса шагнула ближе. — Когда мама в больнице лежала последний раз, ты приезжала. Я на два часа отошла в аптеку. Что ты ей тогда сказала?
— Ничего особенного, — Ирина отвернулась к теплице. — Поговорили просто.
— Врёшь! — Лариса схватила сестру за руку. — Мама после того дня как подменили! Стала какая-то... испуганная. Всё спрашивала, где документы на дачу.
— Отпусти меня, — Ирина выдернула руку. — Ты параноиком стала совсем.
— А чего ты так нервничаешь тогда? — Лариса достала сигарету, закурила. — Совесть мучает?
Ирина развернулась резко, и на её лице промелькнуло что-то... злое.
— Хочешь правду? Я сказала маме, что ты продаёшь её лекарства. Что половину денег, которые я переводила на лечение, ты тратишь на себя.
Лариса выронила сигарету.
— Что?! Ты... ты с ума сошла?! Какие деньги?! Ты вообще ни копейки не переводила!
— Мама не знала, — усмехнулась Ирина. — Я показала ей поддельные переводы. Сказала, что отправляю по двадцать тысяч каждый месяц. А ты, мол, всё себе забираешь.
— Ты... ты подставила меня перед умирающей матерью?! — Лариса схватилась за голову. — Из-за дачи?!
— Из-за справедливости, — холодно ответила Ирина. — Ты всегда была маминой любимицей. Всё тебе, всё для тебя. А я? Меня в институт самостоятельно отправили, денег не давали. Я сама всего добилась!
— Мама тебя любила! Просто ты уехала и забыла про неё!
— Забыла?! — Ирина рассмеялась истерично. — Я звонила! Приглашала к себе! А она всё про тебя: "Лариса устала, Лариса одна, помоги Ларисе". Мне что, самой было легко?!
Лариса медленно подошла к крыльцу, села на ступеньки. Руки тряслись.
— Значит, мама умерла, думая, что я воровка, — прошептала она. — Последние недели она на меня даже не смотрела. Я думала, от лекарств... А это ты. Ты отняла у меня последнее.
— Драмы не разводи, — Ирина поморщилась. — Дача теперь моя, точка. Хочешь — оспаривай в суде. Только адвокаты дорогие, а у тебя денег нет.
Лариса встала. Зашла в дом. Ирина осталась во дворе, самодовольно разглядывая участок. Вдруг из дома вышла Лариса с большим пакетом.
— Что это? — настороженно спросила Ирина.
— Мамины письма, — Лариса вытряхнула содержимое на стол. — Она писала их каждый день последний год. Для меня. Знаешь, что тут?
Ирина побледнела.
— Вот это письмо, — Лариса взяла конверт. — Написано за неделю до смерти. Мама пишет, что ты приходила. Что показывала какие-то бумаги. Но она не поверила. Написала, что знает тебя насквозь.
— Врёшь!
— Вот, читай, — Лариса протянула листок. — "Ирина думает, я старая дура. Показала фальшивые выписки. Но я позвонила в банк, проверила. Никаких переводов не было. Завещание я переписала правильно — всё Ларисе. Новое завещание у нотариуса Семёнова".
Ирина выхватила письмо, пробежала глазами. Лицо её стало серым.
— Семёнов? Но нотариус Петрова сказала...
— Петрова — твоя подруга, да? — усмехнулась Лариса. — Мама не дура была. Переписала завещание у другого нотариуса. Настоящее. За два дня до смерти. Дача моя. Всегда была моей.
— Нет... это невозможно...
— Вот документы, — Лариса достала папку. — Заверенные. А твоё липовое завещание можешь выбросить. Или в полицию пойдёшь объясняться за подделку?
Ирина схватила сумочку, рванула к калитке.
— Стой! — крикнула Лариса. — Забери свои туфли. Они на крыльце. Чтобы ноги твоей тут больше не было.
Калитка хлопнула. Лариса опустилась на скамейку, зажав в руке мамино письмо. Слёзы текли по щекам, но на губах играла улыбка.
— Спасибо, мама, — прошептала она. — Ты всё видела.
Яблоня над головой тихо качнулась от ветра, роняя лепестки прямо на письмо. Дача молчала, храня свои секреты и память о той, кто знала правду до последнего вздоха.