Сестра мужа стояла в прихожей и говорила, что они ненадолго, всего на неделю, мы же родные, не будем церемониться.
Рядом с ней её муж Валера с двумя сумками и племянник Кирилл с рюкзаком.
Они вошли без предупреждения. Позвонили за два часа, сказали, что едут, уже в дороге.
Я стояла у двери. Смотрела на них. Молчала.
Золовка Ирина обняла меня. Сказала, что соскучилась, давно не виделись, хорошо, что есть где остановиться, в гостиницу дорого.
Я кивнула. Показала комнату для гостей.
Ирина прошла, оглядела. Сказала, что маловато места, но ничего, разместятся.
Валера поставил сумки. Спросил, когда ужин.
Я посмотрела на часы. Семь вечера.
Ответила, что я уже поела. Если хотите, можете сами приготовить, кухня там.
Ирина обернулась. Посмотрела на меня удивлённо.
Сказала, что устали с дороги, думали, ты приготовишь.
Я пожала плечами. Сказала, что не знала, что они приедут так поздно.
Повисла пауза.
Ирина переглянулась с мужем. Потом улыбнулась натянуто. Сказала, что ладно, разберутся сами.
Я прошла в гостиную. Села на диван. Взяла книгу.
Через полчаса они вышли из комнаты. Прошли на кухню. Гремела посуда, хлопали дверцы шкафов.
Ирина заглянула в гостиную. Спросила, где макароны.
Я показала на верхний шкаф.
Золовка кивнула. Ушла.
Я читала. Слушала, как они возятся на кухне, переговариваются, ищут продукты.
Через час пришёл муж. Олег устало скинул куртку, увидел сестру с семьёй за столом.
Обрадовался. Обнялись, поздоровались. Он спросил, когда приехали.
Ирина рассказала. Говорила, что хотели к морю, но дорого, решили в город, к вам, заодно погостим, пообщаемся.
Олег кивал. Говорил, что рад, давно не виделись.
Потом он спросил меня тихо на кухне, почему я не приготовила ужин.
Я ответила так же тихо: меня не предупредили. Приехали без согласования. Я не обслуга.
Олег поморщился. Сказал, что это его сестра. Родня.
Я кивнула. Именно.
Он не понял. Пошёл к гостям.
Вечером Ирина с Валерой смотрели телевизор в гостиной. Громко, переключали каналы, смеялись.
Я хотела почитать, но было шумно.
Я встала. Попросила сделать потише.
Ирина удивилась. Сказала, что ещё рано, всего десять.
Я ответила, что у меня режим. Ложусь в десять.
Золовка фыркнула. Сказала, что мы же не чужие, можно расслабиться.
Я улыбнулась. Сказала, что именно потому, что не чужие, и действуют правила дома.
Ирина не поняла. Но телевизор сделала тише.
Утром я встала в шесть. Собралась на работу. Вышла из спальни.
В гостиной на диване спал Кирилл. Раскинулся, храпел.
Я прошла на кухню. Там остались немытые тарелки с вечера.
Я оставила их как есть. Сварила себе кофе. Выпила. Ушла на работу.
Вернулась в обед. Дома тишина. Гости ушли гулять.
Тарелки всё ещё в раковине. Я их не трогала.
Вечером Ирина спросила, почему посуда грязная.
Я ответила спокойно: вы готовили, вы моете. Правило дома.
Золовка открыла рот. Закрыла. Посмотрела на меня странно.
Потом пошла мыть посуду.
На третий день Ирина попросила стиральный порошок. Сказала, что надо постирать вещи Кирилла.
Я кивнула. Показала, где машинка.
Золовка спросила, можешь постирать? Ты же дома.
Я ответила, что занята. У меня свои дела.
Ирина поджала губы. Сказала, что раньше я была приветливее.
Я посмотрела на неё внимательно.
Спросила, помнит ли она, как я приезжала к ним три года назад? Гостила неделю?
Ирина кивнула настороженно.
Я продолжала. Помнишь, как ты с первого дня дала мне список правил? Что в вашем доме нельзя есть после семи, нельзя пользоваться душем утром, потому что вам надо собираться, что гости сами готовят и сами убирают, и что нельзя включать свет в комнате после десяти?
Ирина молчала.
Я достала из ящика листок. Мой старый список. Тот самый, который она мне тогда дала.
Положила на стол перед ней.
Сказала спокойно: вот эти правила. Твои правила. Теперь они действуют здесь.
Золовка взяла листок. Читала молча.
Потом подняла глаза. Лицо бледное.
Она сказала тихо: это было... мы просто хотели приучить тебя к порядку. Ты тогда молодая была, не понимала.
Я кивнула. Теперь ты тоже можешь привыкнуть.
Ирина встала. Ушла в комнату.
Вечером она сказала Олегу, что у них дела, надо уезжать раньше.
Олег удивился. Спросил, почему.
Золовка мялась. Говорила что-то про работу, про билеты.
Я молчала. Сидела на кухне, пила чай.
Олег подошёл ко мне. Спросил, что произошло.
Я показала ему листок с правилами.
Он прочитал. Нахмурился. Переспросил: это она тебе дала тогда?
Я кивнула.
Олег молчал долго. Потом вернулся к сестре.
Они разговаривали в комнате. Тихо, но слышно было, что напряжённо.
Утром Ирина с семьёй собрали вещи. Прощались сдержанно.
Золовка подошла ко мне. Сказала коротко: извини. Я тогда не думала, что это задело.
Я кивнула. Приняла извинения без лишних слов.
Они уехали.
Олег сидел на кухне. Молчал. Пил кофе.
Потом сказал, что не знал про тот список. Сестра ему не рассказывала.
Я пожала плечами. Теперь знает.
Он спросил, зачем я хранила этот листок три года.
Я ответила честно: не знаю. Просто не выбросила. Лежал в блокноте. Забыла про него.
А потом вспомнила, когда они приехали.
Олег кивнул. Помолчал. Потом сказал, что сестра бывает резкой, но она не со зла.
Я посмотрела на него спокойно.
Сказала: я тоже не со зла. Просто по правилам.
Он не нашёлся, что ответить.
Прошло два месяца.
Ирина не звонила. Поздравила Олега с днём рождения коротким сообщением. Мне не написала.
Олег ездил к родителям один. Сказал, что сестра там была, спрашивала про меня.
Я уточнила: что именно спрашивала?
Олег помялся. Сказал, что она жаловалась маме, что я изменилась, стала жёсткой.
Я усмехнулась. Правда?
Олег кивнул. Мама сказала, что семья должна прощать друг друга.
Я налила себе чай. Спросила, а Ирина извинилась перед тобой за то, что три года назад относилась ко мне как к обслуге?
Олег молчал.
Я кивнула. Вот именно.
Он вздохнул. Сказал, что мама просила меня не держать зла.
Я ответила спокойно: я и не держу. Просто применила семейные правила. Те самые, которые установила Ирина.
Олег больше не спорил.
Через полгода позвонила свекровь. Пригласила на семейный ужин. Сказала, что давно не собирались все вместе.
Я согласилась.
Мы приехали. Сидели за столом, родители Олега, Ирина с мужем, мы.
Разговор шёл общий. О погоде, о работе, о новостях.
Ирина почти не смотрела на меня. Говорила только с братом и родителями.
Я ела молча. Слушала. Не вмешивалась.
После ужина свекровь попросила меня помочь на кухне.
Мы остались вдвоём. Мыли посуду.
Свекровь сказала осторожно, что Ирина расстроена. Что между нами что-то произошло.
Я кивнула. Произошло.
Свекровь спросила, не могу ли я пойти навстречу, первой протянуть руку, забыть обиды.
Я вытерла тарелку. Поставила на полку.
Спросила в ответ: а Ирина помнит, как обращалась со мной три года назад?
Свекровь замялась. Сказала, что это было давно, мелочи.
Я посмотрела на неё. Сказала тихо: для меня это не мелочи.
Свекровь вздохнула. Больше не настаивала.
Мы вернулись в зал. Посидели ещё немного. Попрощались. Уехали.
Олег всю дорогу молчал. Потом сказал, что мама права. Может, стоит забыть?
Я посмотрела в окно. На город, огни, вечерние улицы.
Ответила спокойно: я не держу зла. Просто больше не позволю обращаться со мной как с прислугой. Даже родне. Особенно родне.
Олег кивнул. Больше не поднимал эту тему.
Прошёл год.
Ирина поздравляла меня с праздниками формально. Короткими сообщениями. Я отвечала так же.
Мы виделись на семейных встречах. Вежливо здоровались. Разговаривали о погоде.
Больше никаких попыток остановиться у нас. Никаких просьб о помощи.
Ирина держала дистанцию.
Я тоже.
Олег иногда грустил, что сестра отдалилась. Но не винил меня.
Он понял тогда, когда прочитал тот список. Понял, что я просто защитила свои границы.
Я сидела на кухне. За окном весна. Тепло. Светло.
Чашка чая в руках. Тишина в квартире.
Никто не диктует мне правила. Никто не относится ко мне как к обслуге.
Даже семья.
Особенно семья.
Интересно, что рассказала Ирина своим друзьям и родственникам о том визите — правду о том, как она сама когда-то поставила меня на место списком правил, или придумала историю, что невестка брата стала высокомерной и выгнала родню через три дня?
Свекровь теперь при встречах вздыхает и намекает, что я разделила семью, что раньше Ирина часто приезжала к брату, а теперь боится. Золовка в разговорах с подругами жалуется, что я оказалась злопамятной и обидчивой, что нельзя было из-за старой ерунды так реагировать. Родители Олега до сих пор не понимают, почему я не хочу забыть и простить, ведь семья важнее амбиций. А Валера, муж Ирины, при последней встрече едва кивнул мне и сразу отвернулся — видимо, жена настроила его против меня. Зато Олег больше не спрашивает, почему я так поступила. Он видел тот список.